7. Колесничные кони

Обычно для упряжки выбирали лошадей несколько худших, чем для верховой езды. Так, на памятниках ахеменидского времени подчас можно различить изображения верховых нисейских жеребцов и упряжных менее крупных горбоносых животных¹⁰⁹. К тому же, по документам Ассирийской империи известно, что для колесницы могла использоваться определенная порода коней из Нубии (kusaya), тогда как верховыми животными служили маннейские кони – mesaya, т. е. месайские кони, из северо-западного Ирана¹¹⁰. Ритуальные колесницы и ездовые двуколки высшей знати могли иметь самую ценную из древних лошадиных пород – нисейскую¹¹¹. Это особенно ясно видно на ассирийских рельефах, где выделяется рослая порода коней, которые запряжены в царскую колесницу, тогда как у простых воинов были небольшие кони¹¹².

Парадная колесница, которую ведет возница в парадном придворном одеянии эламского покроя. Фрагмент рельефа Ападаны в Персеполе (начало V в. до н. э.). Показано лишь два коня и соответствующее количество вожжей. Возможно, это и есть бига, но, так же вероятно, данная упряжка представляла собой квадригу, у которой не показана еще пара коней. Отметим точность передачи деталей. Периметр кузова украшен обкладками с идущими друг за другом львами. Поперечные полосы на кузове, вероятно, представляют собой или просто узор, или ремни, укрепляющие конструкцию. Колчан висит на борту кузова. Двенадцатиспичное колесо удерживается на месте антропоморфной чекой.

Воспроизведено по изданию: Littauer М. A., Crouwel J. Я. Wheeled Vehicles and Ridden Animals in the Ancient Near East. Leiden; Kòln, 1979. Fig. 80

Фрагмент цилиндрической печати, представляющая охоту царя Дария I (рубеж VI–V вв. до н. э.). British Museum 89132, London. Имя царя указано в надписи. Сам монарх представлен в типичном дворцовом платье и короне. Хотя на печати показан один конь, но, очевидно, колесница была квадригой. К заднему краю кузова колесницы прикреплена петля для удобства восхождения на колесницу. На бортах кузова видим крестовидные узоры, которые, возможно, происходят от обычая прикреплять на борту крест-накрест колчаны.

Воспроизведено по изданию: Littauer М. A., Crouwel J. Н. Wheeled Vehicles and Ridden Animals in the Ancient Near East. Leiden; Kòln, 1979. Fig. 81

Колесничных коней, видимо, специально обучали для боя с гоплитами, ведь лошадь животное довольно пугливое (Hdt., VII,88; Plut. Marc., 6; Procop. Bel. Pers., 1,18,48). Элиан сохранил нам элементы тренинга персами своих коней, видимо, верховых, хотя, вероятно, похожим же образом обучались и колесничные лошади (Ael. Nat. an., XVI,25): «Персы, чтобы не были у них кони пугливыми, приучают их шумом и медным бряцанием, и еще они звонят в колокольчики, чтобы никогда они не боялись в битве шума паноплий и стука мечей о щиты. И чучела мертвецов, наполненные соломой, они им подкладывают, чтобы они стали приученными мертвых в битве топтать и чтобы не боялись этого, словно чего-то страшного, однако, потом в гоплитских делах они не будут бесполезными». Известно, что конь очень восприимчив к шуму и, следовательно, очень пуглив¹¹³. Поэтому животных приучали именно не бояться шума. Так, в «Махабхарате» (VII,137,2), как особое достоинство лошадей, упоминается их безразличие к шуму. Мавретанские кони отличались тем, что их не пугали копий и труб (Hipp. Cantab., 1,14)¹¹⁴. Вместе с тем, верховых коней обучали специально бросаться на противника или его лошадь¹¹⁵. Кроме того, поскольку конь обычно перескакивает через предпятствие, в данном случае – через лежащего человека, который мог быть как мертвым, так и притворившимся, то животное обучали топтать это тело, чтобы лежащий не вскочил и не напал на верхового с тыла. Впрочем, очевидно, данный элемент тренинга был характерным для верховых, а для упряжных коней.

8. Защитное вооружение колесничных коней

Конь в течение боя довольно стойко переносит ранения, но после сражения он становится надолго недееспособным или же вообще выбывает из строя¹¹⁶. Поскольку конь – животное крайне дорогое, его по возможности прикрывали различными элементами защиты¹¹⁷. В целом, развитие доспеха для верховых и колесничных коней шло в Передней Азии в одном русле, хотя броня упряжных животных имела и некоторые специфичные особенности, которые объясняются особенностями их использования. По-видимому, сами доспехи коней, запрягаемых в серпоносную колесницу, предоставляло государство. На Ближнем Востоке в течение второй половины VI в. до н. э. невооруженная боевая колесница постепенно исчезает и единственной боевой колесницей с середины V в. до н. э. становится серпоносная квадрига.

Каменная головка коня из Зенджирли (ок. VIII в. до н. э.). Vorderasiatisches Museum 3008, Berlin. Под перекрещивающимимся ремнями оголовья находится квадратный налобник.

Воспроизведено по изданию: Littauer М. A., Crouwel J. Н. Wheeled Vehicles and Ridden Animals in the Ancient Near East. Leiden; Koln,1979. Fig. 63

Поскольку изображений персидских боевых колесниц с конями, защищенными доспехами, не сохранилось, то для реконструкции конской брони нам остаются лишь письменные источники и сравнительный анализ изображений. Ксенофонт – единственный античный автор, кто упоминает доспех для лошадей, запряженных в серпоносную колесницу. Так, он рассказывает (Xen. Cyr., VI,1,51), что царя Сузианы Абрадат «снарядил коней своей колесницы сплошной медной защитой». Однако, Абрадат – это один из главных героев «Киропедии», обладающий уникальной боевой колесницей, запряженной восьмью конями, поэтому можно было бы предположить, что писатель придал ему героическое военное снаряжение, чтобы этим выделить своего героя. Однако, Ксенофонт оставил нам еще два свидетельства. Так, Кир Великий перед битвой при Фимбрарах упоминает, описывая мощь персидской армии (Xen. Cyr., VI,2,17), что в колесницах «и кони были забронированным». А несколько ниже автор романа уже предельно ясно называет составляющие данного доспеха (Xen. Cyr., VI,4,1): воины Кира «вооружили так же и коней налобниками и нагрудниками, и еще верховых – набедренниками¹¹⁸, а бывших под колесницами – набочниками (παραπλευριδίας)»¹¹⁹. Практически те же части конской защиты приводит и антиквар Юлий Поллукс (1,140): налобниками, наглазниками,

«Защищаются так же и кони оружием: нащечниками, нагрудниками, набочниками, набедренниками, наголенниками». Далее он обобщает (1,141): «коней называют бронированными (έθωρακισμένοι), защищенными (πεφραγμένοι), снаряженными (ώπλισμένοι)»· Естественно, автор собрал тут практически все детали конского защитного снаряжения, известные к середине II в. н. э., однако большинство предметов вооружения появились еще задолго до века Антонинов. Остановимся на данных частях брони подробнее.

Наиболее распространенный вид конской защиты – налобник (προμετωπιδίον). Лексикон «Суда» объясняет данное слово по его этимологии: налобник – то, что впереди лба» (Suid. s. ν. προμετωπιδίον). Данный термин впервые встречается у Ксенофонта¹²⁰. К сожалению, собственно персидских налобников не найдено. Если же обратиться к истории данного элемента защиты, то увидим, что во II тыс. до н. э. его еще не было. В ассирийское же время, начиная с IX в. до н. э., получают распространение пластины, расположенные на верхней части головы лошади, которые, по-видимому, имели как декоративную, так и защитную функцию¹²¹. Возможно, в последней трети VIII в. до н. э. появляются и петельчатые двусоставные налобники, которые ассирийцы использовали вместе с «подушечкой», размещенной на челке коня¹²². Из такого покрытия, путем его увеличения, и возник налобник, в его классической узкой шестиугольнообразной форме. Московский оружиевед М. В. Горелик (1946–2015) полагал, что персидские налобники должны были походить на скифские и греческие¹²³. Однако, у нас есть и более близкие и более ранние типы защиты лба коня, происходящие с Кипра. Это – вытянутые, узкие плоские пластины из бронзы, идущие от налобного к нахрапному ремню оголовья, датируемые VIII–VII вв. до н. э.¹²⁴ Подобная защита для головы коня, вероятно, продолжала существовать и у персов.

Бронзовый налобник для колесничного коня. Могила № 3 некрополя Саламина на Кипре (конец VIII в. до н. э.).

Воспроизведено по изданию:

Littauer М. A., Crouwel J. Н. Wheeled Vehicles and Ridden Animals in the Ancient Near East. Leiden; Koln, 1979. Fig. 74

Следующая деталь конского доспеха, описанная Ксенофонтом – нагрудник (προστερνίδιον; ср.: Poll., 11,162). Причем сам данный термин опять же встречается впервые у Ксенофонта, ведь Геродот, рассказывая о доспехах, которыми массагеты защищают своих коней, дает лишь их описательное обозначение (Hdt., I, 215): «…они одевают бронзовые панцири на груди коней».

Вероятно, нагрудник развился из подперсья и первоначально был из мягких материалов, но уже в середине II тыс. до н. э. его стали покрывать металлическими пластинами¹²⁵. Примечательно, что само греческое слово προστερνίδιον могло означать и нагрудный ремень, который, к примеру, позднее, в римскому императорскую эпоху, иногда был с бронзовой обкладкой¹²⁶.

Бронзовый нагрудник для колесничного коня. Могила № 3 некрополя Саламина на Кипре (конец VIII в. до н. э.).

Воспроизведено по изданию: Littauer М. А., Crouwel J. Н. Wheeled Vehicles and Ridden Animals in the Ancient Near East. Leiden; Koln, 1979. Fig. 75

В Ассирии и в Урарту в начале IX в. до н. э. существовал двусоставный цельнобронзовый конский нагрудник, который с середины этого столетия приобретает месяцевидную форму¹²⁷. И только позднее, в VI–V вв. до н. э., возможно, из Средней Азии распространилось ламеллярное или чешуйчатое прикрытие для груди животного, которое, впрочем, стали употреблять для верховых коней (Hdt., 1,215; Curt., IV,9,3; Arr. An., Ill,13,4)¹²⁸. Похоже, что M. В. Горелик полагает, что у всех коней, верховых и упряжных, мог быть чешуйчатый нагрудник¹²⁹. Однако, мне кажется, что Ксенофонт все же говорит о традиционном бронзовом нагруднике, экземпляры которого, датированные концом VIII–VII вв. до н. э., известны по раскопкам в некрополе Саламина (Кипр) и который отчетливо показан на позднехеттском рельефе из Сак-чегёзу, а так же на ассирийских изображениях¹³⁰. По форме на них похожи и греческие бронзовые нагрудники для верховых коней из Южной Италии, что ясно свидетельствует о совершенстве и удобстве их конструкции¹³¹.

Последний элемент конской защиты, упомянутый Ксенофонтом, – это набочник (παραπλευρίδιον). Поллукс (11,167) так поясняет значение данного слова: «Оружие около боков коней». Данный предмет – это так же довольно древняя защитная деталь, известная еще по табличкам из Нузи, изображениям из Палестины и Кипра. Эта часть доспеха, скорее всего, возникла из попоны, которую уже в XV в. до н. э. стали усиливать металлическими деталями¹³². Позднее, в начале I тыс. до н. э., мы встречаем уже целые чешуйчатые или ламеллярные покровы для колесничных коней¹³³. В первой половине VII в. до н. э. в Ассирии получает развитие и иной тип защиты коня, сделанный из мягких материалов и закрывающий животное от головы до хвоста.¹³⁴ Хотя Дж. Андерсон считал, что персидские упряжные кони имели подобную защиту из одного цельного покрытия, однако, как справедливо предполагает российский археолог В. П. Никоноров, такие доспехи в дальнейшем не получили развития¹³⁵. По-видимому, и Ксенофонт говорит не об этом типе брони, ведь он называет ее медной/ бронзовой. Однако, английский историк Дункан Хед считает, что бронзовые доспехи коней для времени Кира II – это слишком ранняя дата их появления, он склоняется к тому, что в данный период защита колесничной упряжки была лишь из мягких материалов¹³⁶. Но ведь есть и непосредственные находки металлических частей данных доспехов из Урарту и Кипра, которые датируются даже более ранним временем и предполагать, что они позднее каким-то образом исчезли из употребления, вероятно, не стоит.

Охота с колесницы на льва. Деталь рельефа из Сакчегёзу на юге-востоке Турции (первая половина VIII в. до н. э.). Vorderasiatisches Museum 971, Berlin. Тяжелая колесница ближневосточного типа. Конь защищен наглазниками, месяцевидным нагрудником и пластинчатой попоной.

Воспроизведено по изданию: Lìttauer М. A., Crouwel J. Н. Wheeled Vehicles and Ridden Animals in the Ancient Near East. Leiden; Kòln, 1979. Fig. 58

В общем, скорее всего, и персы защищали своих колесничных коней традиционной ламеллярной или чешуйчатой попоной. М. В. Горелик предполал, что такие набочные брони для лошадей персы изготавливали по финикийским образцам¹³⁷. Однако, судя по изображениям, следует скорее говорить о сиро-анатолийской традиции. Хотя в восточных письменных источниках эпохи Ахеменидов данная защита лошади, насколько мне известно, не упоминается, но существуют попытки реинтерпретировать один предмет в списке оружия и снаряжения, требуемого в 421 г. до н. э. Гадаль-ямой для службы в качестве всадника, как бронированный чепрак (UCP. 9.275)¹³⁸. Подобная армированная попона, появилась как предмет снаряжения упряжного коня, позднее же она перешла и к верховому коню. Как указывает В. П. Никоноров, такую деталь защитного вооружения коней продолжали употреблять до III–IV вв. н. э.¹³⁹ Однако, отличие таких поздних защитных покровов от более древних состоит в том, что защитный чепрак уже в эпоху эллинизма, по существу, представлял собой соединение в одно целое нагрудника и набочников. Арриан в «Тактике» называет эту часть брони коня еще традиционно – παραπλευρίδιον (Arr. Tact, 4Д; 34,8), по главному элементу – защите боков коня. Поскольку он указывает на то, что кони катафрактов носили лишь налобники и набочники, то совершенно ясно, что речь идет именно о такой броне. Подобные же экземпляры доспеха были найдены при раскопках в Дура-Европос¹⁴⁰.

Колесница. Золотая фольга из Амафунта на Кипре (ок. VIII в. до н. э.). Обратим внимание на пластинчатую броню коня.

Воспроизведено по изданию: Studniczka F. Der Rennwagen im syrish-phònikischen Gebiet // JKDAI. Bd. 22. 1907. Abb. 11

Существовал и еще один элемент защиты коня, который Ксенофонт не упомянул, возможно, не считая его защитным снаряжением, это – наглазники (παρωπίοα). Однако, Поллукс вставил их в список вооружения коня (Poll., 1,140; ср.: Х,53). Еще в документах из Мари в каталоге форнитуры для колесниц упоминаются кожанные наглазники¹⁴¹. С середины II тыс. до н. э. шоры были довольно широко распространены в Восточном Средиземноморье, а позднее, в первой половине I тыс. до н. э., они проникали оттуда даже в Грецию¹⁴². Обычно наглазники были из бронзы и, судя по кипрским находкам, снаружи они могли украшаться инкрустацией в виде глаза¹⁴³. У ассирийцев и персов они, вероятно, использовались не столь часто¹⁴⁴. И, возможно, еще и из-за того, что наглазники не были типичными для иранцев¹⁴⁵, Ксенофонт на них и не указал. Это же предположение можно отнести и к нащечникам (παρήιοα), которые обычно так же делались из бронзы или слоновой кости (Нот. II., IV, 141–142)¹⁴⁶.

Колесница-бига, кони в которой защищены чешуйчатой попоны. Фрагмент пексиды из слоновой кости сирийского стиля из юго-восточного дворца в Нимруде, вероятно, происходит из Хамата в Сирии (конец IX – конец VIII вв. до н. э.). Колеса с 5–6 спицами вертятся вокруг оси, расположенной под задней частью пола кузова, где стоят два человека. Снизу бежит собака, что подтверждает охотничий контекст сцены.

Воспроизведено по изданию: Amadasi М. G. L’iconografia del carro da guerra in Siria e Palestina. Roma, 1965. Fig. 27.2

Охота на быка с колесницы. Пластина из слоновой кости сиро-финикийского типа из Форта Салманасанара (730–720 гг. до н. э.). Показана колесница ближневосточного типа, но экипаж в ней – египтяне.

Воспроизведено по изданию: Amadasi М. G. L’iconografia del carro da guerra in Siria e Palestina. Roma, 1965. Fig. 28.3

а) Каменная головка коня из Зенджирли (примерно VIII в. до н. э.). Vorderasiatisches Museum 3004, Berlin. Видим небольшой узорчатый налобник и наглазники, вероятно, из бронзы. б) Бронзовый наглазник, инкрустированный глазом из слоновой кости. Могила 3 некрополя Саламина на Кипре (конец VIII в. до н. э.).

Воспроизведено по изданию: Littauer М. A., Crouwel J. Н. Wheeled Vehicles and Ridden Animals in the Ancient Near East. Leiden; Kòln, 1979. Fig. 64, 73

Упомянутых Поллуксом конские наголенники (περικνημίδες), вероятно, относятся к более позднему периоду. Возможно, описание Судой (s. ν. θώραξ) доспеха коня парфянского катафракта, где лошадь защищена вплоть до копыт, и следует понимать в том смысле, что животное прикрыто еще и такими наголенниками¹⁴⁷.

Далее обратим внимание на то, что ни Ксенофонт, ни Поллукс не говорят о защите шеи коня. Упоминание о данной части доспеха коня мы не найдем и у античных военных теоретиков, о ней говорят лишь византийские авторы, которые называют эту деталь брони περιτραχήλιον (Anon. Byz. Tact., 17,3; Mauric., 1,2,3; Leo. Tact., 6,8)¹⁴⁸. Впрочем, уже в египетские колесницы периода Нового царства были запряжены кони, верх шеи которых был покрыт защитой из мягких материалов. Одна терракотовая головка упряжной лошади с Кипра, датированная концом VI в. до н. э., имеет, наряду с наглазниками и налобником, еще и покрытие шеи из нескольких секций¹⁴⁹. Впрочем, зачастую колесничный конь был в армированной попоне, но защиты шеи не имел. Да и ассирийские лошади, запряженные в боевую квадригу, в середине VII в. до н. э., все, кроме головы, защищались лишь покровом из кожи или войлока.

Терракотовая головка колесничной лошади. Кипр (ок. конца VI в. до н. э.). Ясно виден налобник в виде прямоугольной пластины, расширяющейся на носу животного; наглазники, возможно, инкрустированные; многосекцилнная защита шеи из органических материалов.

Воспроизведено по изданию: Karageorghis V. Salamis. Vol. III. Nicosia, 1967. Fig. 10

Чем же объяснить отсутствие защиты для шеи коня в описании Ксенофонта? Не забыл ли ее упомянуть греческий историк? Видимо, нет. Ведь и Арриан, описывая вооружение катафракта, в качестве элементов брони лошади упоминает налобник и набочник, но не защиту шеи (Агг. Tact., 4,1)¹⁵⁰. Да и у некоторых средневековых воинов кони или вообще не имели прикрытия шеи, или же у них был защищен только загривок, тогда как голова и все тело животного были покрыты броней¹⁵¹. Данным фактам можно привести несколько объяснений. Так, подобная защита могла отсутствовать из-за того, что шея лошади спереди отчасти прикрывалась опущенной вниз головой, защищенной налобником. Ведь Р. Лефевр де Ноэтт даже доказывал, что при античной системе упряжки нагрудный ремень, сдавливая дыхание коня, заставляет животное инстинктивно поднимать шею и в то же время опускать голову, которая таким образом прикрывает перёд шеи¹⁵², однако Жан Спрюитт, основываясь на своих опытах, в свою очередь, поставил под сомнение выводы Лефевра де Ноэтта о нерациональности античной упряжки, однако он прямо не указывает на неверность выводов майора о положении головы коня. Данное предположение исходит из того, что система запряжки древних была лишь менее удобной, чем современная, и, следовательно, не сдавливала грудь¹⁵³. Отсутствие защиты шеи можно объяснить еще и тем, что поражение коня в шею не сразу выведет его из строя. Так, например, полковник Дж. Денисон упоминает следующий случай под Буширом в Южном Иране (1857 г.): «Лошадь ротмистера Уренса была три раза ранена, пуля… вошла в шею лошади и вышла из загривка; движение лошади при этом не только не остановилось, но даже не замедлилось»¹⁵⁴. Кроме того, шея коня должна быть достаточно подвижна во время скачки, а так же, когда все тело животного было покрыто броней, видимо, именно по шее коней производились уколы стрекалом для направления их движения (ср.: Xen. Cyr., VII, 1, 29). В общем, вопрос о том, почему шея лошади не была покрыта броней, в то время, как все остальное тело животного было защищено.

Насколько же была распространено защитное вооружение у коней? Ведь Ксенофонт в эпизоде, описывающем реформирование колесниц Киром вообще не упоминает его (Xen. Cyr., VI, 1,27–30), и, возможно, это не случайно. Также и Курций, говоря о приготовлениях Дария III к битве при Гавгамелах, рассказывает, что ламеллярные доспехи были даны лишь верховым коням (Curt., IV,9,3), но не упряжкам, которых, как сообщает этот же автор, поражали в низ живота (Curt., IV,15,15). Поэтому можно предположить, что по причине дороговизны доспеха, армированное покрытие могло отсутствовать вообще. Да и стрельба была, хоть и частая, но не особенно эффективная, о чём, между прочим, говорят и незначительные потери сторон в ходе самого боя, ибо массовое избиение проигравших обычно происходило во время их бегства. Ведь, к примеру, еще в 1866 г., во время Австро-прусской войны, немцам для поражения одного врага требовалось в среднем по 143 выстрела¹⁵⁵. Что уж говорить о древнем метательном оружии, на которое могли повлиять различные природные явления (ср.: Liv., XXXVII, 41,1–4; Арр. Syr., 33)! Впрочем, упряжки высшей знати вполне могли иметь полный доспех, включая армированную защиту и для шеи животных. Теоретически можно предположить, что набочников не было у двух центральных коней в упряжке квадриги – они им, в принципе, просто не нужны.

Поскольку отсутствуют нарративные источники и изображения, сложно сказать, как изменилось вышеописанное защитное вооружение у коней, запряженных в серпоносную колесницу, в армиях Селевкидов и Митридатидов. Из деталей доспеха у упряжных коней, по всей видимости, остались лишь нагрудник и оголовье, которые и представлены на одном из барельефов алтаря Афины в Пергаме. Тут мы видим защиту для головы коня в форме маски и эллинистический, богато украшенный нагрудник, снабженный птеригами¹⁵⁶. Сложнее интерпретировать другой барельеф этого же алтаря, где мы видим трапецевидный предмет, состоящий из двух горизонтальных рядов вертикальных узких пластин. По поводу этого изображения единого мнения среди исследователей нет. Часть исследователей полагает, что на данном барельефе показан конский нагрудник¹⁵⁷, другие считают, что это кузов кельтской колесницы¹⁵⁸. Действительно, с одной стороны, можно подумать, что показан именно кузов, а не прикрытия груди коня, для которого данный предмет был бы слишком длинным. Но, с другой стороны, неясно зачем два кольца были закреплены на верхнем угле этой кабины, ведь такие кольца, скорее всего, служили для прикрепления ремней, держащих нагрудник. И, следовательно, кольца свидетельствует за то, что здесь представлена именно защита для коня. Таким образом интерпретация этого предмета, без привлечения другого сравнительного материала результата не дает.

Но, если мы обратимся к конструкции кельтских бит, то увидим, что колесница с кузовом не была типичной для галлов. Существуют лишь единичные свидетельства о существовании подобного вида колесницы у кельтов. Так, терракотовый фриз из Чивита-Альбы в Пицене (II в. до н. э.), который, по мнению Я. Стеда, показывает эпизод боя греков (скорее, этрусков) с кельтами, представляет колесницу с высоким, сплошным кузовом, открытым лишь сзади¹⁵⁹. Также и на барельефе этрусского саркофага из Кьюзи (I в. до н. э.) мы видим кельтскую бигу с цельным кузовом, который имеет возвышающиеся боковые углы¹⁶⁰. По этим изображениям ясно видно, что конструкция кузова галльской биги не имеет ничего общего с изображением на пергамском рельефе. Итак, скорее всего, на данном памятнике представлен именно конский нагрудник, сделанный из двух рядов пластин.

Пергамский рельеф из храма Афины Никефорос (первая треть II в. до н. э.). На рельефе представлены элементы кельтского (щиты, остроконечный шлем, колеса) и эллинистического оружия (шлем с маской, полотняный офицерский панцирь, конский наголовник с султаном).

Прорисовка А. В. Сильнова по изданию: Altertiimer von Pergamon. Bd. II: Tafeln. Berlin, 1885.Taf. XLIII

Совершенно очевидно, что и подобное оголовье, и такие нагрудники могли применяться как для верховых, так и для упряжных животными. Мы вправе предположить, что и кони серпоносных квадриг в эллинистический период прикрывались именно этими предметами защитного вооружения. Хотя и эти элементы могли быть не у всех упряжек, а, в первую очередь, у упряжек командиров. Отсутствие доспехов, в свою очередь, не могло способствовать увеличению эффективности атаки квадриг, а наоборот увеличивало возможность нанесения ранений конями и тем самым способствовало отражению нападения колесниц (Liv., XXXVII,41Д0; Front. Strat., 11,3,17; Арр. Syr., 33).

Итак, в ахеменидское время полностью снаряженный упряжной конь имел на себе узкий бронзовый налобник, цельнометаллический нагрудник и лямеллярные или чешуйчатые набочники. Персидский доспех для лошади, запряженной в боевую квадригу, является органическим продолжением ближневосточных моделей. В нем, по-видимому, слились две традиции – ассирийская, представленная бронзовым нагрудником и налобником, и сирийско-анатолийская, к которой восходит армированная попона¹⁶¹. В течение первой половины I тыс. до н. э. элементы этой брони стали переходить и к верховым коням, которые, впрочем, вместо набоч-ников получили набедренники. Однако, в период эллинизма последний элемент защитного вооружения верховых коней был оставлен и появился новый вид армированный попоны, состоящей из двух симметричных частей. Такая защита охватывала грудь и тело коня вплоть до задних ног. Следовательно, данный чепрак представлял собой комбинирование нагрудника и набочников, слившихся вместе. Была ли подобная защита у колесничных коней в последние века до н. э., не ясно. Однако, учитывая естественную тенденцию к облегчению тяжелого и – что самое важное – весьма дорогостоящего панциря для коня, можно предположить, что подобный доспех, если и был на колесничных конях, то на немногих. В это же время распространилась и защита для шеи коня, которую могли носить и упряжные кони. С исчезновением серпоносной квадриги в середине I в. до н. э., естественно, исчезла и броня для колесничных коней.