Отряд I. Древесные птицы

(Coracornithes)

Более половины всех птиц до сих пор относят к воробьиным. Размеры этих птиц колеблются гораздо более, чем в других отрядах, именно между ростом черного ворона и королька. Не меньшее разнообразие признаков представляет нам строение клюва и ног, крыльев и хвоста, оперение и окраска. Общим признаком клюва воробьиных может служить лишь не очень значительная его величина и отсутствие восковицы; голень ноги оперена всегда до плюсны; передняя часть плюсны покрыта довольно большими щитками; из пальцев внутренний обращен назад. Важным признаком является также сильное развитие нижней гортани, что выражается обилием мускулов. Разнообразию видов воробьиных птиц соответствует их распространение. Они встречаются на всем земном шаре и образуют большую часть птичьей фауны всех стран и местностей; они живут и в ледяных полях Севера и высоких гор, и в жарких низменностях тропиков, в лесах и на полях, в густых камышах болота, в пустынях, в многолюдных городах и в безлюдных степях.

Мы отдадим воробьиным птицам полную справедливость, если скажем, что они высоко одарены. Многие зоологи, специально занимающиеся птицами, считают, согласно мнению Кабаниса, соловья за наиболее совершенную птицу, а Окен полагал, что эта честь принадлежит ворону. Способности воробьиных действительно замечательны, и душевные их качества точно так же совершенны, как и организация их тела. Не все из них превосходно летают, но некоторые поспорят в этом отношении со всеми другими птицами, а большинство даже превосходит их. Почти все передвигаются по земле легко и проворно, причем одни шагают, другие порхают, третьи прыгают.

Все внешние чувства у воробьиных высоко развиты. Выше всего стоит зрение; слух и осязание, по-видимому, также очень тонки. Присутствия вкуса нельзя отрицать, но большого значения он, вероятно не имеет; развитие обоняния заметно лишь у немногих, так что оба последних чувства следует считать довольно слабыми. Многие наблюдатели судят о них неверно вследствие их добродушия и доверчивости. Они обучаются узнавать и оценивать своих врагов и избегать опасностей; с друзьями же, наоборот, они вступают в самые близкие сношения и бывают им благодарны за гостеприимство: следовательно, они изменяют свое поведение согласно обстоятельствам, времени и месту и тем людям, с которыми имеют дело. Особенности их характера резко выражены; иногда они общительны, миролюбивы и нежны друг к другу; иногда задорны, необщительны и враждебны одна к другой. В чувствах они выражают такую горячность, что совершенно теряют присутствие духа, и подвергаются таким опасностям, которые угрожают их жизни. Никто не станет этого отрицать. Все, вероятно, видели, как часто воробей помогает слабому, беспомощному товарищу, как комнатные птицы всевозможных пород выказывают любовь к своим хозяевам, как они скучают и молчат в его отсутствие, как радостно встречают, когда он вернется. Самые чудные их песни доказывают уже их сильные чувства. К тому же они одарены превосходной памятью.

Большая часть воробьиных в высокой степени одарены способностью петь; они заключают в своей среде всех настоящих мастеров этого искусства и умеют восхищать своих слушателей так же, как знаменитые певцы среди людей. Все настоящие певцы занимаются этим с воодушевлением и поют не только для своих самок, но и для самих себя.

Многосторонним способностям, свойственным воробьиным, соответствуют их образ жизни, поведение, питание, размножение и другие стороны их деятельности. Большинство из них общительны, и одиночных птиц можно встретить лишь случайно; во время насиживания они живут парами, а в прочие месяцы года семьи собираются в стаи, которые иногда возрастают в несметные толпы, они живут вместе и образуют общество, все члены которого действуют согласно.

Строго говоря, все воробьиные птицы принадлежат к числу хищных, хотя этот термин нельзя принимать в его обычном значении. Большинство из них питаются преимущественно другими животными: насекомыми, личинками, слизнями, червями; при этом они поедают также плоды, ягоды и семена, так что правильнее было бы их назвать всеядными.

Смотря по роду пищи, растительной или животной, они иногда бывают вынуждены улетать в более теплые страны, когда зима покрывает у нас землю сплошным снежным покровом; иногда же они и в холодное время года находят пропитание, и тогда постоянно живут на одном месте. Все воробьиные птицы, обитающие в теплых странах, зимой далеко не улетают и лишь странствуют из одной местности в другую, как поступают и некоторые из наших северных птиц. Когда же у нас наступает зима, то улетает с нею не только большинство насекомоядных птиц, но и многие зерноядные, даже некоторые всеядные.

Гнезда воробьиными строятся весьма различным образом; можно сказать, что к этому отряду принадлежат самые лучшие строители, настоящие мастера этого дела. Кладка состоит из 4–12, а иногда и больше пестрых яиц. Оба родителя насиживают яйца и кормят общими усилиями своих детенышей.

В общем воробьиных следует считать полезными животными, так как они уничтожают вредных насекомых, личинок, улиток и слизней. Впрочем, они приносят и некоторый вред, поедая хлебные зерна в полях и плоды в садах. Хотя многих воробьиных убивают для еды, но еще большее число ловят для того, чтобы держать в клетках в качестве комнатных друзей человека.

О разделении этого отряда было много споров. Некоторые считают правильным разделить весь отряд на две группы: певчих птиц (oscines) и одноголосых (clamatores), по развитию голосых мускулов нижней гортани. Этого деления мы и будем придерживаться.

У певунов, составляющих главную группу воробьиных, нижняя гортань очень высоко развита и снабжена обыкновенно 5 парами мускулов. По примеру Райхенова, между певунами мы считаем выше всех настоящих певчих птиц (Silviidae). По внешности они напоминают славок или дроздов, клюв их короткий и тонкий, иногда слегка изогнутый; крылья остроконечные. Согласно Райхенову, к этому семейству относится 370 видов, распространенных по всему земному шару, но главным образом в умеренном поясе Старого Света. Певчие птицы распадаются на два подсемейства: дроздовых (Turdinae) и славковых (Silviinae).

Дроздовые живут во всех частях света и в самых разнообразных местностях. Пищу их составляют насекомые, личинки, мягкотелые, а летом и разные ягоды. Будучи пойманы в юном возрасте, они скоро свыкаются с неволей и легко привязываются к людям.

Первое место среди дроздовых занимают соловьи (Erithacus). Они характеризуются ржаво-бурым цветом хвоста, небольшим красивым клювом и средних размеров крыльями.

Начнем с давно прославленного западного соловья (Erithacus luscinia). Цвет перьев на его спине красновато-серый, а на брюшке – желтовато-серый; самка несколько меньше самца. Восточный, или курский, соловей (Er. philomela) похож на западного, но немного крупнее. Из других видов соловьев упомянем разноголосого соловья (Er. hibrida), живущего в Польше, и крупного степного соловья (Er. golrii). Водятся западные соловьи в Западной, Южной и Средней Европе и западных частях Азии; они предпочитают равнины, хотя и не избегают гористых стран; их излюбленными местами служат лиственные леса, обильные кустами, берега больших рек и уединенные сады. В местностях, отвечающих их требованиям, соловьи очень обыкновенны; в Испании каждая изгородь, каждый куст служат убежищем для парочки. Вся обширная, зеленая Сиерра-Морена может считаться огромным соловьиным садом. Область распространения восточного соловья граничит с местом жительства западного; он встречается в России, Польше и в Сибири.

Оба соловья улетают на зиму в Среднюю и Западную Африку. Они селятся вблизи человеческого жилища, не выказывая пугливости. Нрав соловья строгий, серьезный; его движения полны достоинства, осанка благородная; с другими птицами соловьи живут в мире. Они летают быстро и легко, опускаясь в воздухе полукругами.

Призывной голос соловья – звонкое, протяжное «виид», сопровождаемое хриплыми «карр…». Во время гнева слышно неприятное «рээ», а в спокойном состоянии – звучное «так». Впрочем, различные оттенки голоса трудно отличимы. То щелканье, которым соловей приобрел наше особенное расположение, так звучно и богато тонами, что успешно соперничает с голосами всех птиц: так оно разнообразно, увлекательно, гармонично. С невыразимой прелестью мягкие звуки флейты сменяются громкими, жалобные – веселыми; одна строфа начинается тихо, нежно, постепенно усиливается и снова замирает; другая, наоборот, состоит из отчетливо и изящно как бы отчеканенных нот. Нельзя не удивиться разнообразию этих волшебных тонов и тому чуду, что столь маленькое создание способно производить столь громкие и сильные звуки. Щелканье соловья должно заключать в себе от 20 до 24 различных строф. Старые самцы всегда щелкают лучше молодых; но всего живее звучит песня, когда разыграется ревность.

По возвращении из зимней отлучки каждый соловей отыскивает то местечко, где он жил прежде; выбрав себе самку, он сосредоточивает свое внимание на постройке гнезда. Гнездо не блистает изяществом: пучок жестких листьев служит основанием, сухие стебельки образуют бока, которые выстилаются прутиками и волосами; место гнезда или прямо на земле, или невысоко над нею. Яйца достигают до 2 сантиметров длины и 1 1/2 см ширины, цвет их зеленовато-бурый.

После кладки яиц поведение самца сильно меняется; он меньше поет и большую часть времени зорко следит за насиживанием яиц. Песслер рассказывает, что он однажды согнал с гнезда самочку; самец тотчас же прекратил пение, бросился за беглянкой и привел ее снова к гнезду, выражая гнев сердитым криком и клюя свою супругу, которую заподозрил в нерадении к своим материнским обязанностям. Нежность соловьев к птенцам не изменяется ни при каких обстоятельствах; можно взять детенышей из гнезда прежде, чем они научатся летать, посадить в клетку и повесить ее вблизи гнезда, и родители по-прежнему будут кормить детенышей, как будто бы они находились в гнезде.

У соловьев, особенно молодых, очень много врагов как среди птиц и четвероногих, так, главным образом, и среди людей, поджидающих их со своими коварными сетями и западнями.

Ближайшими родственниками соловьев следует считать варакушек (Cyanecula). Эта стройная птичка отличается вытянутым клювом, длинными, тонкими ногами и короткими крыльями; различные виды ее отличаются по цвету шейки. Упомянем краснозвездую, или шведскую, варакушку (Erithacus suecicus), имеющую на синей шейке красное пятно, и белозвездую варакушку (Erithacus cyaneculus) с белым пятнышком на том же месте. Оба вида во многом сходны друг с другом.

Варакушки летом живут на севере Старого Света, на зиму же улетают в Южную Азию и Северную Африку. Это очень милые птички и обладают, как и большинство певчих птиц, счастливым сочетанием приятной наружности с хорошими внутренними качествами. Полет хотя и проворный, но не слишком быстрый. Своею понятливостью и сообразительностью варакушка не уступает соловью; при веселом нраве она отличается миролюбием, хотя с трудом уживается с другой варакушкой, посаженной с ней в одну клетку; они дерутся друг с другом с большим ожесточением, пока одна не околеет.

Пенье их напоминает соловьиное своими нежными и приятными тонами. Они обладают странной способностью подражать поражающим их звукам, передразнивая пенье и крик других птиц.

Гнездо устраивается вблизи воды на самой земле или немного повыше. Яйца кладут в числе 6–7 в середине мая, синевато-зеленого цвета с красновато-бурыми крапинками. Насиживание производится обоими родителями в продолжение 2 недель. Варакушки легко уживаются в неволе.

Ближайшим родственником варакушек следует считать подрод соловьев-красношеек (Calliope), состоящий из двух азиатских видов, отличающихся средней величины клювом и крыльями. Эти птицы, во многом напоминающие варакушек, водятся в Северной Азии и лишь летом встречаются в Европейской России. Голос их довольно приятен и звучен. Другой близкий им род – реполовов (Erithacus) встречается повсюду и легко узнается по выгнутому клюву.

Малиновка, ольшанка, зарянка (Erithacus rybeculus). Верхняя часть туловища оливково-серая, брюшко – сероватое, а горло и грудь – красноватые. Водится, по-видимому, в одной Европе. Эта птичка веселого и живого нрава, проворная, хорошо летает, хотя и не вполне правильно. Она нередко выказывает сострадание несчастным, иногда воспитывает осиротевших птенцов других певчих птиц и помогает другим больным малиновкам. Однажды самец-малиновка был пойман вблизи гнезда и принесен в комнату вместе с детенышами, где продолжал, как ни в чем ни бывало, о них заботиться, кормил и согревал их. Неделю спустя после вылета этих птенцов птицелов принес другое гнездо с молодыми малиновками и поместил его в клетку старого самца. Тот стал их с вниманием рассматривать, и лишь только птенцы стали пищать от голода, он поспешил к чашечке с муравьиными куколками, забрал в рот побольше корма и стал кормить и вторых детенышей, как его собственных.

Малиновка появляется у нас в начале марта, как вестница весны, и нередко терпит еще от холода. Гнездо устраивает на земле и близ ее поверхности. По окончании воспитания детенышей – в июле или августе – малиновки линяют, а лишь только вырастут новые перья, птицы начинают уже собираться к отлету. В неволе малиновка легко уживается и часто привязывается к своим хозяевам, услаждая их слух своими нежными, мелодичными песнями. Случалось, что малиновки, проведшие зиму в комнате и выпущенные весной на свободу, поздней осенью возвращались к своим прежним хозяевам, как бы прося снова приютить их на зиму.

Оляпка, водяной дрозд, водяной скворец, водяной воробей, ручейка (Cinclus merula), голова, затылок и задняя часть шеи – бурые, перья верхней части туловища – серовато-черные, шейка – белая, грудь – красно-бурая с белым пятном. Различают еще альпийскую и чернобрюхую оляпку (Cinclus albicolis и C. septentrionalis), водящихся в Южной Европе и Передней Азии.

Наша оляпка населяет все гористые местности Средней Европы, обильные водой; ее любимые места – это чистые тенистые реки, которыми так богаты горы Европы. Расселяясь по течению ручейков, оляпки добираются до их источников даже тогда, когда они вытекают из глетчеров. Птица эта упорно держится на избранном ею месте и не оставляет его даже в самые суровые зимы; горная природа с мрачными скалами, шумными речками и грозными водопадами особенно привлекает оляпку. Каждая пара отводит себе во владение, по меньшей мере, версты две ручья, шныряет в этих пределах из конца в конец и никогда не оставляет потока. Оляпки принадлежат не только к наиболее замечательным, но и к наиболее привлекательным птицам. Она обладает совершенно своеобразными способностями; с проворством и легкостью бегает она по торчащим из воды камням, прыгает в воду, погружается все глубже и глубже, пока вода совершенно не покрывает ее; очутившись на дне реки, она бодро ходит о нему, как по земле, в продолжение 15–20 секунд под волнами или зимой под водяными оковами, по течению или против него. Она смело кидается в самый грозный водоворот, в самый бешеный водопад, ходит вброд или плавает, пользуясь своими коротенькими крыльями, как веслами, и как бы летает под водой, перерезая крыльями отвесно падающую массу воды.

Из внешних чувств зрение и слух у оляпки высоко развиты, но и остальные чувства не слабы. Оляпка умна, осторожна, хитра и если не пуглива, то, во всяком случае, зорко следит за всем, что вокруг нее происходит. Она хорошо знает своих друзей, а еще лучше – своих врагов и чуждается человека, случайно забредшего в ее владения. Оляпки вообще необщительны и только во время насиживания случается, что две птицы разного пола вступают в тесную дружбу. Если какой-нибудь сосед случайно забредет во владения другой пары, то поднимается жестокая схватка и законный владелец выгоняет бесцеремонного гостя. Даже собственных детенышей они изгоняют, когда те становятся самостоятельными. Чужих птиц оляпка не отгоняет, хотя и держится с ними недружелюбно, часто заводя с ними драки.

Голос оляпки представляет собой тихое, приятное щелканье и отчасти напоминает пение варакушки. Особенно усердно она поет в ясные весенние дни, но не смущается и холодами, и приятно видеть зимой неугомонную певунью, храбро бросающуюся в ледяные волны никогда не замерзающего водопада. Она поет во время купанья, еды, битвы с врагом и песней оканчивает свое веселое существование.

Питается оляпка насекомыми, моллюсками и небольшими рыбками, вследствие чего мясо ее приобретает запах ворвани. Гнездо устраивает всегда вблизи воды и преимущественно там, где над нею нависают скалы; особенно любит оляпка такие места, где вода падает с высоты: здесь она находится в безопасности от нападения кошек, куниц, хорьков и других хищников.

Другая замечательная группа этого семейства каменные дрозды (Monticola). Они отличаются стройным телом, шиловидным клювом, средней величины ногами с изогнутыми когтями.

Каменный дрозд (M. saxatilis), напоминает садовую горихвостку, но крупнее ее; голова, спина и надхвостье красивого голубовато-серого цвета, а нижняя часть тела – ярко-красная. Водится на берегах Средиземного моря; на севере встречается редко. Образом жизни эта птица напоминает горихвостку; она так же острожна, умна, ловка и резва. Пение ее также превосходно: оно разнообразно, громко, нежно и приятно. Пища дрозда – всевозможные насекомые, а также ягоды и плоды. В неволе уживаются легко и, при заботливом уходе, даже выводят птенцов в клетке.

Синий дрозд, синеватень (M. cyanus), немного крупнее каменного дрозда. Самец ровного синего цвета, самка – синевато-серого. Водится по берегу Средиземного моря и в Средней Азии. Образом жизни и привычками во многом походит на каменного дрозда, но любит уединение, стены скал и узкие горные долины, лишенные деревьев. Это очень резвая, проворная и жизнерадостная птичка, усердно оглашающая воздух своим веселым, мелодичным пением. Она легко приручается и высоко ценится жителями юга как приятная комнатная птичка: одна богатая мальтианка считала себя счастливой, по словам Врайте, когда ей удалось приобрести особенно хорошего синего дрозда за 150 марок, – цифра, нужно заметить, очень почтенная.

Настоящие дрозды (Turdus) составляют богатое видами и распространенное повсеместно семейство. Все это – крупные певчие птицы, во многом сходные друг с другом по внешности и образу жизни. При вытянутом туловище они обладают прямым клювом, средней величины стройными ногами и острыми, хотя и не длинными крыльями.

Самый крупный вид этого семейства деряба, можжевеловый и большой дрозд, большой и серый рябинник (T. viscivorus), водящийся во всех странах Европы от Крайнего Севера до Крайнего Юга и предпочитающий большие лиственные леса.

Певчий дрозд, или чистый дрозд (T. musicus), отчасти сходен с предыдущим, но значительно меньше по размерам. Живет в Европе и Северной и Средней Азии.

Черный дрозд (T. merula) отличается от остальных видов своими короткими тупыми крыльями. Оперение равномерно черное, только шейка и верхняя часть груди с белыми и ржавыми пятнами.

Черный дрозд живет во всей Европе, Западной Азии и Северо-Западной Африке. Отлетают только отдельные экземпляры, выросшие на Крайнем Севере. Он предпочитает сырые леса; однако в образе жизни и привычках этой птицы за последнее полустолетие, т. е. почти на наших глазах, произошла замечательная перемена. Прежде это была робкая, замкнутая, уединенно живущая лесная птица, которая без надобности никогда не вылетала на открытое место, и многие лесные черные дрозды еще ныне сохранили такой характер. В настоящее же время они в большом числе проникли уже в сады и парки населенных местностей, и таким образом из угрюмых отшельников превратились в наших общительных друзей. Дрозды приносят некоторый вред тем, что портят многие нежные ползучие растения; кроме того, им ставят в вину, что они, удовлетворяя свою страсть к мясу, поедают беспомощных детенышей певчих птиц; но этого далеко нельзя сказать о всех представителях вида, которые, вообще говоря, мирно уживаются с маленькими птичками других видов.

Дрозды водятся повсеместно, но только в лесу. Будучи менее разборчивы, нежели мелкие певчие птицы, они селятся и в роскошных лесах тропических стран, и в рощах севера, и даже в тощих кустарниках степей. Лишь немногие виды остаются из года в год на одном и том же месте; большинство же дроздов страстно любят перелеты. Многие дрозды, появляющиеся у нас в виде редких гостей, пространствовали почти половину окружности земного шара.

Это даровитые, ловкие, подвижные, умные и одаренные большим искусством петь птицы. Они общительны, хотя их и нельзя назвать миролюбивыми. Хорошие и дурные качества переплетаются в их характере. Вообще это ловкие, проворные летуны, но при испуге неуклюже порхают над землей. Органы чувств у дроздов развиты равномерно. На далеком расстоянии они замечают самых мелких насекомых. Слух у них также очень тонкий, о чем можно судить уже по их пению; развитие чувства вкуса доказывается их любовью к лакомствам. В умственных способностях этих птиц нельзя сомневаться: они не только умны, смелы и недоверчивы, но даже хитры и расчетливо осторожны. В лесах они исполняют обязанности сторожей, и их предупреждающими криками руководятся не только их же собратья, но и другие птицы и даже млекопитающие. Все сколько-нибудь замечательное и поражающее привлекает их внимание; те дрозды, которые выросли в глухих малолюдных лесах севера, часто ошибаются, и их легко можно завлечь в ловушку, посадив туда их товарищей; но опыт скоро научает их осторожности, и раз обманутый дрозд никогда не попадет впросак вторично. Жизнь в обществе составляет, по-видимому, потребность большинства дроздов; хотя они нередко ссорятся, но все же не могут жить друг без друга, и один дрозд всегда идет на призывный звук другого. Они сходятся не только с членами своего вида, но и вообще со всеми дроздами; в нужде они смешиваются даже с другими птицами, хотя никогда не заводят с ними особенно тесной дружбы. Захваченные в неволю, они вначале дичатся, но вскоре привыкают к человеку, если он относится к ним дружелюбно.

По голосу и пению дрозды в общем сходны друг с другом, но этот признак может служить и для их различения. Призывной голос дерябы напоминает звук, получаемый проведением палочки по зубам гребенки; голос певчего дрозда состоит из свистящего «цып», сопровождаемого отрывочным «так»; рябинник быстро и резко произносит свое «чак-чак-чак» и т. д. Все эти звуки вполне понятны всем дроздам, так как один вид отвечает на призывный голос других. Дрозды могут считаться наилучшими певцами среди всех певчих птиц, и первое место между ними занимает наш певчий дрозд; почти столь же хорошо поет черный дрозд, а за ним следуют деряба и рябинник. Норвежец с гордостью называет певчего дрозда «северным соловьем», а поэт Велькер за его превосходные песни – «лесным соловьем». Пение его разнообразно и мелодично: с нежными, как звуки флейты, переливами смешиваются чирикающие, негромкие тоны, что только увеличивает прелесть общего впечатления. «Его пение, которому недостает роскошных переливов соловья, – говорит Чуди, – звучит веселым хором на тысячу ладов по лесам и вносит радость и жизнь в мрачную тишину горной природы».

Пища дроздов – насекомые, слизни, черви, а осенью и зимой также ягоды; они собирают свою пищу с земли, вследствие чего и проводят здесь ежедневно по нескольку часов. Они редко ловят насекомых на лету и предпочитают подбирать их с поверхности почвы. Что касается ягод, то у каждого вида дроздов свой вкус. Деряба более всего любит омелу, белозобый дрозд предпочитает чернику и поедает ее в таком количестве, что мясо его становится синим, кости красными, а оперение пятнистым; рябинник так усердно лакомится рябиной, что мясо его приобретает своеобразный вкус. Другие дрозды едят землянику, малину, ежевику, смородину и др. ягоды.

Гнезда дроздов в общем весьма сходны: они состоят из тонких сухих прутиков, стебельков, мха, нежных корешков и т. п.; внутренность же аккуратно выложена сухими листочками травы. На неприятеля, приблизившегося к их гнезду, дрозды смело набрасываются и стараются запугать его: если это не удается, то они прибегают к хитрости, притворяются больными и хромыми, как будто с трудом прыгая по земле, и стараются завлечь врага подальше от гнезда. К неволе все дрозды одинаково хорошо привыкают, хотя их звучное пение слишком оглушительно для тесной комнаты, а их необыкновенная прожорливость приносит немало хлопот хозяину. За исключением черных, все наши дрозды – птицы перелетные.

Второе подсемейство певчих птиц заключает в себе славковых (Sylviinae). Это маленькие птицы с удлиненным туловищем, стройным, тонким клювом, короткими ногами, средней длины закругленными крыльями; хвост у разных родов различной величины, оперение шелковистое.

В это подсемейство включается более ста видов. Они обитают во всех частях восточного материка и совершенно отсутствуют в Америке. Они населяют всевозможные страны, где только есть растительность. Резвые и деятельные, подвижные и веселые, они с неподражаемой ловкостью шныряют по густым зарослям самой разнообразной растительности. Большинство их считается превосходнейшими певцами; некоторые из них – настоящие мастера этого искусства. Их умственные способности также высоко развиты; чувства, по-видимому, развиты в одинаковой степени.

Все виды славковых, живущие на севере, принадлежат к перелетным, и большая часть появляется на родине с началом весны, чтобы взяться за устройство гнезда и высиживание детенышей. Ни одна из славковых не приносит сколько-нибудь существенного вреда; польза же от них – несомненна, хотя на первый взгляд кажется и незаметной. Все они отлично привыкают к жизни в клетках, и как комнатные певчие птицы занимают первенствующее место.

Наиболее известный род этого подсемейства – собственно славки (Sylvia), заключающий в себе 23 вида и очень распространенный в Старом Свете. Живут преимущественно в лесах и садах, которые постоянно оглашают своим мелодичным пением.

Наиболее крупный из европейских видов – пестрогрудка, подорешник, пересмешник, ястребиная славка, кустарник (Sylvia nisoria), сверху оливково-серого, снизу белого цвета. Водится в Европе, кроме Великобритании, и в Западной Азии. Отлично летает, хотя неуклюже передвигается по земле. Ее пение звучно и методично, хотя и не очень приятно. Привыкает к неволе довольно легко.

Второй по величине вид – славка певчая (S. orphaea), пепельно-серая сверху и белая снизу; водится на юге Европы. Она вполне заслуживает свое название, так как превосходно, звучно поет; полнотой звуков и способом передачи напоминает садовую славку. Любит по преимуществу высокие деревья и очень охотно поселяется в сосновых лесах.

Черноголовка, черношляпка (S. atricapilla), один из наиболее даровитых и миловидных певцов, уже давно прославленный А. Гумбольдтом под именем каприоте. Водится она во всей Европе, Северной Африке и Западной Азии. «Черноголовка, – говорит мой отец, – чрезвычайно резвая, ловкая, осторожная птица. Полет ее быстрый, почти прямой, с сильными движениями крыльев. Пение ее самца превосходно и справедливо сравнивается с пением соловья». Питается преимущественно плодами и ягодами, чем отличается от остальных славок. Гнездо помещает в густом кустарнике и предпочитает хвойные леса. Благодаря ее превосходному пению, черноголовку часто держат в клетках; они легко приручаются и до такой степени привязываются к своему хозяину, что еще издали

приветствуют его пением.

Садовая славка, смородинка, садовый кузнечик, тамека (S. hortensis), поет так же хорошо, как и певчая славка. Водится в Европе до 69-й параллели. Живет в лесах, хвойных и лиственных, но главным образом в плодовых садах: нет ни одного разросшегося сада, куда бы эта птичка не проникла. «Это, – говорит Науман, – одинокая, безобидная птичка, спокойная, хотя деятельная; она никогда не мешает соседним птичкам и редко враждует с ними; даже к человеку она не выказывает недоверия и спокойно занимается своим делом, в то время как внизу работают люди». Пение смородинки принадлежит к лучшим, какие только оглашают воздух наших садов и лесов. Гнездо, крайне простое по устройству, помещается то высоко, то низко над землей. Их охотно держат в клетках, к которым они быстро привыкают.

Известный всем мельничек, славка пересмешка, завирушка, хвостатый кузнечик (S. curruca), сходен со смородинкой, но значительно меньше по величине. Водится в умеренной и частью северной полосе Европы и Азии. Селится в кустах, изгородях, вблизи человеческого жилья и часто встречается в больших городах. Это необыкновенно резвая, приятная птичка, всегда гладенькая и стройная; полет ее легок и быстр, пение не очень приятное. Благодаря своей доверчивости, часто попадает в западни и содержится в клетках.

Последний встречающийся в Европе вид славковых – говорунчик, полевая и серая славка, болотная завируха (S. rufa). Он распространен на севере далее всех своих родственников; на востоке область его расселения доходит до Западной Азии. Веселая и проворная, эта птица ни на минуту не остается в покое; летает хорошо, быстро и держится близко к земле. Пение ее хотя мало разнообразно, но все же приятно. Строит гнездо в кустах и высокой траве; яйца, разнообразные по виду и очень красивые, в числе 4–6, кладет около апреля месяца.

Род камышовок (Acrocephalus), изобилующий многими видами, населяет северные страны Старого Света и реже встречается в южных областях. Живут всегда на земле и обладают всеми качествами, свойственными такому образу жизни.

Крупнейший вид этого рода – дроздовидная камышовка, или тростяной дрозд (A. arundinaceus); оперение на верхней стороне темно-бурое, на нижней – ржаво-белое. Водится в Европе, за исключением Великобритании; живет в тростнике и держится всегда вблизи воды. Пение ее громкое, полное, сильное и довольно приятное несмотря на то, что дроздовидная камышовка старается подражать кваканью лягушек. Гнездо вьет в тростнике, нисколько, по-видимому, не заботясь о том, чтобы оно было хорошо скрыто от посторонних глаз.

Поразительно сходны с дроздовидной камышовкой – прудовая камышовка (A. steperus) и болотная камышовка (A. palustris), отличающиеся только величиной. На сев.-в. России и в Азии водятся камышовка-пересмешка (A. dumetorum) и близкая к ней карликовая камышовка (A. salicarius).

Весьма распространена в Германии береговая камышовка, кизиловка, или трескунчик (A. chaenobaenus), встречается и во всей Европе. Селится на полях, болотах, но никогда не водится в камыше. Пение ее очень приятно, но увидеть певца трудно, так как он скрывается очень тщательно. На берегах Средиземного моря водится родственная ей водяная камышовка (A. aquaticus).

Особый род этого семейства представляют сверчковые камышовки (Locustella), отличающиеся стройным телом, широким клювом и высокими ногами.

Прототипом этого рода является полевой сверчок, пестрая варакушка (L. naevia), водящаяся во всей Южной и Средней Европе; в России и Сибири ее заменяет кузнечик (L. lanceolata). На юго-востоке Европы и Западной Азии встречается довольно редкий вид – речной сверчок (L. fluviatilis), а также тростниковый сверчок (L. lustinioides), попадающийся и на севере Африки.

В северной области Старого Света распространены садовые пеночки (Hipolais), отличающиеся довольно крупными размерами.

Пеночка-пересмешка, садовая, лесная (H. philomela), родиной которой считается Южная Европа, и многоголосная пеночка (H. polyglotta), заменяющая ее на юге Европы, – самые распространенные виды этого рода. Пеночка-пересмешка, нежная и миловидная птичка, прилетает к нам из Африки очень поздно, едва ли не в мае, и тотчас же выбирает себе в саду или на опушке леса местечко для гнезда. Питается она главным образом жучками и насекомыми, но не брезгует и вишнями, и земляникой. Большого опустошения, впрочем, она не производит. Близко к ней подходит серая пеночка (H. opaca), встречающаяся в Испании. В Греции ее заменяют пеночка бледная (H. pallida) и пеночка оливковая (H. olivetorum).

Ближайшие родственники пеночек-пересмешек – настоящие пеночки (Phillosepus), отличающиеся слабым клювом, средней величины ногами с короткими когтями и длинными крыльями.

Трещотка, пеночка лесная (Ph. sibilatrix), водится в Средней Европе и Западной Азии; пеночка обыкновенная (Ph. trochilus) также распространена в Европе и Азии. В той же местности попадается пеночка теньковая (Ph. rufus), а в Западной Азии и Северной Африке встречается горная пеночка (Ph. bohelli). На севере Европы водится еще таловка (Ph. tristis).

Все это непритязательные птички и встречаются буквально повсюду, где могут найти пристанище и пищу. Любимое их местопребывание – смешанные леса, которые поэтому всегда наполнены приятным пением этой веселой и неугомонной птички. Особенно усердно поют они в период кладки яиц. Гнезда строят очень искусно на самой земле и старых дуплистых пнях. Приручаются пеночки с большим трудом, но с избытком вознаграждают хозяина за положенные на это труды.

Любопытна еще зарничка, или корольковая пеночка (Ph. superciliosus). Эта маленькая, хорошенькая птичка водится в Туркестане и Сибири.

Перемещенные много раз из одного семейства в другое, корольки (Regulus) теперь большинством натуралистов относятся к семейству пеночек; они отличаются тонким, как игла, клювом, стройными ногами и густым оперением.

Королек желтоголовый, гвоздик (R. cristatus), водится в хвойных лесах Европы до самого Крайнего Севера; летом живет в горах Южной Европы.

Королек красноголовый (R. ignicapillus), сверху оливково-зеленого, снизу серовато-белого цвета. Водится в Германии и Южной Европе.

Оба вида во многом походят друг на друга и часто живут в одних и тех же краях. Они отличаются необыкновенной подвижностью и общительностью; за исключением периода размножения, их никогда нельзя встретить в одиночку или парами, но всегда в обществе своих родственников или других птиц. В теплые зимние вечера желтоголовые корольки поют превосходно, а в пору размножения чрезвычайно усердно и громко. Красноголовый королек гораздо проворнее и беспокойнее своего родственника и менее общителен.

Оба вида корольков выводят детенышей дважды в году – в мае и июле. Гнезда совершенно одинаково устроены у обоих видов; они шаровидны, с толстыми стенками и расположены обыкновенно на сучьях хвойных деревьев – любимом местопребывании корольков; гнездо чрезвычайно искусно свито из мха, лишаев, гусеничной паутины и шерсти диких животных. Яйца в сантиметр величиной, довольно красиво окрашены и очень хрупки, так что трудно взять их в руки, не сломав скорлупы. Детенышей выкармливают оба родителя и с большим трудом, так как птенцы могут питаться только самыми мелкими насекомыми. Главную пищу взрослых корольков составляют насекомые, личинки и мелкие семена; летом они поедают жучков и гусениц, зимой же почти исключительно яйца и личинки насекомых; все это они собирают на ветвях деревьев, но нередко гоняются за добычей по воздуху и схватывают ее на лету. К неволе они привыкают с большим трудом и большей частью умирают тотчас же после того, как их поймают. Но привыкнув, они становятся приятными комнатными птицами.

За пеночками следует семейство тималий (Timeliidae), еще не совсем ясно разграниченное. Из птиц этого семейства мы прежде всего будем говорить о дроздах-пересмешниках (Miminae) со знаменитым пересмешником (Mimus poliglotta) во главе. Оперение его бурое с различными оттенками; родина пересмешника – Северная Америка, где он водится в лесах, садах, плантациях, не смущаясь близости человеческого жилья.

Громкая известность, которой пользуется эта птица, основана не на природном ее пении, а на ее подражательных способностях. Вильсон и Одюбон утверждают единогласно, что пересмешника можно считать царем всех певчих птиц и что среди последних ни одна не может сравняться с ним обширностью и разнообразием голоса. «Полнота звуков, – говорит Одюбон, – разнообразие интонаций и переливов, обширность голоса и блеск исполнения – положительно неподражаемы!» Пересмешник точно передает интонацию и темп того певца, пению которого подражает, но превосходит его прелестью и силой выражения. В лесу он подражает пению лесных птиц, вблизи человеческого жилья вплетает те звуки, которые слышит на дворе: пение петуха, кудахтанье кур, мяуканье кошки, скрип двери, визг пилы и т. п. В неволе пересмешник не утрачивает своего таланта, но, наоборот, изощряет его еще более. Гнездо свое он вьет на верхушках больших деревьев, вдали от населенных пунктов. Пища его изменяется, смотря по времени года: летом пересмешник питается насекомыми, бабочками, комарами, мухами, а осенью кормится различными мухами. Ему приходится много терпеть от всех хищников Америки, особенно змей; люди хотя никогда не охотятся за ним ради мяса и даже охраняют от других врагов, но зато ловят его для содержания в клетках.

Синицы (Paridae) составляют довольно ясно обособленное семейство. Отличаются прямым, коротким, коническим клювом, крепкими ногами, снабженными изогнутыми когтями, короткими крыльями и различной длины хвостом. Это семейство распространено по всему северу земного шара, но отдельные представители встречаются и на юге. Обыкновенное место их жизни и охоты – лес; они принадлежат к самым веселым и подвижным птицам, какие только нам известны, и разносторонне одарены. Голос их неприятен и походит на писк мышей; питаются насекомыми, семенами, а некоторые исключительно личинками и яичками; по этой-то причине синицы столь полезны для процветания наших садовых деревьев. Они скоро привыкают к неволе, но редко приручаются вполне; их нельзя запирать с другими птицами, потому что они нападают на них, убивают ударами клюва, разламывают череп и с жадностью съедают мозги своих жертв.

Лесные синицы (Parus) пестро окрашены и представляют множество видов. Самый известный из них – большая синица, обыкновенная и простая синица (Parus major), встречающаяся повсеместно. Верхняя часть ее тела – оливково-зеленая, а нижняя – бледно-желтая. В общем, окраска нельзя сказать, чтобы красивая.

Это живая, веселая, неутомимая, любопытная и драчливая птица. «Очень редко, – говорит Науман, – можно видеть, чтобы обыкновенная синица сидела несколько минут спокойно на одном месте и была бы в дурном расположении духа». Насколько возможно, синица держится на ветках деревьев; она весьма редко спускается на землю, а также неохотно пролетает большие расстояния, так как полет ее довольно тяжелый и неуклюжий. Пение хотя простое, но не неприятное, и сравнивается многими со звоном колокольчиков. Будучи необщительна и неуживчива, синица враждебно относится к более слабым, чем она, созданиям; чрезвычайно трусливая перед хищными птицами, она сама яростно бросается на каждую слабейшую птичку и убивает ее, если только может. Главную пищу большой синицы составляют насекомые, их яйца и личинки; мясо же, семена и плоды служат ей лакомством; она, по-видимому, ненасытна, так как ест с утра до ночи, и когда не в состоянии съесть насекомое, то все же убивает его. В некоторых случаях синица прибегает к хитрости; вот каким образом, по словам Ленца, она добывает себе зимой пчел. «Она подходит к летним отверстиям и стучится в них клювом; внутри улья подымается жужжание, и вскоре одна или несколько обитательниц его вылетает наружу, чтобы прогнать нарушителя спокойствия; но этот последний тотчас же схватывает храброго защитника, летит с ним на ветку и съедает его внутренности, распоров клювом живот». Такой маневр синица повторяет изо дня в день, с утра до ночи. Гнездо строит или у самой земли, или на верхушке дерева и вьет его весьма неискусно. Прилетает синица к нам в марте, а улетает в конце сентября.

Лазоревка, синий слепух, синяя синица (Parus coeruleus) голубовато-зеленого цвета сверху, желтого снизу, а голова, крылья и хвост – голубые. Живет по всей Европе, где только есть леса, а также в Передней Азии и Сибири. Другой близкий к ней вид – князек (Parus cyanus) водится в России. Оба вида любят по преимуществу лиственные леса и фруктовые сады. По образу жизни и поведению напоминают обыкновенную синицу, только меньшего размера; они также деятельны, любопытны, задорны, свирепы и злы. Питаются исключительно насекомыми.

Московка, малая, или черная, синица (Parus ater) серого цвета сверху и серовато-белого снизу; водится в Старом Свете, в хвойных лесах. Серая синица (P. fruriceti) живет в Средней Европе; сходная с ними болотная синица (P. palustris) водится в Скандинавии и Северной России.

Хохлатая синица, гренадерка (Parus cristatus) водится исключительно в хвойных лесах Северной Европы. Веселость, подвижность, дерзость и страсть к ссорам, свойственная всем синицам, присущи также и этому виду. Хохлатая синица вместе с московкой должна считаться величайшей благодетельницей хвойных лесов, так как питается преимущественно яйцами и личинками вредных насекомых и положительно пренебрегает всякими семенами. К неволе привыкает с большим трудом.

Длиннохвостые синицы (Acredula). Сюда относится длиннохвостая синица, павлинчик, фазанчик, аполлоновка, чумичка (A. candata); брюшко ее белое, верхняя часть тела черная. К тому же роду следует отнести розовую аполлоновку (A. rosea), водящуюся в Средней Германии, и чернозобую аполлоновку (A. tephronota), живущую в пределах Турции.

Длиннохвостая синица водится в Сев. и Ср. Европе, предпочитая местные леса, особенно же охотно поселяется во фруктовых садах. Голос ее довольно приятный, но тихий. Гнезда яйцевидной формы и имеют боковое отверстие; они чрезвычайно искусно свиты из мха и паутины гусениц; изнутри же выстланы перьями, шерстью и волосами. Из всех синиц длиннохвостая приручается наиболее легко.

Бородатки (Panurus). Представителем их служит бородатка, или усатая синица (P. biarmicaus), которая водится во всей Средней Европе и Западной Азии; поселяется преимущественно в камышовых зарослях, которые оставляет очень редко. Питается летом насекомыми, а зимой – всевозможными семенами.

Ремез (Aegithalus pendulinys) – самый мелкий вид этого семейства: водится в России, Средней Европе и Малой Азии и селится преимущественно в болотах. Появляется довольно рано, именно в марте, и покидает свою родину в октябре.

По своей живости, ловкости, смелости ремез может считаться достойным представителем своего семейства. Летает поспешно, легко, но как-то своеобразно-порывисто и избегает при полете таких пространств, где ему негде укрыться. Пищу его составляют всевозможные насекомые, живущие в тростнике, их личинки и яйца. Ремез принадлежит к наиболее искусным строителям; его гнездо – образцовое произведение искусства – прикрепляется только верхней частью и висит совершенно свободно, в большинстве случаев над водой. Оно устраивается следующим образом: ремез наматывает ссученную шерсть вокруг тоненькой, свесившейся вниз веточки, расходящейся на несколько отдельных сучков; между этими веточками к ним прислоняются боковые стенки. Таким образом гнездо приобретает форму корзиночки с толстым округленным дном. Эти гнезда всегда вызывали удивление и любопытство у людей и служат предметами разнообразных поверий у некультурных народов, невольно поражающихся таким искусством птиц.

К синицам примыкают древолазы (Certhiifae), отличающиеся длинными пальцами, снабженными большими когтями. Различают два подсемейства.

Подсемейство поползней (Sittinac) включает около 30 видов и характеризуется конусообразным клювом, ногами с большими, острыми когтями и широкими тупыми крыльями. Водятся повсюду, кроме Средней Африки и Южной Америки, населяя преимущественно леса. Это самая искусная из лазающих птиц, превосходящая даже дятлов своей ловкостью.

Самый распространенный вид – северный поползень (Sitta caesia), окрашенный сверху в серый, а снизу в ржаво-желтый цвет. Отличают еще, как особый вид, поползня-ямщика (S. europea), живущего на севере Европы. Другой сходный с предыдущими вид – волчок (S. sibirica), несколько меньшего роста, водится в Сибири.

Нашего поползня нет на севере Европы, но он встречается от Ютландии до Средиземного моря. Он никогда не живет большими обществами, но обыкновенно попарно или малыми семьями и предпочитает смешанные леса. Он питается насекомыми, пауками, семенами и ягодами; часто глотает крупный песок, способствующий пищеварению. Насекомых он собирает на ветвях или ловит в воздухе на лету; его клюв не приспособлен к долблению дерева, как у дятла. Во время охоты за насекомыми он часто приближается к жилым строениям и появляется даже в комнатах. Гнездо поползень строит всегда в углублениях, в дуплах деревьев, а реже – в трещинах скал или стен. Он не задумываясь входит в ловушки для синиц и ловится в силки и западни; легко переносит неволю и даже в клетке превосходно уживается с другими птицами.

Очень похож на нашего поползня каменный поползень (C. neumayeri), водящийся в Боснии, Далмации и Греции. Живет на скалах, на стенах разрушенных замков и старых венецианских крепостей и лазает по вертикальной плоскости вверх и вниз с неподражаемой ловкостью, отыскивая насекомых в коре деревьев.

Пищухи (Certiinae) – маленькие птички с граненым, согнутым клювом, слабыми ногами, длинными пальцами, вооруженными крепкими когтями; крылья тупые, хвост длинный, клиновидный. Водятся в северных странах обоих полушарий, а также в Индии и Австралии. Питаются насекомыми, пауками, реже проглатывают и семена.

К пищухам причисляют одну из самых замечательных птиц земного шара – краснокрылого стенолаза (Tichodroma muraria). Он характеризуется сжатым туловищем, короткой шеей, большой головой и длинным, тонким клювом; когти на ногах большие и острые; оперение мягкое, пушистое, как шелк, и окрашено в приятный, яркий цвет, который изменяется по временам года; язык длинный, острый, как игла, и покрыт множеством щетинистых крючков. Водится на высотах Средней и Южной Европы, Западной Азии и Абиссинии.

Об его образе жизни до последнего времени не было почти ничего известно, и лишь в 1864 г. благодаря Гиртаннеру мы получили более обширные сведения о жизни этой замечательной птицы.

«Свист его, – говорит названный исследователь, – тонок, протяжен и напоминает песню нашей овсянки; слушатель, пораженный, после продолжительного искания, различает наконец между камнями маленькую птичку, лазающую с полураскрытыми красными крыльями, без всякого труда по отвесной скале. Стенолаз взбирается охотно лишь по совершенно голым скалам, и чем более дика и лишена растительности горная местность, тем вернее его можно там найти. По стволам деревьев он никогда не лазает, живет лишь на крутых скалах и даже не любит спускаться на землю. При лазании он обнаруживает такую силу и ловкость, что смело можно допустить, что нигде в горах не найдется плоскости, которая была бы для него слишком гладкой и крутой. Пойманный, он легко влезает вверх по обоям комнаты. Летает превосходно, и нет ничего красивее, как видеть пару этих птиц, носящихся над темными пропастями и освещаемых солнцем». Пища его состоит из пауков и насекомых; своим тонким клювом он, как щипчиками, схватывает с уверенностью даже самых мелких насекомых. Язык служит ему следующим образом: быстро выдвигая его вперед, он прокалывает схваченное насекомое и, притянув его назад, складывает добычу в заднюю часть рта. Гнездо его большое, круглое и построено поразительно легко – из тонкого мха и пуха.

За исключением времени размножения, стенолаза редко можно видеть парами. Он лазает обыкновенно один по пустынным скалам, распевая короткую, незатейливую, но приятную песенку. К своим родичам он относится или вполне равнодушно, или пытается преследованием изгнать их из своих владений. С птицами же другого рода редко приходит в соприкосновение и большей частью избегает их.

Время насиживания приходится на месяцы май и июнь. О вреде стенолаза, питающегося насекомыми, не может быть и речи; но и польза, приносимая им, очень невелика, если принять во внимание те места, где он добывает себе пищу. Однако, как одно из лучших украшений Альпийских гор, он высоко ценится всеми любителями путешествий по горам.

Жаворонки (Alaudidae) – сильно сложенные птицы, отличающиеся большой головой, коротким клювом, длинными крыльями и короткими ногами с очень большим когтем на заднем пальце; оперение землистого цвета. Хотя жаворонки встречаются во всех странах света, но преимущественно живут на восточном материке. Местопребыванием их служат открытые области: поля, пустыни, степи. Парочки одного вида живут в непосредственной близости друг от друга, и весной их совместное пение увеселяет во всякое время дня ухо путешественника. Все жаворонки, живущие на севере, принадлежат к перелетным или кочующим птицам; живущие же на юге – к оседлым или бродячим. Далеко жаворонки не улетают, и то ненадолго. Это первые птицы, появляющиеся у нас весной, и остаются они у нас до глубокой осени.

Жаворонки – лучшие ходоки между воробьиными птицами, хотя и полет их замечателен своим разнообразием. Спеша, они летят чрезвычайно быстро; во время же пения они, вспархивая, разом взвиваются к небу, описывая большую спираль; оттуда они спускаются сначала медленно, а затем вдруг, сложив крылья, как камень, падают на землю. Органы внешних чувств у жаворонков развиты хорошо, понятливость же, напротив, довольно слаба. Большинство жаворонков хорошие, а некоторые из них замечательные певцы; песни их хотя не богаты строфами, но чрезвычайно разнообразны; сверх того, они обладают способностью подражать пению других птиц. Пища их состоит из насекомых, хлебных зерен и семян; пьют жаворонки росу, сохранившуюся на листьях, и долгое время могут совершенно обходиться без воды. Гнезда вьют небрежно из стебельков и листьев, имеющих одинаковый с почвой цвет, и поэтому гнезда их трудно заметить. Всевозможные хищники – млекопитающие, птицы, пресмыкающиеся, а также человек являются врагами жаворонков; но быстрое размножение сохраняет их от полного истребления.

Полевой жаворонок, вещевременник (Al. arvensis) отличается стройным телосложением, коротким клювом, острыми крыльями, тонкими ногами и короткими пальцами. Перья верхней части тела землисто-бурого, а нижней – рыжевато-белого цвета. Вся Европа от Норвегии и России и Средняя Азия служат родиной жаворонков, перекочевывающих на зиму в Северную Африку и Индию.

Для нас полевой жаворонок является предвестником весны, так как он прилетает еще во время таяния снега, иногда в начале февраля. Это птица непостоянная, а беспрестанно перебегает с места на место. С другими жаворонками полевой жаворонок живет в мире только во время перелета и на зимних квартирах. В Новой Зеландии, где жаворонки были акклиматизированы, они чрезвычайно размножились и изменили там свой образ жизни; землевладельцы обвиняют их в сильном истреблении хлебных всходов; пение же их настолько же ухудшилось, насколько увеличился их вред. Были попытки акклиматизировать этих птиц и в Америке, но не вполне удачные.

В степях России и Сибири встречается более крупный вид – белокрылый жаворонок (Al. sibirica), отличающийся темно-бурым оперением верхней и белым – нижней части тела. В солончаковых азиатских степях вместе с каландрой живет также татарский, или черный, жаворонок, черный степной скворец (Al. tatarica) – одинаковой с ней величины.

Одним из прелестнейших видов всего семейства должен считаться снежный, рогатый, или альпийский, жаворонок (Otocorys alpestris) – представитель рода ушастых жаворонков (Otocorys). Это житель тундр, который в настоящее время гнездится там повсюду; прежде он считался редкостью в Северо-Западной Европе, но в последнее полустолетие распространялся все более и более, и в настоящее время в Северной Скандинавии представляет собой обыкновенное явление. По образу жизни и привычкам снежный жаворонок во всех подробностях сходен с полевым; питается растительными веществами, но главным образом комарами и их личинками, которыми так изобилуют наши тундры.

Хохлатый жаворонок, вьюн, хохлатка (Galerita cristata), является представителем особого рода. Водится во всей Европе, кроме Крайнего Севера, а также в Азии и части Африки.

Хохлатые жаворонки более степные животные, чем другие птицы, проникшие к нам с юго-востока; наблюдение, будто бы они по преимуществу придерживаются широких шоссе и дорог, идущих с востока на запад, и гнездятся поблизости их, вполне справедливо, так как эти дороги отличаются тем же пустынным характером, что и монгольские степи, являющиеся их первоначальной родиной. Эти иноземные, прыгающие вдоль проезжих дорог птицы своим своеобразным голосом и оперением обратили на себя внимание народа: так, тюрингенские крестьяне утверждают, что хохлатые жаворонки проникли туда во время войны 1813 г., вслед за русскими войсками. На юге Испании хохлатку заменяет лавровый жаворонок (Galerita Theclae), отличающийся более длинным хохолком и более коротким клювом.

Кроме времени размножения, хохлатки – тихие, спокойные птицы, заметные только оттого, что встречаются повсюду. Во всех отношениях это птица непритязательная. Пение ее хотя уступает пению лесного жаворонка и других его родственников, но все же имеет свои преимущества: голос ее мягок, жалобен и серебрист. Гнезда вьет в полях, виноградниках, садах, нередко чрезвычайно близко от жилых помещений. Хохлатки мало ловятся для кухни и редко содержатся в клетках.

Лесной жаворонок, или юла (Galerita arborea), – самый красивый вид этого семейства. Верхняя часть его тела бледного ржаво-бурого цвета, нижняя – беловато-ржавого. Эти прелестные, маленькие птички водятся во всей Европе, начиная от Швеции, и в Западной Азии; излюбленным местом их жительства являются дикие пустоши и лесистые местности. После насиживания они переселяются со своими птенцами на скошенные луга, а во время перелета опускаются на паровые поля и жнивья ровных местностей. Возвращаются из своих странствований лесные жаворонки очень рано – во второй половине февраля. По своему нраву это прелестное существо с быстрыми, ловкими движениями, доверчивое там, где его щадят, и пугливое и осторожное, когда его преследуют.

Самое прекрасное из свойств лесного жаворонка – его превосходное пение. В этом отношении он хотя не может равняться с соловьем, но тем не менее часто заменяет последнего; соловьиная песнь льется лишь в продолжение двух месяцев, лесной же жаворонок поет начиная с марта до августа, а после линяния еще в последней половине сентября и в первой половине октября; кроме того, его чудная песнь оживляет бедные, пустынные местности и горы, где живет вообще очень мало хороших певцов. К сожалению, птицы эти не увеличиваются в числе, как полевые и хохлатые жаворонки; наоборот, численность их, скорее, уменьшается, и притом без всякой видимой причины.

Птицы, относящиеся к семейству лесных певцов (Sylvicolidae), подразделяются на несколько подсемейств.

Трясогузки (Motacillinae) отличаются необыкновенно стройным телосложением, длинным хвостом, стройными ногами и пестрым оперением.

Более дюжины существующих видов трясогузок в собственном смысле водятся исключительно в Старом Свете и распространены здесь во всевозможных климатах; любимым их местопребыванием служат области, богатые водой. Северные виды трясогузок – перелетные птицы, южные принадлежат к кочующим; наконец, некоторые отдельные виды – оседлые птицы. Их движения ловки и грациозны; ходят они шагами, осмотрительно, кивая головой при каждом шаге. Голос их не очень благозвучен, пение простенькое, хотя не без приятности. Питаются насекомыми, их личинками, а также некоторыми низшими водяными животными. Гнездо – довольно плохая постройка из прутиков, выложенная шерстью и помещенная вблизи воды в норке или углублении. В клетках трясогузок содержат редко.

Представителем всего рода является белая трясогузка, белая долгохвостая синичка, плиска (Motacilla alba); в Великобритании наряду с белой живет трясогузка траурная (M. lugubris).

Трясогузки водятся во всей Европе, Исландии, Гренландии и Средней Азии. Подвижные, неспокойные, бодрые, они постоянно деятельны с утра до поздней ночи; лишь во время пения они сидят спокойно на одном и том же месте. Летят большей частью низко над водой или землей и, желая сесть, внезапно опускаются вниз. Они любят общество, но не прочь и подразнить своих товарищей, играя, преследовать друг друга, а иногда и серьезно подраться: к другим птицам они обыкновенно относятся враждебно.

Еще миловиднее и грациознее горная трясогузка (M. malanope); это настоящая перелетная птичка, водящаяся в Европе, большей части Азии и Африки. Едва ли удастся кому-нибудь встретить птичку милее прелестной, грациозной горной трясогузки; ходит она осмотрительно вдоль берега, тщательно остерегаясь запачкать какую-либо часть своего тела.

Желтая трясогузка, или плиска (Budytes flavus), представитель особого рода плисок, отличается коротким хвостом и шпоровидным когтем заднего пальца.

Самый замечательный вид этого рода – менинтинг (E. lechenaulti), отличающийся черно-бархатным цветом верхней части тела, белым брюшком, желтыми ногами и черным клювом. Эта птица водится исключительно в горах острова Явы.

Семейство вьюрков (Fringillidae) включает около 600 видов и распространено во всех частях света, кроме Австралии. Характерным признаком их служит конический клюв, с наростом у основания; обе части клюва не одинаковой величины и иногда перекрещиваются. Они населяют пояса всех широт и долгот, берега моря и горные вершины, многолюдные города и бесплодные пустыни.

Все вьюрки принадлежат к самым умным и одаренным птицам. Они бегают очень легко и ловко, хорошо летают и большей частью приятно поют; некоторые из них считаются даже превосходными певцами. Внешние чувства их развиты очень хорошо, а по умственным способностям они мало кому уступают из других воробьиных птиц. Большинство из них живут стаями. Пища состоит из семян самых различных растений, а летом и из насекомых. Гнезда искусно свиты из различных растительных и животных веществ. Яйца кладут три раза в год, и поэтому вьюрки размножаются чрезвычайно быстро, пополняя те громадные потери, которые причиняют им различные хищники.

Первое подсемейство вьюрков – настоящие вьюрки (Fringillinae).

Воробьи (Passer) – вьюрки с толстым, коротким туловищем, крепким клювом, довольно сильными ногами и тупыми крыльями.

Из видов этого рода знаком более всех других домашний воробей (P. domesticus). На домашнего воробья Маршаль указывает, как на птицу, «следующую за культурой».

«Он принадлежит к хлебопашеству почти в той же степени, как и хомяк: в Сибири он появился лишь в XVIII столетии после того, как русские стали в этой стране сеять злаки; в Норвегии он распространился вместе с посевами хлебных растений до 66-го градуса; во многих местах Архангельской губернии он еще не встречается».

«По ту сторону Альп, – говорит Джилливрей, – живет несколько разновидностей домашнего воробья, отличающихся как от первоначального типа, так и между собой; различие это, впрочем, выражается лишь в большей яркости окраски оперения, в немногих маловажных уклонениях в строении тела и в несколько видоизменном образе жизни. Главными разновидностями их являются испанские и итальянские воробьи, распространение которых представляет довольно любопытные данные».

Испанский воробей водится по берегам всего Средиземного моря, кроме Италии. Отсюда следует интересное заключение: хлебные растения, по всей вероятности, происходят из Средней Азии, откуда, может быть, ведет свое начало и первоначальный тип домашнего воробья: хлебопашество, распространяясь вместе с человеком, привлекало за собой и воробьев, которые, попав в новые условия жизни и будучи отрезаны от первоначального типа, преобразовались в «испанских воробьев». Упомянутый выше «итальянский воробей» водится в Италии и Греции.

Характерной чертой воробья является то, что он всюду, где бы ни встречался, живет в самом тесном общении с человеком. Он населяет и шумные, многолюдные города, и уединенные деревни, окруженные хлебными полями. Корабли завозят его на острова, где его прежде и не знали; он остается жить на развалинах разоренных местностей, как живой свидетель счастливого минувшего. Будучи в полном смысле слова оседлой птицей, он почти не улетает за черту того города или за границу тех полей, где он родился; только изредка он предпринимает путешествия для осмотра области, лежащей далее тех местностей, где он живет. Эти птицы в высшей степени общительные и разбиваются на пары только в пору насиживания яиц; даже птенцы, едва вылетевшие из гнезда, тотчас же собираются с другими в стайки. Впоследствии к этим стаям присоединяются и взрослые воробьи, и живут одной общей жизнью. Пока есть хлеб или какая-нибудь зелень на полях, стаи ежедневно вылетают в поле искать корма; зимой воробьи устраивают себе настоящие постели – легкие и теплые гнезда, в которых прячутся, чтобы защититься от холода. Некоторые из них для той же цели укрываются в дымовых трубах, не заботясь, по-видимому, о том, что от дыма их оперение покрывается копотью.

Хотя воробей на первый взгляд представляется глуповатым, но в действительности он богато одарен. Будучи очень понятливым, он мало-помалу настолько знакомится с человеком и его образом жизни, что вызывает удивление каждого наблюдательного человека. Везде и при всевозможных условиях он соображается с нравом своего хозяина и в городе держит себя совершенно иначе, нежели в деревне; от его острого взора не скроется ничего, чтобы бы могло быть ему полезным или вредным. Так же как с человеком, он вступает в более или менее тесные отношения и с другими существами: относится доверчиво или недоверчиво к собаке, очень надоедает лошадям, предупреждает себе подобных и других птиц о присутствии кошки, крадет корм у кур, не обращая внимания на их угрожающие движения. Далеко не обладая приятным даром пения, воробей кричит и шумит, как будто бы одарен голосом соловья.

Относительно пользы, приносимой воробьем, и причиняемого им вреда господствуют различные воззрения; но в последнее время убеждаются все более и более, что эти прожорливые птицы не заслуживают защиты. На улицах городов и деревень они, конечно, не причиняют вреда, зато в больших имениях, зерновых амбарах, на хлебных полях и в садах могут причинить весьма чувствительный вред. Но самый большой вред воробьи приносят тем, что вытесняют наиболее полезных птиц, главным образом скворцов и синиц, и своей драчливостью, своим неспокойным нравом отбивают у певчих птиц охоту посещать те сады, которыми они завладели.

Воробьи приручаются с трудом. Но в отдельных случаях удается привязать к себе эту умную птицу. Ровелер сообщает, что одному из его знакомых удалось приручить воробья-самку на полной свободе; он прилетал на кличку, садился на колени и руку своего хозяина и узнавал его еще издали.

Вышеупомянутый испанский воробей представляет совершенно самостоятельный вид. Это не домашний воробей, а настоящий полевой, населяющий преимущественно местности, богатые водой, и лишь случайно встречающийся вблизи человеческих жилищ. В Испании и Египте, где домашний воробей попадается так же часто, как и в наших странах, представляется возможность наблюдать и сравнить между собой совершенно различное поведение обоих видов. Долины рек, каналы и болотистые поля особенно хорошо отвечают его потребностям, и здесь он живет необыкновенно многочисленными стаями. Подобно своим родственникам, он для устройства своего гнезда охотно пользуется основанием гнезда крупной хищной птицы; гнездо его – небрежная и беспорядочная постройка. Испанский воробей не пользуется ничьим расположением, и люди не без основания составили себе о нем нелестное мнение; на рисовых полях Египта он причиняет, благодаря своей многочисленности, весьма крупный вред.

В Ср. и Сев. Европе, Ср. Азии, а также в Сев. Африке, рядом с домашним воробьем, живет другой вид этого рода – красноголовый, полевой, или лесной воробей (P. montanus). В отличие от нашего воробья он отдает предпочтение открытому полю и лиственному лесу. К жилищам человека он приближается только зимой. По нраву своему красноголовый воробей очень походит на своего родственника, но вследствие малого общения с человеком и за неимением случаев усовершенствовать свои способности далеко не так понятлив, как тот. Он приносит нередко вред на поля пшеницы и проса, но зато не трогает плодов и молодых садовых растений.

Каменный воробей (P. petronius) на верхней стороне окрашен в землисто-бурый цвет, а с нижней – в серовато-белый. Область его распространения обнимает Южную Европу, Сибирь и север Африки. Он постоянно летает над полями и редко опускается на улицы городов и деревень. Он всегда пуглив и осторожен, даже там, где ему мало приходится встречаться с человеком, он все-таки держится в стороне.

Движениями своими каменный воробей существенно отличается от его родичей; он летает быстро, часто хлопая крыльями, и, прежде чем сесть, парит с распростертыми крыльями. Пение его представляет простое, часто прерывающееся чириканье и звучит не особенно приятно. Тем не менее каменный воробей в неволе доставляет много удовольствия обладателю, радуя его своим поведением.

Отличительными признаками зябликов (Fringilla) служат: стройное телосложение, конический клюв, слабые пальцы с тонкими, острыми когтями и длинные крылья.

У обыкновенного зяблика (F. coelebs) спинка зеленая, горло и зоб ржаво-бурого цвета, а в крыльях преобладает черный цвет. За исключением Крайнего Севера, зяблик в Европе представляет самое обычное явление; кроме того, он населяет некоторые части Азии. В окрестностях Атласских гор его заменяет более крупный африканский зяблик (F. spodiogenia).

Обыкновенный зяблик населяет хвойные и лиственные леса, кустарники, сады и избегает только болотистых и сырых местностей. Парочки живут вблизи друг от друга, и каждая из них ревниво оберегает избранный район от вторжения посторонних пришельцев своего вида. В начале сентября птицы, готовящиеся к перелету, собираются в очень большие стаи и к концу октября уже оставляют наши края, чтобы провести зиму в Южной Европе и Северной Африке.

Гнезда свои зяблики строят очень искусно, придавая им форму шара, обрезанного сверху; их толстые стенки состоят из зеленого мха, корешков и травы. Птенцов вскармливают оба родителя исключительно насекомыми; после вылета из гнезда молодые все еще нуждаются в родительском попечении.

Зяблик – добрая, живая, умная, но также вспыльчивая и задорная птица. Пение его состоит из одного или двух отдельных колен, очень разнообразных; любители в точности отличают эти колена и дают им особые названия. В прежнее время хорошо поющие зяблики ценились чрезвычайно высоко и за них платили баснословные деньги; в настоящее время страсть эта почти прекратилась.

Обыкновенный зяблик причиняет вред только разве в парках и огородах, съедая в них свежепосеянные семена; но так как он истребляет многих вредных насекомых, то приносимый им вред, во всяком случае, уравновешивается доставляемой им пользой.

Ближайший родственник нашего зяблика – это настоящий вьюрок, или сарка (F. montifrigilla), водящийся на Крайнем Севере Старого Света; отсюда он зимой пролетает всю Европу до берегов Средиземного моря и в это время очень часто залетает к нам. Они во многом сходны с обыкновенным зябликом: так же задорны, вспыльчивы, сварливы, хотя, в сущности, чрезвычайно общительны. Пение их – неблагозвучное, беспорядочное чириканье.

На вершинах Альп и всех гор Старого Света обитает родственный нашему зяблику горный зяблик (F. nivalis), отличающийся от других видов длинным когтем заднего пальца и крыльями значительной величины. Он постоянно живет в горах, и лишь сильные снежные заносы заставляют его спуститься в долины. Пение его – резкое, отрывистое и неприятно громкое – самое худшее среди голосов всех его родственников.

Северная Америка оживляется присутствием белогорлого воробья (Zonotrichia albicollis), отличающегося снежно-белыми подбородком и горлом. Птица эта водится во всех восточных штатах Сев. Америки. В мае месяце во время размножения самец очень оживлен и прилежно напевает свою монотонную песенку, состоящую из 12 различных звуков. Кое-где белогорлого воробья убивают и ловят ради его вкусного мяса.

Другой представитель этого семейства – снежный вьюрок (Z. hiemalis), водящийся в Сев. Соединенных Штатах до полярного круга. Это житель гор и севера, появляющийся в Соединенных Штатах в конце октября и покидающий их к концу апреля. Пока земля еще не покрыта снегом, он питается семенами, ягодами и насекомыми; зимой же он появляется в деревнях и на улицах городов и доверчиво отдается под покровительство человека. Песня его хотя проста, но довольно мелодична и приятна. Поэтому любители птиц довольно часто держат его.

От настоящих вьюрков снегиревые (Phirrhulinae) отличаются тем, что клюв их короток, высок и окружен при основании щетинками.

Коноплянки (Acanthis), область распространения которых – северные страны, считаются представителями особого рода, характеризующегося остроконечными крыльями и вилообразным хвостом.

У нашей обыкновенной коноплянки, реполова (A. cannabina), спинка и плечи бурые, а брюхо и кроющие перья хвоста – белые. Населяет она всю Европу и Переднюю Азию, предпочитая холмистые местности.

Чижики (Chrysomitris) отличаются относительно более длинным, тонким клювом, острыми крыльями и короткими когтями на пальцах ног.

У нашего обыкновенного чижика (Chrys. spinus) задняя и верхняя часть спины желто-зеленая, а нижняя часть груди и брюха – белая. Водится он во всей Европе и Азии и предпочитает лесистые местности; летом чижик живет в хвойных лесах, здесь выводит своих птенцов и отсюда же предпринимает обычные свои странствования. В некоторые зимы он тысячами появляется вблизи деревень, в то время как в других едва удается встретить здесь отдельные экземпляры.

Чижик, по словам Наумана, всегда бодр, проворен и отважен, всегда держит свое оперение в порядке, хотя обыкновенно не приглаживает его к телу. Полет его волнистый, быстрый и легкий; чижик не боится поэтому перелетать большие расстояния; по земле прыгает легко и свободно, хотя старается по возможности избегать этого. Он безобиден, доверчив, общителен и робок, но до известной степени легкомыслен. Его вполне можно рекомендовать в качестве комнатной птицы; крайне понятливый, он вскоре научится различным забавным штукам, не обнаруживает большой требовательности по отношению к пище, беззаветно привязывается к своему хозяину, приучается свободно вылетать и прилетать обратно. Пищу его составляют различного рода семена, молодые почки и листья, а в период размножения – насекомые и гусеницы.

Чижику приходится терпеть от многих врагов; его безобидность и общительность часто делает его жертвой людей и хищных животных.

Общеизвестный щегленок, щеголь (Garduelis elegans), представитель небольшого рода того же имени (Ganduelis), водящегося в Старом Свете, отличается коническим, тонким, несколько загнутым клювом, короткими длиннопалыми ногами, острыми крыльями и рыхлым оперением хвоста. Окраска тела очень пестрая. Любимое местопребывание щегленка – это такие местности, в которых преобладают лиственные леса или огороды.

Однако щегленок не лесная птица в строгом смысле этого слова, так как селится в садах или парках, на улицах, на выгонах или лугах и т. п. местах; здесь он обыкновенно выводит птенцов еще охотнее, чем в кустах и обширных лесах. Это крайне привлекательная, ловкая, проворная и хитрая птица. Будучи настоящей древесной птицей, она лишь неохотно спускается на землю легким и быстрым полетом. Для отдыха щеголь выбирает высочайшие верхушки. По отношению к людям он всегда выказывает осторожность, но бывает пугливым в том случае, если подвергался уже преследованиям. С другими птицами он уживается, однако обнаруживает по отношению к ним известную шаловливость и любит их дразнить. Поет он громко, приятно, с большим разнообразием и так весело, что любители высоко ценят щегленка; в неволе его песни льются почти круглый год. Пища его состоит их различного рода семян, главным образом березовых и ольховых, а птенцов вскармливают насекомыми. Гнездо щегленка – прочная, плотно сплетенная искусная постройка; оно устраивается в лиственных лесах или на огородах и нередко в непосредственной близости жилых строений.

Дикая канарейка (Serinus canarius) значительно меньше ручной; она питается почти исключительно растительной пищей. Вода составляет для них безусловную потребность: они часто летают на водопой и любят купаться, причем сильно мочат свои перья. Пение их почти ничем не отличается от пения ручной: воспитание изменило лишь отдельные части песни.

Ловля этих маленьких птичек очень легка, особенно молодые канарейки идут почти во всякую ловушку, лишь бы вблизи ее была птица того же вида для приманки. Я оставляю без описания жизнь вполне обратившейся в домашнюю птицу канарейки, так как о ней написано уже достаточно много.

Немногочисленные виды красных снегирей (Pinicola) отличаются слабым клювом, сильными ногами, вооруженными крепкими когтями и средней величины крыльями; оперение самца великолепного пурпурово-красного цвета. Сюда относится красный снегирь, чечевичник, тути (Pinicola erythrinus), встречающийся в Европе только на востоке. Для жительства он выбирает кустарники поблизости воды; он нигде не бывает многочислен и всюду наблюдается поодиночке. Тотчас по прилете снегиря можно слышать его необыкновенно привлекательное, разнообразное и звучное пение. Пища его состоит из семян, листовых почек и нежных побегов; между прочим, он ест, по крайней мере в клетке, муравьиные куколки и другую животную пищу. В неволе это крайне приятные птицы, но цвет их перьев чрезвычайно непрочен; они теряют уже блеск и яркость, если их просто трогать рукой, а при ближайшей линьке приобретают плохо окрашенное оперение.

Обыкновенный снегирь, краснозобчик (Pyrrhula europea), окрашен на спинке в серый цвет, а брюшко его ярко-красное. Населяет он всю Европу, за исключением востока и севера, но живет на юге лишь в качестве зимнего гостя. В Ср. Азии его заменяет снегирь-жулан (P. tubicilla), водящийся также на востоке и севере Европы и отличающийся лишь более крупными размерами.

«У немцев слово „снегирь“ (Gimzul), – говорит мой отец, – употребляется в качестве бранного слова для обозначения ограниченного человека, что заставляет предположить о глупости этой птицы. Действительно, нельзя отрицать, что она существо безобидное и неспособное избегать преследований человека; однако глупость ее далеко не так велика, как глупость клеста. Если бы снегирь был в самом деле так глуп, как это предполагают, то каким образом мог бы он так хорошо научиться насвистывать песни?»

Выдающуюся черту составляет в нем любовь к своим собратьям; если убивают одного из снегирей, то остальные долгое время издают жалобные крики и с трудом решаются оставить то место, где погиб их товарищ. Замечательно, что снегири, по-видимому, совершенно нечувствительны к холоду: в самые суровые зимы они очень бодры, если только не имеют недостатка в пище; их необыкновенно густое оперение служит им достаточной защитой.

Гнезда свои они строят на деревьях, обыкновенно невысоко над землей; они состоят их сосновых, еловых и березовых прутиков и выстланы внутри оленьими и лошадиными волосами. Снегири одарены искусством подражания, и поэтому их нетрудно обучить насвистывать 2–3 мелодии; самки тоже заучивают песни, но никогда не могут сравниться в этом отношении с самцами.

Последний род подсемейства заключает в себе клестов (Loxia) – несколько неуклюжего сложения вьюрков, отличающихся большой головой, крепким, загнутым, перекрещивающимся клювом и коротким, ясно раздвоенным хвостом.

Самый крупный вид этого рода – сосновик (L. pityopsittacus), в красивом оперении которого преобладает красный цвет. Сюда же относятся сходные с ним еловик (L. curvirostra) и краснопоясный клест (L. rubrifasciata), отличающиеся меньшими размерами. Самый мелкий из представителей этого рода – белопоясный клест (L. bifasciata), резко бросающийся в глаза своим оперением.

Клесты принадлежат к тем представителям класса, к которым мой отец удачно присоединяет эпитет «птицы-цыгане». Подобно этому замечательному народу они внезапно появляются в известной местности, остаются здесь долгое время, сразу же чувствуют себя как дома, выводят птенцов и исчезают столь же неожиданно, как и появляются. Их переселения находятся в известной зависимости от обилия семян в хвойных лесах, хотя определенного правила установить не удается. Все названные виды водятся в Сев. Европе и во всей Сев. Азии, где ее покрывают леса, и очень вероятно, что последнюю часть света следует считать первоначальной их родиной.

Все клесты – птицы общественные, которые хотя и разбиваются на пары в пору размножения, но не прерывают связи с другими. Это чисто древесные жители, спускающиеся на землю лишь для того, чтобы напиться или воспользоваться несколькими упавшими шишками. Их всегда видишь деятельными: весной, летом и осенью они уже до рассвета кочуют по лесу из одной роли в другую; зимой они хотя редко начинают летать до восхода солнца, однако поют уже рано утром. На других животных, а также и на человека, клесты мало или даже вовсе не обращают внимания; это привело к ошибочному мнению, будто бы клесты очень глупые птицы; но если познакомиться с ними ближе, то можно скоро убедиться, что они далеко не так глупы, как кажется. Ловля клестов и охота за ними не представляет никаких трудностей, так как общительность этих птиц часто наталкивает их на неосмотрительные поступки; самец, самка которого только что была убита, иногда озадаченный продолжает сидеть на той же ветке, с которой упала после выстрела его подруга и, ища ее, несколько раз возвращается на место печального происшествия. Питаются клесты семенами лесных деревьев, при добывании которых их крепкий, перекрещенный клюв оказывает им незаменимые услуги; он искусно раскрывает еловые шишки, ища в них семена; между прочим, они во всякое время очень охотно едят и насекомых, особенно тлей. Необходимым следствием работы на смолистых ветвях является то, что клесты часто невозможно пачкаются, хотя тщательно следят за чистотой своего оперения; их перья нередко покрываются толстым слоем смолы, а мясо так пропитывается смолой, что после смерти долго не подвергается гниению.

Общество клестов всегда служит большим украшением лесных деревьев, но всего красивее оно зимой, когда красные птички резко выделяются на зеленой хвое и белом снегу и превращают всю вершину в рождественскую елку, красивее которой нельзя и придумать. Гнезда их – искусные постройки, наружные стенки которых сделаны из сухих еловых прутиков и выложены хвоей и перьями. В неволе все клесты вскоре становятся вполне ручными; они быстро забывают о потере свободы и горячо привязываются к своему хозяину, забавляя его своими движениями.

Вьюрки с крючковатым клювом, короткими крыльями и длинным хвостом называются кардиналами (Coccoborinae). Большая часть видов этого подсемейства живет в Южной Америке, и лишь немногие из них водятся в Северной Америке. По характеру они во многом сходны с дубоносами и снегирями; населяют кустарники и опушки лесов и питаются твердыми семенами, ягодами и насекомыми. Большинство из них – безголосые птицы, издающие разве только короткие призывные звуки; только немногие славятся своими песнями и представляют высоко ценимых комнатных птиц.

Представителем рода настоящих кардиналов является красногрудый кардинал (Coccoborus ludovicianus), верхняя часть тела которого черная, а нижняя – белая. Область распространения его обнимает восточные штаты Сев. Америки. У американцев красногрудый кардинал считается одним из лучших и неутомимейших певцов; его песня весьма благозвучна и богата разнообразными мотивами. В хорошую погоду он поет ночью, издавая все различные тоны соловья.

Скворцы (Sturnidae) представляют собой средней величины птиц, плотно сложенных, с коротким хвостом и длинными крыльями; оперение пышное, весьма разнообразной окраски. Скворцы являются для Старого Света тем же, что трупиалы для Америки. Живут они во всякое время большими или малыми стаями и сообща делают всякую работу. Это живые, беспокойные, постоянно занятые птицы, отдыхающие лишь на короткое время с тем, чтобы затем снова взяться за какую-нибудь работу. Их пищу составляют насекомые, черви, слизняки и отчасти плоды и семена. Свои неправильно построенные гнезда они свивают в дуплах деревьев, впадинах скал и стен. Все виды легко переносят неволю и являются едва ли не самыми забавными птицами из всех, какие содержатся в клетках.

Наш общеизвестный обыкновенный скворец, шпак (Sturnus vulgaris), имеет разную окраску в зависимости от возраста и времени года. В Южн. Европе водится очень близкий ему вид – черный, или одноцветный, скворец (S. unicolor), вполне заменяя для южан нашего скворца, этого «дворового» певца наших крестьян.

Обыкновенный скворец водится во всех частях Европы и в Сред. Азии; он предпочитает ровные местности и их луговые заросли, но останавливается и в деревнях, если ему выставить скворечник. Из всех наших перелетных птиц скворцы прилетают раньше всех и остаются до самой глубокой осени; зимой они находят приют главным образом в Южн. Европе и отчасти в Сев. Африке.

Едва ли найдется птица живее, бодрее и веселее скворца; когда он прилетает к нам, погода бывает еще очень пасмурная, но, несмотря на стужу и скудное пропитание, он уже в первые дни весело поет и не теряет своего вечно хорошего расположения духа. Самое пение его, впрочем, неважное; в нем слышится несколько неприятных хриплых нот, но слушаешь их все же охотно; интерес к их пению увеличивается еще их известной способностью подражать. Чуткое ухо скворца легко улавливает всевозможные звуки; насколько верно подражает эта птица даже свисту человека, мы узнаем от Дика. «Один из моих скворцов, – рассказывает он, – дал повод очень курьезному случаю. Болея однажды горлом, я начал звать своих садовников свистом. Случилось несколько раз, что люди поспешно прибегали ко мне, когда я их совсем не звал; оказалось, что гнездовавший поблизости дома скворец перенял мой свист и частенько подражал ему с большой точностью и одинаковой силой».

В конце апреля скворец кладет в гнездо первые 5–6 продолговатых светло-голубых яичек, которые высиживаются самкой. Лишь только птенцы вылупятся, оба родителя бывают так заняты их кормлением, что отцу остается мало времени для пения; при таких заботах молодым достаточно 3–4 дней, чтобы стать самостоятельными.

Хотя скворцы приносят иногда значительный вред виноградникам, плодовым садам и огородам, но все же польза их так велика, что их бесспорно следует считать лучшими друзьями сельских хозяев. Они в громадном количестве уничтожают улиток, саранчу, гусениц, и сельский хозяин поступит очень рассудительно, если приласкает этих в высшей степени полезных птиц.

Опасными врагами скворцов являются соколы, ястребы и отчасти куницы, ласки и белки; однако сильное размножение скворцов вскоре уравнивает все понесенные потери, а ум спасает их от опасности. От преследований человека скворцов ограждает их миловидность, а еще более – невкусное, малосъедобное мясо. В клетках скворцов держат реже, чем они того заслуживают: они неприхотливы, очень умны, понятливы, веселы, приучаются насвистывать песни, повторяют слова и могут прожить до 50 лет.

Ближайший род только что описанного скворца – розовый скворец, или каменный ширкун (Pastor roseus), отличается длинным, висящим хохлом на затылке. Эта птица живет в Европе и Азии и принадлежит к числу кочующих птиц. Розовый скворец гораздо беспокойнее и деятельнее обыкновенного, но пение его еще хуже: это не что иное, как бессвязные, крикливые, сиплые звуки. Как истребитель многих вредных насекомых и в особенности страшной саранчи, эта птица заслуживает беспредельную благодарность со стороны земледельца. Она так ловко ловит различных насекомых и притом отличается такой ненасытной жадностью, что можно только удивляться, как быстро совершается у нее процесс пищеварения.

Самым красивым оперением всего семейства обладает род блестящих скворцов (Lamprotornis), живущий в Африке и населяющий самые разнообразные местности.

Наиболее известный вид этого рода бронзовый скворец (L. aeneus), верхняя часть тела которого темно-зеленого, а нижняя пурпурно-фиолетового цвета. Птица эта живет в Африке большими стаями и держится на деревьях; только выискивая червей и насекомых, она решается спуститься на землю. Пение ее мало мелодично, но она очаровывает наблюдателя живостью, веселостью, подвижностью и роскошью ее сверкающего оперения.

В Сев. Африке довольно часто встречается стальной скворец (L. chalybeus), окраска которого отливает чудными, блестящими переливами самых разнообразных оттенков. Живут эти птицы обыкновенно парами и только после вывода детенышей образуют небольшие стайки. Все существо стального скворца вполне гармонирует с его роскошным оперением: это умная, живая, деятельная птица, полная сознания собственного достоинства. В литературных произведениях певцов и поэтов Абиссинии стальной скворец играет видную роль: ему приписывают изобретение пения, принимая, вероятно, во внимание скорее его усердие, нежели благозвучие песни.

Великолепный скворец (L. superbus) окрашен сверху в сине-зеленый цвет, снизу же он прекрасного коричневого цвета; над образом жизни его сделано еще мало наблюдений, но все же можно заключить, что в существенных чертах он сходен с его северным родичем меднобрюхим скворцом (L. chrysogaster), оба вида представляют собой пастушьих птиц, которые всегда сопутствуют стадам рогатого скота и овец. Белобрюхий скворец (L. leucogaster) красотой и роскошью оперения выделяется даже в Абиссинии, столь обильной красиво окрашенными птицами.

Иволга (Oriolus galbula) принадлежит к семейству иволг (Oriolidae), состоящему из 75 видов, населяющих Восточное полушарие, преимущественно жаркие страны; их оперение более-менее красивое и разнообразное. Наша иволга окрашена в красивый ярко-оранжевый цвет. Это наш летний гость, который только короткое время пребывает на родине и оставляет ее уже в августе, чтобы найти зимний приют в Северной Африке. «Иволга, – говорит Науман, – пугливая, дикая и непостоянная птица, которая, часто селясь поблизости человека, все-таки старается ускользнуть от его взора; она скачет и прыгает всегда в самых густолиственных деревьях, редко остается долго на одном месте и еще реже спускается на землю; это неуживчивая, драчливая птица, постоянно ссорящаяся со своими родичами». Голос самца громок и благозвучен; латинское название иволги (Oriolus) является названием звукоподражательным. Это один из прилежнейших певцов нашего леса, неутомимо поющий с раннего утра, и одна пара которых может оживить целую рощу. Гнездо строится в виде глубокой чашки из травяных листьев и набивается внутри мягкими метелками травы или шерстью; в начале июня самка кладет от четырех до пяти светлых, испещренных пятнышками яичек и деятельно принимается за насиживание. Пищу иволг составляют насекомые, гусеницы, бабочки, черви, а иногда и спелые вишни, и ягоды. Пойманные, они выживают лишь при самом заботливом уходе.

Райские птицы (Paradiseidae) родственны нашим воронам и величиной бывают от сойки до жаворонка. В настоящее время известно уже более 50 видов этих действительно великолепных птиц, живущих в Австралии, и один, водящийся на Мадагаскаре. По Райхенову, райские птицы распадаются на 3 подсемейства, из которых первое заключает в себе настоящих райских птиц (Paradiseinae). Самая известная из принадлежащих сюда птиц – это названная Линнеем безногая райская птица (Paradisea apoda). Ее голова и шея – темно-желтые, лоб и горло – золотисто-зеленые, крылья и хвост – коричнево-бурые, ноги красные, окраска самки тусклее и беднее.

Малая райская птица (P. minor) значительно меньше предыдущего вида. Третий относящийся сюда вид – красная райская птица (P. sanguinea), ростом еще меньше двух первых и отличается от них золотисто-зеленым приподнятым хохолком на задней части головы.

По образу жизни и поведению все три упомянутых вида имеют много сходного. Это живые, веселые, умные, но кокетливые птицы, вполне сознающие свою красоту и опасность, которой они благодаря ей подвергаются. Они принадлежат к числу бродячих птиц: то прилетают к берегам, то улетают вглубь страны, в зависимости от поспевания древесных плодов. В беспрерывном движении райские птицы перелетают с дерева на дерево, никогда не остаются долго на одной ветке и при малейшем шуме прячутся в густую листву верхушек деревьев; уже перед восходом солнца они бодро и хлопотливо ищут свой корм, состоящий из плодов и насекомых. К вечеру они собираются на ночевку компаниями на вершину какого-нибудь высокого дерева. Гнездо и яйца райских птиц еще не известны: так искусно прячут они их в дуплистых сучьях высочайших деревьев леса.

«Чтобы добыть райскую птицу, – говорит Розенберг, – новогвинейские дикари поступают следующим образом. В охотничий сезон они выслеживают деревья, служащие птицам для ночлега, и в их сучьях устраивают из ветвей небольшой шалаш. Ночью опытный стрелок прячется в шалаше, осторожно поджидает птиц и ловко убивает их одну за другой». По Лессону, туземцы ловят их также клеем хлебного дерева, а по сообщению Уоллеса, красная райская птица ловится только петлями.

Уоллес был первый, привезший в Европу двух живых райских птиц. В Сингапуре, Маниле, Батавии небольших райских птиц уже не раз держали в клетках. Их пища в неволе состоит из вареного риса, смешанного с крутыми яйцами и растительными веществами, а также из живых кузнечиков; мертвых насекомых они не едят. Голос райских птиц хотя и напоминает карканье вороны, но гораздо разнообразнее его; отдельные звуки издаются ими с известной быстротой и учащенно повторяются.

Ближе всего к райским птицам стоят вороновые (Corvidae) – крупные, плотно сложенные птицы с большим и толстым клювом, верхняя челюсть которого слегка согнута на хребте; оперение их густое, одноцветное или пестрое. Водятся во всех частях света и во всевозможных климатах. Это большей частью оседлые птицы, и только некоторые из них перелетные. Голосом они во многом уступают другим воробьиным, но зато смело могут соперничать с ними в понятливости.

Вороны (Corvinae), в более тесном смысле, отличаются сильным клювом, сильными черными ногами, средней длины крыльями и довольно богатым оперением преимущественно черного цвета.

Большой ворон (Corvus corax) представляет ворона в настоящем смысле слова; вместе со своими родичами он составляет род черных ворон (Corvux). Живет он по всей Европе, в большей части Азии и Америки. На севере Сибири, Скандинавии и Исландии встречаются часто вороны с белыми пятнами. Избегая человека, ворон живет исключительно в горах, густых лесах, на скалистых берегах моря; он редко собирается в большие стаи, и группа в 6–20 воронов считается исключением.

Мой отец, описавший ворона лучше, чем кто-либо, говорит о нем следующее: «Большой ворон обыкновенно живет попарно; если слышишь одного ворона, то стоит только поглядеть кругом, чтобы увидеть другого невдалеке от первого. Полет его очень красив; при быстром полете он несется почти по прямой линии, сильно ударяя крыльями; часто он долго парит, описывая красивые круги; вообще его полет скорее похож на полет хищной птицы, нежели других ворон. По земле он ходит со смешной важностью; сидя на ветке, держится или горизонтально, или совершенно прямо. С другими видами воро́н большой во́рон живет очень недружелюбно».

Осторожностью ворон превосходит всех своих родичей; он только тогда решается сесть, когда тщательно облетит всю окружающую местность и не откроет ничего опасного.

Пожалуй, нет другой птицы, которая в той же степени, как ворон, могла бы быть названа всеядной; можно утверждать, что он не брезгует буквально ничем съедобным. Кроме плодов и других растительных веществ, он истребляет насекомых, улиток, червей, мелких позвоночных и смело нападает на млекопитающих и птиц, превосходящих его по величине; от мыши до зайца и от самой мелкой птички до тетерки – ни одно животное не обезопасено от его нападения. Не подлежит сомнению, что эта птица очень вредна своим хищничеством; конечно, она приносит и некоторую пользу, но вред, ею причиняемый, перевешивает всю пользу.

Гнездо ворона довольно большое и устраивается из хвороста, травы, овечьей шерсти на скалах или высоких деревьях. Яйца, в числе 5–6, довольно крупны, зеленоватого цвета с бурыми пятнами. Оба родителя заботливо кормят вылупившихся птенцов червями, насекомыми, мышами, молодыми птицами и кусками падали.

Старые вороны водят молодежь на луга и поля и обучают их всем сноровкам и хитростям своего ремесла. Только к осени воронята становятся самостоятельными.

Приручить нетрудно не только молодого, но и старого ворона. Эту умную птицу можно дрессировать, как собаку, и натравливать на животных и людей; ворона даже можно приучить вылетать из дому и возвращаться обратно; но давать ему большую свободу опасно: он убивает домашних животных, кусает людей, ворует и прячет краденое. Впрочем, с собаками, лошадьми и рогатым скотом он нередко ведет дружбу. Он отлично выучивается говорить и даже разумно применяет слова; вообще, я могу сказать, что ворон часто выказывает понятливость, почти равную человеческой, и кто не признает у животных ума, пусть подольше наблюдает ворона.

Два других вида того же рода (черных ворон) поразительно сходны друг с другом по величине, и многие орнитологи рассматривают их как местные разновидности одного и того же вида.

Ворона черная (C. corone) – черного цвета с фиолетовым отливом; у серой вороны (C. cornix) только голова, передняя часть шеи, крылья и хвост – черные, остальное оперение светло-серое. Водятся оба вида в Европе и Азии, но серая ворона более распространена, чем ее родственница.

По своему образу жизни серая и черная вороны почти ничем не различаются друг от друга. Обе представляют оседлых, реже кочующих птиц, живущих попарно или соединившись в большое общество. Рощи на полях представляют любимейшие их убежища; но они не избегают и больших лесов и поселяются даже в близком соседстве с человеком, если чувствуют себя в безопасности. Вороны чрезвычайно общительны, богато одарены и играют немаловажную роль в экономии природы; внешние чувства их – зрение, слух и обоняние – хорошо развиты, а по умственным способностям вороны немногим уступают большому ворону. Следует признать, что они принадлежат к важнейшим птицам нашего отечества: не будь их – вредные позвоночные и насекомые, всюду столь распространенные, в неслыханной степени увеличились бы в числе. Конечно, вороны грабят птичьи гнезда, бесчинствуют в садах и на дворах, приносят порой чувствительный вред зреющему ячменю – но что это значит по сравнению с приносимой ими пользой?

Повседневная жизнь ворон приблизительно такова. Они начинают летать еще до рассвета и часто перед тем, как разлететься по полям, собираются на каком-нибудь определенном здании или большом дереве. До полудня они деятельно заняты разыскиванием пищи: ходят по полям и лугам, караулят мышиные норы, высматривают птичьи гнезда, шарят по садам. Хищная птица встречается громкими враждебными криками и так ревностно преследуется стаей ворон, что часто удаляется, ничего не сделав; не подлежит поэтому никакому сомнению, что разбойническая деятельность вредных хищных птиц значительно стесняется воронами. К полудню вороны слетаются к густому дереву, чтобы в его листве соснуть после обеда, а затем вторично отправиться на кормежку. Перед тем как расположиться на ночлег, они собираются в большом количестве, по-видимому, с целью взаимно обменяться впечатлениями дня.

В конце марта или в начале апреля вороны строят гнездо, сходное с гнездом большого ворона, но уступающее ему в величине. Самка кладет 3–5 зеленоватого с крапинками цвета яиц и принимается за насиживание. Оба родителя с величайшей заботой ухаживают за птенцами, кормят их и мужественно защищают от опасности. Врагами ворон являются лисица, лесная куница, кречет, ястреб и филин; кроме того, они страдают от различных паразитов, гнездящихся в их оперении. Что же касается человека, то в настоящее время вороны менее страдают от него непосредственным образом, чем косвенным: громадный вред приносит им рассыпание отправленных зерен на полях, страдающих от мышей: в года, особенно обильные мышами, трупы ворон валяются на полях целыми сотнями.

Оба вида ворон можно без больших хлопот долгое время содержать в неволе; они приручаются и выучиваются говорить, если только у учителя хватит терпения. Но все же они не годятся для комнаты из-за их неопрятности и распространяемого запаха; нельзя также пускать их свободно бегать по двору, так как они, подобно ворону, творят всякие бесчинства.

Грач (C. frugilegus) оказывается еще полезнее его родичей – черной и серой вороны, и отличается от них следующими признаками: телосложение более стройное, клюв вытянут, хвост сильно закруглен, оперение плотное, великолепно блестящее, синевато-черного цвета. Область распространения грачей более ограничена, чем у черной и серой вороны, и обнимает большую часть европейских равнин и Сибирь.

По образу жизни эта птица имеет много общего с ее вышеописанными родичами, но гораздо боязливее и безвреднее их; походка грача так же хороша, полет легче, понятливость и душевные способности не менее развиты. Но они гораздо общительнее своих родичей и нередко присоединяются к галкам и скворцам, избегая, впрочем, птиц, превосходящих его по силе. Грач легко подражает различным звукам, выучивается даже до известной степени петь, но вовсе не выучивается говорить. Хотя он может быть очень неприятен своим оглушительным гамом и порчей дорожек в саду, но все же это в высшей степени полезная птица, так как истребляет майских жуков, их личинок, слизней и даже мышей, за которыми охотится очень искусно. «Я помню года, – говорит Науман, – когда хлебным всходам и зреющим хлебам угрожала гибель от ужасающего множества полевых мышей; но хищные птицы и разные виды ворон освободили землю от этой язвы». Тем не менее еще и теперь незаменимый благодетель полей, грач, бессовестнейшим образом преследуется помещиками.

Когда приближается время высиживания, тысячи грачей собираются на маленьком участке, и одна пара поселяется рядом с другой; при всем том каждая пара ссорится с соседней из-за строительных материалов, которые они бессовестно воруют друг у друга. Карканье этой тучи грачей умолкает лишь тогда, когда самки снесут свои 4–5 пепельно-серых яиц; но оно опять возникает с утроенной силой, когда из яиц вылупятся детеныши.

Как ни велика масса грачей, населяющая их гнездовья, но ее нельзя и сравнивать с той массой, которая собирается во время зимних перелетов. Тысячи присоединяются к тысячам, и это полчище все растет и растет по мере продолжительности перелета. Им часто приходится круто на чужбине, именно в Африке, где не хватает места и пищи для всех прилетающих грачей, и они сотнями гибнут от голода.

В неволе грачи менее интересны и привлекательны, чем ворон и галка, поэтому их очень редко держат в клетках.

Галка (Colaeus monedula) является карликом среди наших ворон и представительницей особого рода. Подобно другим воронам, она встречается не только в Европе, но и в Азии. Поселяется она обыкновенно в старых городских башнях или других строениях, стены которых представляют удобные места для устройства гнезд; кроме того, она встречается в лиственных лесах и рощах с дуплистыми деревьями.

Галка – веселая, живая, ловкая и умная птица, способная оживить ту местность, в которой водится. Голос ее гибок и богат модуляциями, чем объясняется то, что она без труда выучивается выговаривать человеческие слова или подражать другим звукам, например, пению петуха. Главную массу пищи галок составляют всевозможные насекомые, улитки и черви, но не менее охотно едят они и зерна, клубни, плоды и ягоды.

Зимуют галки в Северной Африке, Азии и Индии. Как только весна вступит в свои права, все пары галок снова являются на привычные гнездовья; гнезда их представляют плохую постройку из соломы и прутьев, выстланную сеном, волосом и перьями. Из всех ворон галку чаще всего держат в неволе; ее веселый нрав, ловкость, понятливость и привязанность к хозяину привлекают к ней; воспитанные молодыми, галки без труда приучаются вылетать из дома и возвращаются обратно; часто даже осенью они не бросают хозяина, а если их выпустить, то на будущую весну снова к нему возвращаются.

Длиннохвостые вороны, с короткими округленными крыльями и густым оперением, образуют род сорок (Pica).

Сорока обыкновенная (Pica rustica) широко распространена в Европе и Азии. Любимейшее ее местопребывание – полевые рощи, опушки лесов и сады; высоких гор, безлесных равнин и обширных лесов она избегает. Она охотно селится по соседству с человеком и там, где ее не трогают, становится необыкновенно доверчивой, или, вернее, назойливой. Это в полном смысле слова оседлая птица и по образу жизни во многом напоминает ворон. Ее внешние чувства так же остры, как у них, а по уму она им нисколько не уступает; она точно различает опасных и неопасных людей и животных. Будучи общительной, как все птицы ее семейства, сорока охотно присоединяется к воронам, но чаще всего примыкает к другим сорокам, охотится с ними сообща и разделяет горе и радость.

Питается сорока насекомыми, червями, улитками, мелкими позвоночными, плодами и ягодами. Весной она наносит большой вред, потому что безжалостно разоряет гнезда всех слабейших птиц и может опустошить самый населенный сад; нередко она ловит и старых птиц, захватывая их врасплох. Вообще эта разбойничья птица, несомненно, должна быть причислена к вредным.

Гнезда сороки устраивают на вершинах высоких деревьев, реже в низких кустах, из жестких ветвей, колючек, глины и листьев; кладут 7–8 яиц, усеянных бурыми пятнышками по зеленому полю. Птенцов родители выкармливают очень заботливо насекомыми, улитками и червями. Привязанность родителей к детенышам чрезвычайно велика, и бывали случаи, когда сороки продолжали насиживать с дробью в теле. Сороки, взятые из гнезда молодыми, становятся ручными; они привыкают улетать и прилетать, учатся разным фокусам, насвистывают песни и даже выговаривают слова.

Сойковые (Garrulinae) отличаются от других вороновых коротким, тупым клювом, слабыми ногами, очень короткими, закругленными крыльями, длинным хвостом и мягким, пестрым оперением. Принадлежащие сюда птицы живут гораздо больше на деревьях и меньше на земле, чем настоящие вороновые. Полет их, благодаря коротким крыльям, менее уверенный, чем у этих последних, и они не в состоянии подниматься на значительную высоту. Главное место их деятельности – это ветви деревьев, в которых они движутся с большой ловкостью. По развитию органов чувств сойковые мало чем уступают вороновым, но по понятливости в большинстве случаев стоят ниже их. Пищу свою они извлекают как из растительного, так и животного царства.

Ореховка обыкновенная (Nucifraga caryocatactes) является представителем рода ореховок (Nucifraga); она населяет Европу, Сев. Азию и запад Сев. Америки. Оперение густое и мягкое с преобладающей темно-бурой окраской. На севере России и в Сибири ее заменяет тонкоклювая ореховка (N. macroryncha), встречающаяся в Средней Европе только в виде случайного гостя.

Местопребывание обыкновенной ореховки – заповедные хвойные леса высоких гор Средней Европы и всей северной части Старого Света. Птица эта выглядит неловкой и даже неуклюжей, но в действительности она и ловка, и резва. В продолжение целого дня она вечно в хлопотах, хотя все-таки не так суетлива и беспокойна. Внешние чувства ее хорошо развиты; по понятливости она уступает некоторым членам своего семейства, но глупой, какой она слывет, ее назвать нельзя. Как только орехи созревают, ореховки всего района соединяются в стаи, чтобы лететь на то место, где растет орешник. Утро они посвящают добыванию пищи; около полудня все ореховки, до сих пор усердно работавшие, исчезают в лесу; под вечер они снова появляются на кустах орешника, хотя и в меньшем количестве. В горном поясе или в северных лесах излюбленным деревом, приманивающим к себе ореховок, является кедр; но кроме обыкновенных и кедровых орехов ореховки питаются желудями, буковыми орешками, еловыми и сосновыми семенами, ягодами и насекомыми.

Относительно размножения ореховки лишь за последние два десятилетия получены обстоятельные сведения. Гнезда свои они устраивают в самых скрытых и неприступных уголках густого леса; в апреле или марте самка кладет 3–4 продолговатых яйца бледно-зеленого цвета и упорно посвящает весенние месяцы насиживанию, в то время как самец заботится о ее пропитании. Во время зимнего перелета ореховок без труда можно ловить на точок или в сети; они скоро привыкают к клетке и к содержанию в неволе; из пищи предпочитают мясо всякому иному корму, хотя не брезгуют и другой едой.

Вороновые с коротким, на верхушке сильно загнутым клювом отделены в особое подсемейство длиннохвостых сорок (Dendrocitinae), распространенное в Южной Азии; виды этого семейства обитают в лесах и ведут совершенно такой же образ жизни, как наши сороки и сойки.

Самые известные члены группы – лесные сороки (Dendrocitta) – крупные птицы, с коротким, сильно выгнутым клювом, короткими округленными крыльями и удлиненным клинообразным хвостом. Представителем этого рода служит странствующая, или английская, сорока (D. rufa), распространенная по всей Индии, Китаю и Гималайским горам.

В пустынях Внутренней Азии живут своеобразные вороновые, которых Шарп поместил в подсемейство каменных ворон. Типичным представителем их может служить саксаульная сойка, или бегунок (Podoces panderi), относящийся к роду пустынных соек (Podoces). Родина ее – пустыня Кызылкум, на востоке от Аральского моря. Это птица оседлая, питающаяся личинками жуков, которых находит массами в песке, а также семенами саксаула и других кустарников пустыни.

В состав последнего подсемейства входят свистящие вороны (Streperinae), которых можно считать промежуточным звеном между воронами и сорокопутами. Он характеризуется вытянутым, конусовидным, к концу загнутым клювом, длинными острыми крыльями и хвостом средней величины. Родина свистящих ворон – Австралийская область; тут они живут в подходящих местах, проворно бегая по земле, ловко двигаясь по ветвям, не особенно легко и уверенно летая. Пищу их составляют маленькие животные различных классов, плоды, зерна и семена.

Тело мухоловковых (Muscicapidae) вытянуто, шея короткая, клюв сильный, расширенный при основании, ноги коротки и слабы, наружный палец срастается со средним; оперение рыхлое и мягкое, различно окрашенное, смотря по полу и возрасту. Мухоловковые, к которым причисляют более 300 видов, населяют Восточное полушарие, особенно многочисленны в экваториальных странах; живут они в лесах и рощах, больше на деревьях, чем в кустах. Пищу их составляют насекомые и ягоды. Гнездо рыхлое, грубой постройки, но с теплой выстилкой и находится или в дуплах, или в пазухе древесных ветвей; они кладут 4–5 яиц, которые высиживаются обоими родителями.

К этому семейству многие причисляют свиристеля, пукшу, кардинала (Bombycilla garrula); оперение его равномерно красноватого цвета, несколько темнее на верхней части и переходящее на нижней в серовато-белый цвет. Наш свиристель принадлежит северу Европы, Азии и Америки; обширные леса на севере нашего материка, состоящие из одних сосен или из сосны и березы, можно считать его истинной родиной. Его следует назвать кочевой птицей, которая зимой перелетает с места на место в пределах одной области; только в случае крайней нужды свиристель переступает границы этой определенной области и становится тогда перелетной птицей.

Свиристель не принадлежит к числу очень подвижных животных: это скорее ленивая, неповоротливая птица, способная только много есть; всюду, где она находит пищу, она бывает смела и доверчива, залетает в деревни, в городские аллеи, нимало не заботясь о человеческой деятельности кругом ее. Свиристель далеко не так глуп, как это может показаться, так как продолжительные преследования делают его острожным и робким.

С себе подобными он живет в тесной дружбе, обыкновенно все общество располагается на одном дереве, по несколько штук на одном и том же сучке, и остается здесь неподвижно. На землю они спускаются только тогда, когда хотят пить; здесь они прыгают очень неловко и никогда не остаются долгое время. Пение их тихое и неважное, но издается с большим усердием и напряжением голоса; самки поют почти так же хорошо, или, правильнее, так же дурно, как самцы, которые распевают в течение всего года.

Питается свиристель насекомыми и ягодами и чрезвычайно прожорлив: он съедает ежедневно количество пищи такого веса, как и его тело; тем более замечательно, что в клетке он не обращает внимания на предлагаемых ему насекомых.

До последнего времени способ размножения свиристелей был совершенно неизвестен. Гнезда их находятся на соснах, не очень высоко над землей и чрезвычайно искусно скрыты в ветвях; в июне месяце самка кладет 5 яиц и принимается за насиживание.

В неволе свиристель сживается со своей судьбой, сейчас же принимается за еду и радует хозяина красотой и тихим нравом. Эта птица довольно полезна в истреблении вредных насекомых и далеко не заслуживает тех преследований, которым обыкновенно подвергается.

В Германии эти бедные животные много страдают вследствие того, что благодаря их неправильному появлению, на них смотрели, как на предвестников несчастья.

Мухоловка серая (Muscicapa grisola) может считаться типичной представительницей рода мухоловок (Muscicapa) и отличается немного вытянутым клювом и одинаковым у обоих полов пятнистым оперением. За исключением крайнего севера Европы серая мухоловка населяет все пояса нашего материка, а во время зимних перелетов путешествует в лесах Внутренней Африки. Высокие деревья, стоящие вблизи воды, доставляют этим непритязательным птицам все нужное для их жизни. В зависимости от погоды серая мухоловка появляется в конце апреля или в начале мая, обыкновенно парами, приступает вскоре к размножению, а в конце августа снова покидает нас.

Мухоловка – очень живая и беспокойная птичка, по целым дням высматривающая добычу. Полет ее красив и довольно быстр; она не прыгает в ветвях деревьев, а также редко слетает на землю. Ее пение – тихое, чирикающее щебетание. О полезной деятельности мухоловки Науман рассказывает следующую интересную историю: «Однажды шаловливый мальчик поймал старую самку у гнезда, в котором сидело 4 птенца, и унес всех вместе в комнату. Осмотревши окна и не найдя дороги для спасения, мать тотчас же примирилась со своей судьбой, стала ловить мух, чтобы кормить птенцов, и в очень короткое время совершенно очистила комнату от мух. Чтобы не оставить ее с семьей умереть с голоду, мальчик перенес их к соседу, но и здесь комната была вскоре очищена от мух. Тогда мальчик перенес гнездо еще дальше, и таким образом семья мухоловок путешествовала по деревне и освобождала жителей от неприятного общества ненавистных мух».

Ласточковые (Hirundinidae) – маленькие, красивые птички с короткой шеей и плоской головой; клюв короткий, расширяющийся при основании и поэтому почти треугольный; ротовое отверстие простирается до глаз; ноги короткие, слабые, снабженные маленькими коготками; крылья длинные, узкие, острые; хвост всегда раздвоенный; оперение плотное, с металлическим блеском. Оба пола мало отличаются друг от друга по окраске.

Ласточковые, в числе 120 видов, распространены по всем странам света и по всем поясам, хотя по ту сторону полярного круга они очень редки. Многие находят приют в жилищах человека, другие поселяются на отвесных скалах и обрывах, иные, наконец, выбирают деревья для постройки гнезда. В умеренных странах это птицы перелетные, а в теплых – кочевые. Часто утверждали, что некоторые ласточки зимуют в холодных странах, и при том зарывшись в ил и впадая в зимнюю спячку; но подобные утверждения лишены всякого основания. Возможно, что при внезапно наступающем холоде, весной или осенью, некоторые ласточки могут искать убежища в норах, цепенеть и затем вновь оживать под влиянием тепла; но о настоящей зимней спячке, конечно, не может быть и речи, несмотря на всех «достоверных свидетелей» от Аристотеля до некоторых современных наблюдателей.

Ласточек вполне справедливо считают благородными птицами; как в физическом, так и в духовном отношении они хорошо одарены. Полет представляет преимущественное движение этих птиц; походка их на земле очень неловкая и для отдыха они охотнее садятся на деревья. Все они причисляются к певчим птицам; пение их – приятное щебетание, радующее каждого. Это не только веселые, общительные, уживчивые, но также умные и понятливые птицы; они внимательно изучают обитаемую ими местность, приучаются отличать друзей от врагов; их доверчивость обеспечивает им защиту и гостеприимство даже у самых грубых людей.

Питаются ласточки насекомыми – двукрылыми, сетчатокрылыми и перепончатокрылыми; охотятся они только на лету и не в состоянии собирать сидящих насекомых; поют и купаются также на лету, ловко ныряя под поверхность воды. Для содержания в клетках ласточки не годятся.

Наша деревенская ласточка-касатка (Hirundo rustica) служит представительницей рода касаток. Верхние части ее оперения и широкий пояс на зобу – черно-синие с металлическим отливом; нижняя же часть тела светло-ржаво-желтого цвета; у самки все цвета бледнее, нежели у самца, а у молодых птиц отличаются сильно матовым оттенком. Область ее гнездования обнимает всю Европу по нашу сторону полярного круга и Зап. Азию; странствует же она по Африке и Южн. Азии. С самой глубокой древности касатка привязалась к человеку и приютилась в его доме; только там, где надлежащие помещения отсутствуют, она довольствуется подходящими выступами на крутых скалах, которые, впрочем, она всегда готова сменить на первый прочно стоящий дом. Ее привязанность к человеческому жилищу приобрела ей наше расположение, а ее ежегодные странствования на севере издревле приучили народ считать прилет ее предвестником желанной весны, а отлет – началом скучной осени.

Деревенская ласточка, как прекрасно описывает Науман, чрезвычайно живая, смелая, резвая птичка, всегда очень нарядная и веселое расположение духа которой нарушается только очень дурной погодой и недостатком пищи. «Несмотря на кажущуюся нежность и тщедушие, она выказывает в некоторых действиях много энергии. Она летает быстрее, разнообразнее и ловчее всех наших ласточек: парит, бросается с быстротой молнии то вбок, то вверх, то вниз, вдруг падает почти до земли или до зеркальной поверхности воды – и все это проделывает с изумительной ловкостью». Для отдыха она выбирает выдающиеся пункты, удобные для прилета или отлета; здесь греется она на солнце, поправляет и приглаживает свое оперение и поет.

На ровную землю она садится неохотно и то только затем, чтобы поднять материал для постройки гнезда; ходит по земле она очень плохо и вовсе не похожа тогда на ту ловкую птичку, какой она кажется нам во время ее неутомимого полета.

Пение ее не отличается ни благозвучием, ни разнообразием, но все же имеет что-то приятное и привлекательное. «Тот, кому приходилось часто любоваться прекрасным летним утром, – говорит Науман, – тот согласится, что ласточка с ее хоть и незатейливой, но веселой и бодрящей песенкой много придает прелести сельской природе».

Между чувствами ласточки первое место принадлежит зрению; на довольно значительном расстоянии она различает маленькое насекомое, когда оно летит. Почти так же хорошо развиты и другие чувства; что же касается умственных способностей, то они часто преувеличиваются. Пищу касатки составляют различные мелкие виды насекомых; охотится она только на лету и совершенно неспособна ловить сидячую добычу. Поэтому-то она находится в большой нужде в случае продолжительного ненастья, которое заставляет насекомых скрываться в свои убежища; тогда она, летая около сидящих насекомых, робко старается вспугнуть их и заставить полететь.

По положению и устройству гнезда деревенская ласточка отличается от других родственных видов. Большей частью она строит гнездо под выдающейся крышей зданий; обветшалые, развалившиеся, но защищенные от сквозного ветра и непогоды углы – вот любимые места, выбираемые ласточкой для этой цели. Гнездо похоже по форме на четверть пустого шара и построено из глинистой или жирной земли, собранной комочками, которые ласточка покрывает слюной и осторожно склеивает; тонкие стебельки и полосы, вплетенные в стенки гнезда, служат для упрочнения постройки. В мае месяце самка кладет 4–6 белых с пятнышками яичек и принимается за высиживание; птенцы прилежно выкармливаются обоими родителями, быстро растут и на третьей неделе своей жизни могут следовать за родителями на свободу. В первых числах августа старики гнездятся вторично.

Второй род ласточковых – воронки (Chelidonaria) – характеризуется коротким, широким клювом, сильными ногами, с пальцами, покрытыми перьями, сильными крыльями и коротким, выемчатым хвостом. К этому роду принадлежит распространенная городская ласточка, воронок (Chelidonaria urbica), отличающаяся сверху сине-черным, снизу белым плотным оперением. Родиной ее являются почти те же страны, как и деревенской, но первая распространяется несколько ближе к северу. Осенью воронки собираются в большие общества, вырастающие иногда в огромные стаи, и улетают в Африку и Южную Азию.

По нраву и образу жизни городская ласточка имеет большое сходство с деревенской, но, при тщательном наблюдении, ее все же нетрудно отличить от последней. «Песня ее, – говорит Науман, – состоит из длинных, монотонных, постоянно повторяющихся переливов и далеко не приятных тонов: она принадлежит к самым плохим птичьим напевам».

Питается и охотится за добычей она, по-видимому, так же, как и деревенская ласточка. Гнездо ее отличается от гнезда касатки тем, что оно не открыто сверху, как у последней; гнезда строятся в большом числе и близко друг от друга.

Городским ласточкам приходится много терпеть от разных врагов: гнезда их разоряются совами и сычами, а иногда крысами и мышами; старых и молодых птиц мучат разные паразиты. С воробьем им нередко приходится выдерживать упорные битвы, которые ведутся на жизнь и на смерть. «Обыкновенно, – говорит Науман, – лишь только ласточки отстроят свое гнездо, воробей-самец тотчас же овладевает им, залезает без церемоний в гнездо и дерзко выглядывает из летного отверстия, между тем как ласточки с боязливыми криками летают вокруг гнезда и не смеют задеть пролаза. Наконец, они покидают гнездо, предоставляя его в спокойное владению воробью. Я видел однажды, как старый воробей забрался в гнездо, где сидели уже молодые птенцы, напал на них, пробил им головы, повыкидывал их из гнезда и завладел их жилищем. Рассказы о том, будто ласточки из мести замуровывают воробья, – глупая сказка. Единственное средство их защиты состоит в том, что они делают летное отверстие до того узким, что сами едва могут протиснуться; тогда вход уже совершенно невозможен для более толстого воробья».

Представителем земляных ласточек (Clivicola) служит горный стрижок (C. rupestris) – самый большой из всех видов, встречающихся в Ср. Европе; все верхние части его тела – матового землисто-коричневатого цвета, маховые перья – черноватые, а нижняя часть тела – землистая. Родиной его следует считать Южную Европу, хотя он водится еще в Африке и Ср. Азии. По образу жизни и привычкам он мало чем отличается от деревенской ласточки.

Гораздо точнее нами изучена жизнь береговой ласточки, земляного стрижка, шурика (C. riparia), принадлежащего к самым малым видам своего семейства. Оперение сверху землисто-бурого цвета, снизу белое, с пепельной полоской на груди. Ни один вид ласточковых не населяет такой обширной области, как береговая ласточка; она гнездится по всей земле, за исключением Австралии, Полинезии и Ю. Америки. Соответственно своему названию она держится преимущественно у крутых берегов, хотя может довольствоваться и отвесными земляными обрывами. По среднему и нижнему течению Оби эти ласточки образуют колонии из нескольких тысяч пар гнездующих птичек. С большим трудом и усилием выкапывают они в твердой земле глубокие норы для гнезда, всего охотнее под верхним краем обрыва. «На заднем конце норы, – говорит Науман, – приблизительно на расстоянии одного метра от входа, находится гнездо, помещенное в расширении вроде хлебной печки; оно состоит из слоя тонких стебельков, соломы, сена, перьев, волос и шерсти». Эта приятная, живая птичка, мало или вовсе не боится человека; относительно других птиц и животных она держит себя смирно, но боязливо.

Лировые птицы (Menura), составляющие вместе с другим родом небольших австралийских птиц единственное семейство ложнопевчих птиц (Pseudoscines), так своеобразно сложены, что их можно разве только сравнить с воробьиными, но едва ли причислить к ним. Эти очень большие птицы, с высокими ногами, короткими крыльями и длинными хвостами, имеют чрезвычайно странный вид; хвост состоит из 12 перьев и имеет у самцов своеобразную форму, у самок же он не представляет ничего замечательного. Оперение густое и рыхлое; на туловище и спине перья очень похожи на волосы, на голове они удлиняются в виде хохолка, а у основания клюва превращаются в щетинки.

Лирохвост (Menura superba) имеет основной цвет оперения темный коричнево-серый, с красноватым отливом на надхвостье; хвост на верхней стороне черновато-бурый, снизу – серебристо-серый; крайние рулевые перья, в форме лиры, – темно-серые с черными кончиками. Гульд дал нам наиболее подробные наблюдения над жизнью лирохвоста. Родина этой птицы – Новый Южный Валлис; живет она в густых зарослях кустарника, в холмистых или скалистых местностях. В подобных местах лирохвоста можно слышать повсюду, но никак не видеть. Гульд проводил целые дни в кустах, был окружен птицами, слышал их звонкие, чистые голоса, но не мог увидеть ни одной из них, и только крайняя осторожность вознаградила его впоследствии за труды. Голос их, вполне соответствующий хорошо развитым певчим мускулам, чрезвычайно гибкий. Пение лирохвоста, смотря по местности, очень различно, так как состоит из собственных и заимствованных, или украденных, звуков. Это своеобразное пение напоминает чревовещание, которое удается слышать, подойдя лишь близко к певцу. «Птица эта, – говорит Бэкер, – обладает в высокой степени даром звукоподражания; чтобы дать понятие о том, как велика эта способность, я передам следующее. В Джинсланде расположен лесопильный завод. Там в праздничные дни, когда все тихо, можно часто слышать далеко в лесу лай собаки, человеческий смех, пение и карканье разных птиц, крик детей и между всем этим неприятный звук, производимый при оттачивании пилы. Все это издается одним и тем же лирохвостом, находящимся вблизи завода».

Пища этих птиц состоит большей частью из насекомых и червей: тысяченожек, жуков, улиток и др. Гнездо строится между стволами молодых деревьев довольно низко над землей из весьма различных материалов; оно всегда велико, продолговато и снабжено крышей. Лирохвост выводит птенцов только раз в год и кладет лишь одно яйцо, величиной с утиное; самка высиживает одна, самец же не только ее не кормит, но, по-видимому, даже и не посещает.

По мнению Фюрбрингера, дятловые (Pici) птицы, к которым он, кроме собственно дятлов, причисляет также медоведов, туканов и бородачей, являются группой, родственной воробьиным и лирохвостам; названные четыре рода птиц во многом сходны по внутреннему строению, но отличаются друг от друга образом жизни.

Настоящие дятлы (Picidae) отличаются вытянутым телом, крепким конусовидным клювом, короткими ногами, крепкие пальцы которых расположены попарно; в некоторых случаях задний палец не развит и тогда на ноге бывает лишь три пальца; все они снабжены большими, острыми когтями; крылья средней длины; хвост состоит из 10 больших и двух малых рулевых перьев; в оперении пух почти совершенно отсутствует и преобладают кроющие перья. Более всякой другой группы птиц дятлы допускают подразделение по окраске, и потому их называют черными, зелеными, пестрыми и т. д. Внутреннее строение дятлов представляет много особенностей; всего более замечателен их язык. Он очень вытянут в длину и с каждой стороны усажен пятью или шестью короткими, жесткими колючками, напоминающими зазубренное острие стрелы; две железы, расположенные вдоль сторон нижней челюсти, отделяют клейкую слизь, покрывающую длинную шейку языка.

Все особенности строения тела дятла приспособлены к его образу жизни; своими цепкими когтями он держится на отвесных стволах деревьев, а хвост предохраняет его от соскальзывания вниз; крепкий, острый клюв как нельзя лучше приспособлен к долблению; наконец, язык, благодаря своей тонкости, проникает в любое отверстие и может следовать за всеми изгибами проточенного насекомым хода.

За исключением Австралии и Мадагаскара, дятлы распространены по всем частям света. Образ жизни всех дятлов в существенных чертах весьма сходен. Большую часть времени они проводят, лазая по деревьям, и даже во время сна привешиваются к внутренним стенкам дупла. На землю они спускаются очень редко; неохотно пролетают они также большие расстояния, но это происходит, вероятно, вследствие беспокойного нрава, который заставляет их исследовать едва ли не каждое попадающееся на пути дерево. Долбя своим клювом, дятел откалывает большие или меньшие куски коры, открывая таким образом убежища насекомых, вытаскивает их своим языком и проглатывает. Различные насекомые, во всех стадиях их развития, главным образом живущие в деревьях, под корой или в древесине, составляют любимую пищу большинства дятлов; некоторые виды едят также разные ягоды и семена и даже устраивают кладовые, в которых сохраняют их; а некоторые американские виды, как рассказывают, грабят иногда других птиц и поедают их яйца и птенчиков.

Голос дятлов, в особенности тот звучный, напоминающий хохот, крик, который далеко раздается по лесу, звучит замечательно весело, и потому понято, что дятел принадлежит к одним из наиболее любимых человеком птиц; кроме того, дятлы производят музыку и иного рода: подвесившись к сухому суку, они быстрыми ударами клюва приводят его в колебание; этим вызывается громкий звук, который бывает слышен на расстоянии 11/2 версты. Гнездо помещается всегда в древесном дупле, выдолбленном самим дятлом; в сущности, гнездом служит просто дно дупла, выстланное щепками. Кладка состоит из 3–8 блестящих белых яиц, высиживаемых обоими родителями.

Надо постоянно напоминать людям, что дятлы приносят нам пользу и никогда не причиняют ни малейшего вреда; они истребляют самых опасных врагов леса, и в этом отношении заслуги дятлов неоценимы. Кроме того, они приносят еще и косвенным образом пользу, так как строят жилища нашим полезным птицам, гнездящимся в дуплах.

Наиболее известный представитель подсемейства зеленых дятлов (Picinae) – зеленый дятел (Picus viridis). Верхняя сторона тела – оливково-зеленого цвета, верхняя часть головы и затылок – ярко-красные, нижняя часть туловища – желтовато-белая, хвостовые перья – черные с бурыми поперечными полосками. Зеленый дятел водится во всей Европе, кроме Испании и северных окраин; всего охотнее он поселяется в местностях, где рощи чередуются с открытыми полями.

Эта птица выказывает ту же неугомонность и неутомимость, как и все его родичи. Лазает она так же ловко, как и они, а своим умением ходить по земле превосходит всех других дятлов. Жизнь ее протекает приблизительно следующим образом. Рано утром зеленый дятел оставляет свое ночное убежище и пускается странствовать. Он перелетает с дерева на дерево, обыскивая их снизу вверх; если приблизиться к нему в это время, то дятел быстро перебегает на противоположную сторону, лезет выше и вдруг незаметно покидает дерево с громким, ликующим криком. До полудня он успевает осмотреть не менее 10 деревьев, не пропуская притом ни одной муравьиной кучи. Летом, когда трава на лугах скошена, он много бегает по земле, ища червей и гусениц; зимой же посещает склоны, с которых стаял снег, и выискивает здесь насекомых. Приручение старых дятлов почти невозможно вследствие их буйного, неукротимого нрава.

Близким родственником зеленого дятла оказывается седой, или седоголовый, дятел (P. viridicanus). Область его распространения обнимает большую часть Европы и всю Сибирь, до Персии и Японии. Он разделяет участь черных и зеленых дятлов, так как с каждым годом количество этих птиц заметно уменьшается. Характером и поведением седоголовый дятел настолько напоминает своего ближайшего родича, что нужна значительная опытность, чтобы отличать их друг от друга.

В Америке существует род зеленых дятлов, называемых шилоклювыми дятлами (Colaptes), заключающий около 40 видов.

Из них наибольшей известностью пользуется золотистый дятел (C. auratus); оперение его очень пестрое; стволы у маховых перьев оранжево-желтые, у хвостовых – красные. Он распространен по всей восточной части Соединенных Штатов. Ни один из известных мне дятлов не переносит так легко неволи, как золотистый, который представляет в клетке очень любопытное зрелище.

В южн. и зап. штатах С. Америки, кроме золотистого дятла, встречается сходный с ним вид – медный дятел (C. mexicanus), отличающийся более темными красками.

В то время, как большинство дятлов преимущественно отыскивают пищу на деревьях, существуют и такие, которые охотятся на земле; сюда относятся полевой дятел (C. campestris), населяющий безлесные равнины Ю. Америки; он питается термитами и муравьями, чрезвычайно многочисленными в этих равнинах, и приносит, таким образом, значительную пользу земледелию. Полет и голос его такой же, как и у его европейских родичей.

Переходим теперь к подсемейству пестрых дятлов (Dendrocopinae), заключающему 150 видов.

Первый род этого подсемейства – черные дятлы (Driocopus), к которым принадлежат самые крупные и сильные виды; все они отличаются черной окраской и оперением головы, нередко образующим хохол.

Наш желна, черный дятел (Driocopus martius), отличается ярко-красным цветом верхней части головы. Родиной черного дятла может считаться вся Европа, поскольку она покрыта лесами; он поселяется в больших лесах, преимущественно таких, где его не беспокоят люди и где хоть изредка попадаются высокие, толстые деревья.

Наш желна чрезвычайно резвая, быстрая на лету, пугливая, ловкая и сильная птица. Большие муравьи и их куколки, а также всевозможные древесные насекомые, особенно личинки вредных жуков, составляют пищу этой птицы; чтобы добраться до древесных ос и их личинок и до подтачивающих дерево жуков, он отщепляет большие куски от деревьев, а муравьев ловит подобно муравьеду, т. е. приклеивая их к своему липкому языку.

В начале апреля желны приступают к постройке гнезда; они закладывают его в дерево с выгнившей сердцевиной. Во время насиживания самец и самка правильно сменяют друг друга. При хорошем уходе удается довольно долго держать молодых в неволе и даже до известной степени приручить их.

Настоящие пестрые дятлы (Dendrocopus) являются самыми совершенными представителями отряда, так как почти исключительно держатся на стволах деревьев и лишь изредка спускаются на землю.

Самый известный из них обыкновенный, или большой пестрый, дятел (D. major). Оперение его действительно необыкновенно пестро: верхняя часть тела – черная; пятна по сторонам шеи, бока головы и плечевое зеркальце – белые; зад и нижние перья хвоста – ярко-пурпуровые, нижняя часть тела – белая. Его отечеством следует считать всю Европу и Сибирь, а любимым местом пребывания – дремучий лес, преимущественно сосновый и тополевый, а также сады.

Пищу большого пестрого дятла составляют насекомые, орехи и ягоды; это истинный охранитель лесов, и его следует всячески щадить. При устройстве гнезда он выказывает большую нетерпеливость: одновременно начинает готовить место в разных дуплах, а еще охотнее отыскивает такое дупло, в котором он или какой-нибудь из его собратьев уже гнездился.

Пойманные пестрые дятлы в высшей степени занимательны. Часто они необыкновенно привязываются к человеку. Гиртаннер рассказывает по этому поводу следующее: «Одному из моих питомцев, ставшему уже вполне самостоятельным, я хотел возвратить свободу и выпустил его летать по лесу. Но когда я решил было удалиться, он начал испускать призывные крики, полетел за мной и сел на меня; в конце концов мне ничего не оставалось более, как взять его обратно домой. Другой дятел был настолько ручным, что пользовался правом постоянно улетать и прилетать; он всегда откликался на мой свист и прилетал обратно».

Вертиголовки (Jynginae) водятся исключительно в Старом Свете. Тело их вытянутое, шея длинная, крылья короткие и мягкие, клюв короткий, прямой и конически заостренный; ноги сильные, с четырьмя попарно расположенными пальцами; язык сильно вытянут и лишен зазубрин, свойственных дятлам.

Наша вертиголовка, вертишейка (Jynx torquilla), сверху пепельно-серая с темными крапинками, снизу белая с немногими треугольными пятнышками, маховые перья с красными и бурыми полосками. Они населяют почти половину земного шара, но родина их лежит в Ср. Европе и Ср. Азии; в Ср. и Южн. России она повсюду обыкновенна.

Местом своего гнездования вертиголовка выбирает области, богатые старыми деревьями, но не сплошь заросшие ими. Она не боится человека и охотно поселяется в непосредственной близости домов, например, в садах. Это ленивая, довольно неуклюжая птица, двигающаяся лишь тогда, когда это очень необходимо; в ней вовсе не замечается неутомимости, резкости дятлов и других летающих птиц.

Птичка эта выказывает необыкновенную способность вертеть шеей, благодаря которой она и приобрела одинаковое название почти на всех языках. Все необыкновенное ее раздражает, заставляет строить гримасы, которые тем страннее, чем больше она бывает испугана. «Она вытягивает шею, – говорит Науман, – нахохливает головные перья и распускает хвост веером; или же она вытягивает все туловище, наклоняется вперед, закрывает глаза и испускает странное глухое воркование». Не подлежит никакому сомнению, что всем этим вертиголовка хочет напугать своего врага. Любимая пища ее – муравьи, почему испанцы и называют вертиголовку муравьедкой; она уничтожает все мелкие породы их, но охотнее ест куколку, нежели самих насекомых: при случае она питается гусеницами или другими личинками и куколками. Ее язык, который может сильно вытягиваться в длину, оказывает ей большую услугу при добывании пищи: с помощью его она добывает живую пищу из расщелин деревьев.

Относительно помещения для гнезда вертиголовки очень неприхотливы: обыкновенно дупло освобождается от всякого сора, и на разрыхленном месте устраивается довольно плоское гнездовое ложе. В середине мая самка кладет 7–12 маленьких белых яичек; вылупившиеся из яиц птенцы почти голые, но скоро вырастают, так как оба родителя прилагают все старания, чтобы доставить им побольше корма; но они совершенно не заботятся о чистоте гнезда, которое в конце концов становится настоящей помойной ямой. Пойманные вертиголовки – один из самых занимательных комнатных птичек.

После дятлов наиболее многочисленным семейством дятловых птиц являются перцеяды, или туканы (Rhamphastidae) – птицы с несоразмерно большим, хотя довольно легким клювом, пилообразно зубчатым по краям. Они распространены в тропических странах Америки, где наряду с попугаями принадлежат к числу самых обыкновенных птиц. Тем не менее точные сведения об их образе жизни собираются с большим трудом. Чем они питаются – в точности неизвестно; в желудках их находили лишь плоды, зерна и растительные вещества; но Азара приписывает им грабежи птичьих гнезд, а Гумбольдт утверждает, что они едят и рыбу. В общем они, по-видимому, имеют много сходного с воронами: любопытны подобно им, сообща преследуют хищных птиц и собираются в больших количествах, чтобы дразнить врага. Американские дикари часто употребляют красивые перья туканов для украшения.

Род перцеядов (Rhamphastus) характеризуется огромной величины клювом, сильными, высокими, длиннопалыми ногами, коротким, широким хвостом, небольшими крыльями; блестяще-черный цвет является основным цветом оперения, на котором выступают красные, белые или желтые пятна.

Самый крупный вид этого рода – большой тукан, или токо (R. magnirostris), водящийся в возвышенных частях Ю. Америки. В Сев. Америке его заменяет несколько меньших размеров красноклювый перцеяд (R. erythrorhynchus); в береговых же лесах Бразилии живет оранжевый перцеяд (R. temminckii).

Перцеяды держатся обыкновенно высоко на верхушках больших деревьев; там они скачут по вершинам с большой ловкостью или, отдыхая, сидят на самых верхушках высоких стволов и испускают оттуда свои трещание и свистящие звуки. Все виды без исключения могут считаться подвижными, веселыми, пугливыми, но и любопытными птицами. С чрезвычайной осторожностью они избегают людей, и подкрасться к ним удается лишь очень опытным охотникам: они дразнят последних тем, что не отлетают от них далеко, но в известный момент улетают и всегда снова выбирают такие места, приближение к которым затруднительно. О размножении перцеядов нет еще подробных сведений. Туканы гнездятся в дуплах деревьев и кладут по 2 яйца; птенцы вскоре приобретают красивое оперение стариков. Всех перцеядов в Бразилии преследуют очень усердно, как из-за их мяса и красивых перьев, так и для приручения этих странных птиц. Чтобы избежать их совершенного истребления, дикари прибегают к весьма остроумному способу, стреляя для этой цели в птиц очень маленькими и весьма слабо отравленными стрелами; рана, причиняемая такой стрелой, слишком незначительна, чтобы убить, и слабый яд лишь ошеломляет птицу. Она падает вниз, перья ее выдергиваются, и через некоторое время птица снова приходит в себя, для того чтобы еще несколько раз быть подстреленной и ограбленной.

Воспитанные смолоду туканы принадлежат к числу занимательных пленников. «По образу жизни, – говорит Гумбольдт, – и по нраву они напоминают ворон. Это смелые, легко приручаемые птицы; они обживаются в доме, крадут все, что могут захватить, часто купаются и охотно ловят рыбу на берегу реки».

К небольшим порхающим птицам (Macrochires) относятся два мало сходных друг с другом семейства: стрижи и колибри.

«Между всеми другими существами колибри, без сомнения, самые красивые по строению тела и по великолепному оперению. Драгоценные камни и металлы, которым человек сообщает особый блеск своим искусством, нельзя и сравнивать с этими живыми самоцветными камнями. Маленьких колибри следует решительно считать образцовыми произведениями природы. На долю этой крошечной любимицы досталось все: легкость, быстрота, ловкость, грация движений и богатый наряд». Так пишет Бюффон со свойственным ему красноречием; и все последующие натуралисты, даже самые серьезные, вместе с ним восхищаются этими прелестными птицами.

Величина колибри (Trochilidae) колеблется в довольно широких пределах: одни ростом с маленькую мухоловку, другие не больше шмеля. Туловище обыкновенно вытянутое или кажется таким вследствие того, что хвост почти всегда длинный; клюв шиловидный, иногда по длине равный туловищу или даже длиннее его; ножки колибри необыкновенно малы и нежны, когти чрезвычайно остры и тонки; крылья узкие, длинные, согнутые в виде сердца. Оперение довольно твердое и, в сравнении с величиной птицы, очень густое. Из особенностей внутреннего строения колибри замечательно устройство языка; последний состоит из двух сросшихся при основании нитей, которые внутри полы и наполнены воздухом.

Солнечные колибри (Phaethornis) отличаются тонким, слабо изогнутым, длинным клювом и тусклым оперением.

Бразильский отшельник (Phaethornis superciliosus) принадлежит к числу крупных видов и водится в Северной Бразилии.

Лесные колибри (Lampornithinae) также принадлежат к крупным видам; клюв их несколько длиннее головы, прямой или слабо согнутый.

Типическим представителем этого подсемейства является манго (L. mango), водящийся повсюду в Бразилии; оперение его – бронзово-зеленого цвета с медным отливом.

Горные колибри (Oreotrochilus) отличаются толстым, средней длины клювом и коротким, как бы обрубленным хвостом; оперение блестящее, синее или зеленое, различное у обоих полов.

Один из самых великолепных горных колибри – чимборасовый колибри (Or. chimborazo), которого встречали только на Чимборасо, на высоте 4,5 тысячи метров.

Яхонтовые колибри (Topaza) по строению крыльев похожи на горных колибри.

Топазовый колибри (Topasa pella) великолепием оперения может соперничать со всем другими видами; туловище его медно-красное, переходящее в гранатовое с золотистым отливом; хвост зеленый, маховые перья коричневые; живет, по-видимому, исключительно в Гвиане.

Цветочные колибри (Heliotrichinae) отличаются довольно большим ростом. Относящийся сюда род цветковых колибри (Heliothrix) имеет своим представителем ушастого колибри (H. aurita); спина и бока его ярко-зеленые, маховые перья черновато-серые, а нижняя часть тела чисто-белого цвета; живет по всей береговой полосе восточной части Южной Америки.

Рубиновый колибри (Trochilus colubris), относящийся к этой группе, водится в восточной части Соед. Штатов.

Особенно красивые птицы – это эльфы (Lophornis), самцы которых обладают великолепными воротниками на шее. Для описания я выберу великолепного эльфа (L. ornata). Туловище его бронзово-зеленого цвета, хохолок – красновато-коричневый; перья воротника красно-бурого цвета с блестящими зелеными кончиками. У самки все цвета более тусклые и отсутствуют воротники, хохолок и блестящее пятно у клюва, свойственное оперению самцов.

Колибри живут исключительно в одной Америке и более других птиц характерны для этой части света. Они встречаются здесь всюду, где только могут расти цветы, и распространены не только по всем широтам, но поднимаются и на высокие горы: на Андах они порхают еще у самой границы вечных снегов; посещают кратеры действующих и потухших вулканов, куда едва ли проникает какое-либо другое позвоночное. Каждая страна и каждая местность имеет свои особые виды колибри; не только отдельные горы и долины, но многие леса и степи, а иногда даже еще более ограниченные местности имеют свои особые виды.

Вследствие зависимости колибри от флоры оказывается, что тропические страны Америки особенно богаты ими. Однако ошибочно было бы предполагать, что колибри предпочитают леса низменностей, где растительная жизнь достигает высшего развития; согласно последним исследованиям, следует принять, что самое большое число видов колибри встречается в гористых странах Юж. и Ср. Америки. Особенно благоприятной страной для колибри является, по-видимому, Мексика: она служит отечеством более чем 1/5 всех известных нам видов этих птиц. «Они украшают, – говорит Гульд, – своей неподражаемой роскошью оперения трещины вулканических пород, оживляют страны, куда люди никогда не заглядывают, и придают жизнь холодной пустыне».

Еще с точностью не определено, можно ли считать вполне оседлыми птицами тех колибри, которые не предпринимают дальних перелетов. Все виды перелетают с одного места на другое, смотря по времени года и, главным образом, по времени цветения различных растений; кроме времени гнездования, они постоянно странствуют.

Полет определяет всю жизнь колибри и вполне характеризует их; ни одна птица не летает так, как они, и, следовательно, по полету их нельзя и сравнивать с другими птицами. «Как удивительна, – говорит Гульд, – должна быть организация этих птичек, доставляющая им возможность производить и так долго продолжать дрожательные движения их крылышек. Птица эта не машет плавно крыльями, как ласточка или стриж, но постоянно трепещет ими с изумительной быстротой, когда перелетает с цветка на цветок или проносится по воздуху на большое расстояние над деревьями или рекой; когда колибри останавливается около какого-нибудь предмета, то движения его крыльев так быстры, что по сторонам тела птички видишь лишь туманный полукруг». Пока колибри остается на одном месте, крылья его не производят никакого шума, но когда он быстро подвигается вперед, то слышно довольно резкое жужжание. Глядя на них, приходит мысль рассматривать колибри как оперенную бабочку. Бэтс уверяет, что ему только после продолжительного рассматривания удалось отличить от колибри бабочку титана; он же говорит, что ему неоднократно случалось стрелять в бабочку вместо колибри, так как полет и остановка на воздухе над цветами у бабочек совершенно такие же, как и у колибри. Некоторые путешественники упоминают о великолепной игре цветов, которая замечается у этих птиц во время полета; но это не вполне справедливо. Во время летания прекрасный цвет оперения колибри вовсе не заметен: блестящие цвета видны лишь тогда, когда птички держатся на месте – когда они парят около цветов или садятся на ветку для отдыха. На землю колибри спускаются очень редко.

По давно сложившемуся мнению, ни один колибри не может петь. Вообще это верно, но существуют наблюдения, утверждающие противное. Принц фон Вид говорит, что голос колибри состоит из едва заметных тихих звуков. Бурмейстер со своей стороны замечает, что когда они садятся для отдыха на ветку, то иногда бывает слышен их слабый чирикающий голос, так что они ни в коем случае не могут быть названы немыми. Большинство других наблюдателей упоминают лишь о резких и грубых звуках.

Внешние чувства колибри развиты хорошо и довольно равномерно; сильно развитый и выпуклый череп указывает на сильное развитие головного мозга и заставляет предполагать, что и душевные качества колибри достигают довольно высокой степени развития. Слишком большое доверие к человеку, конечно, часто их обманывает и делает нередко жертвами своей излишней смелости.

Что касается пищи колибри, то прежде полагали, что он питается сладким соком цветов, но Балье решительно отвергает это мнение и доказывает, что колибри питается насекомыми.

Почти все колибри – настоящие дневные птицы: они любят жару и сильно страдают во время холода. Несмотря на это, многих из них следует считать сумеречными птицами, которые вылетают на добычу только в утренние и вечерние часы, а во время полудня отдыхают в тени больших деревьев. Некоторые путешественники говорят о целых роях колибри, другие же утверждают, что колибри появляются лишь поодиночке. «Я могу из собственного опыта сказать, – говорит принц фон Вид, – что оба эти мнения верны, так как часто нам в течение нескольких минут приходилось убивать очень много колибри одного и того же вида, хотя обыкновенно они показываются только поодиночке». Два самца одного вида никогда не могут мирно встретиться, но тотчас же начинают между собой ссору и драку; нельзя себе представить, чтобы два колибри одного и того же вида мирно обыскивали одновременно цветы на одном и том же дереве. Сальвин уверяет, что некоторые колибри своей драчливостью мешают охотнику, так как прогоняют всех родичей, которые приближаются к дереву, где они поселились. «Мне кажется, – говорит он, – что споры и драки составляют их главное занятие. Как только один колибри всовывал свой клюв в цветок, другой выказывал свое расположение к тому же цветку, и тотчас начиналась драка». В сравнении со своей крошечной величиной, это в высшей степени раздражительные и гневные создания; они с яростью бросаются на маленьких сов, довольно больших соколов и даже с заметной дерзостью приближаются к человеку.