Сербский народ в общественных системах пограничных областей двух империй

Расселение этносов на Балканском полуострове, существующее на сегодняшний день, не соответствует тому, которое было на исходе Средневековья, в начале ХVI века. Основной признак нации на сербскохорватской территории бывшего югославского государства — наличие религиозно мотивированного сообщества. В раннее Новое время, после 1492 года, религия еще не стала водоразделом нации, как это происходит теперь. Сербский народ остался только в сообществе православной церкви, хорваты — католической, а мусульмане пережили исторический процесс смены названия своей идентичности: с 1868 по 1993 год название менялось девять раз. Ускоренный процесс превращения религии в водораздел нации был запущен только после конфликта интересов западноевропейских великих держав и сербского народа, с момента революции 1804‒1815 годов.

Разница между сербской нацией, сложившейся в Средние века, и современной нацией, сформировавшейся в ХIХ веке, состоит только в различии политического сознания индивидов, ее составляющих. Лишь со времени борьбы за реализацию принципа политического суверенитета, после Великой французской революции 1789 года, каждый индивид из составляющих нацию сознает свою идентичность, и от этого зависит его жизнь. До этого момента, в то время, когда войны, прерогативы королей и самозваных правителей определяли, чтo будет государством, простой человек такими вопросами не задавался.

Все-таки нация — это извечная категория, а не достижение развития в Новое время, как проповедуют силы, которые хотят глобальной организации современного человечества.

Историк Стоян Новакович в 1911 году полагал, что православные и католики стали считаться двумя народами еще в ХV веке. Можно даже сказать, что это началось в момент большого церковного раскола 1054 года: если изучить презрительные клички, которыми православные и католики награждают друг друга, то можно заметить, что они связаны с крупными богословскими диспутами византийских и римских теологов, которые велись в ХI веке. Православные называют католиков «улиточниками» и «трупоедами». Православный канон запрещал христианину употреблять рыбу и мясо животных, из которых не истекла кровь, а это улитки, лягушки, неубитые рыбы и животные. Слободан Йованович отмечает, что использовать улиток в сербской кухне стали только во второй половине ХIХ века, после возвращения сербских студентов из французских университетов. У православных, живущих в сельской местности, принято выловленную рыбу сразу выпотрошить ножом. Разумеется, есть и другие названия, которые подтверждают правило. Католики называют православных «ркаћ» (рычащий) или «репоња» (хвостатый). Первое слово не связано с глаголом «храпеть», как люди обычно думают, а, по объяснению лингвиста Франца Миклошича, происходит от слова Grecaccio — грек, православный. Второе слово связано с обязанностью православных священников носить бороду, а одно время и заплетать волосы в косицу.

Исторически сербский народ сложился в раннем Средневековье, в результате смешения переселившихся сербов с тем местным населением, которое они застали. Это население обычно называли иллирийцами. Науке известно, что иллирийцы не были гомогенны в этническом смысле, а разделялись на множество племен и родов, которые не говорили на одном языке или наречии. Это теории некоторых албанских историков, а также целого сонма политологов. Славянские переселенцы в раннем Средневековье принесли с собой земледелие в качестве основного занятия населения. Поэтому и названия орудий труда для обработки земли в албанском языке славянского происхождения. В высокогорных районах Албании названия растений албанского происхождения, а на равнинах доминируют славянские.

Процесс ассимиляции иллирийцев славянскими поселенцами завершился еще в Средние века. Часть историков полагает, что это не так и что название «влахи», обозначающее потомков иллирийских племен, — это этноним. Эти теории опираются на определенные политические интересы и в научном плане произвольные. Современные хорватские и мусульманские националисты полагают, что сербский народ сложился в результате того, что священники и учителя воспитали влахов в сербском национальном духе, и произошло это недавно. Один из главных идеологов хорватского национализма францисканец Доминик Мандич в 1957 году опубликовал труд, в котором утверждал, что сербы — это прежние перевоспитанные влахи, которые, в свою очередь, произошли от африканских негров, воевавших в неких римских легионах, размещенных в Паннонии. Однако серьезная хорватская наука считает, что «влахи» — это название православных, которые занимаются скотоводством, как объясняет «Хорватский лексикон» 1997 года.

В антропологическом смысле, с точки зрения расы сербы и соседние народы принадлежат к динарской, или адриатической, расе. Эту классификацию разработал антрополог Жозеф Деникер в 1889‒1900 годах. В науке не встречается другая характеристика сербов с точки зрения принадлежности к расе, если не считать несерьезной националистической литературы. Расовые свойства сербского, хорватского и мусульманского народов описал швейцарский этнолог Эжен Питтар, путешествуя в исследовательских целях по сельской местности в 1903‒1915 годах.

Йован Цвиич в труде «Балканский полуостров» 1918 года систематизировал антропологические описания южных славян, но еще в 1904-м он установил, исследуя «культурные пояса», что существует шесть крупных культурных историко-этнографических областей. Итальянский культурный пояс вдоль адриатического побережья, «цинцарско-византийский» — в Восточной Сербии и долине реки Моравы, мусульманский — во всех городах восточнее реки Уны, центральноевропейский — в Воеводине, Славонии и в Северной Сербии, включая Белград. Основной — это патриархальный пояс, включающий в себя Боснию и Герцеговину целиком, внутреннюю Далмацию, Черногорию, Рашскую область и Западную Сербию. Этот пояс существенно отличается от остальных. «Цинцарско-византийский» пояс характеризуется развитыми в экономическом и финансовом плане городами; здесь поздно женятся («греческий жених»); в жилищах чисто и аккуратно; население очень набожно. К семье по типу задруги и племенной структуре в Черногории, а также к наличию эпической поэзии Слободан Йованович добавил и исключительное чувство справедливости, но не законопослушность.

Динарская раса сложилась в результате слияния нордической и армянской рас. Территориально она распространена от Центральной Албании до долины реки По в Италии. Характеристики: средний рост 1,68‒1,72 м, выраженная брахицефалия (85‒86), цвет волос каштановый и черный, темные глаза и цвет кожи смуглый. Доля блондинов в Боснии менее 5%, в Сербии 5‒10%, в Болгарии несколько больше. После 1918 года в Западной Сербии и Белграде доминирует группа крови А. В Загребе и на территории Западной Боснии — группа В. Расовый фактор не играет заметной роли в разделении народов, поэтому Питтар в большом исследовании об этнических основах истории сделал вывод, что на этой территории существует тип «религиозных наций», которые не могут сохранить единое государство. Наиболее древнее население — это боснийские сербы. В качестве характеристики динарского населения Йован Цвиич приводил патриотическое чувство и недоверие к чужакам. В силу племенных традиций на черногорцах остался отпечаток, что это бедные люди с исключительным чувством собственного достоинства. Эжен Питтар писал, что в окрестностях Негоша под Цетинье живут по расовым свойствам самые красивые люди в Европе. Они чем-то похожи на население греческого Пелопоннеса.

Происхождение народов — это одна из крупных исследовательских тем, особенно для сербской науки. Она доминировала до 1941 года, но еще не закрыта. Большие войны, особенно набеги турок на Центральную Европу до 1699 года, затем «метанастатические» и принудительные миграции послужили причиной расселения православных сербов вперемежку с католиками, до разграничения по Карловацкому миру 1699 года. У сербов никогда не было четкой территориальной границы, потому что национальная граница разделяла семьи, села и территории, и нигде в ней нет географической логики. Основная характеристика сербской истории Нового времени — это потеря территорий на юге и усиление сербского сообщества в городах на севере. Это касается и национальной культуры, которая по большей части была связана с великими реками Дунай и Сава. В сознании народа осталось меланхолическое чувство, что цветущий сад потерян, особенно по сравнению с урбанизированным индустриальным севером. Эта потеря территорий в пользу албанцев, македонцев и хорватов сопровождалась формированием неопределенного понятия «Старая Сербия». Кто-то видит ее границы как все южное пространство до Эгейского моря и Восточной Адриатики, а Гастон Гравье в 1911 году свел эту территорию до Косова, Метохии, долины Вардара в Македонии и Рашской области. С начала Нового времени до окончания Наполеоновских войн в 1815 году рос процент мусульманского населения. Затем последовал спад из-за эпидемий и социального регресса, а применение антибиотиков и тракторов, окончательно заменивших деревянный плуг, после 1945 года приводит к взрывному росту. Исламизация завершается в 1815 году, ее пик приходится на турецкие военные походы в Центральную Европу.

Если попытаться ответить на вопрос, кто составляет сербский народ до конца ХV века, то следует принимать во внимание и объективные различия, и различия в трактовках разных авторов. В соседней Италии, как утверждал Федерико Шабо, действовал принцип, что нация — это государство или край, и это понятие может относиться даже к одному городу. В этом смысле и в Дубровнике есть осознание, что существуют дубровницкая и которская нации. Историк Серафино Рацци в 1595 году в истории Дубровника упоминает la nazione Ragusea, относя это определение к людям, которые занимаются торговлей. Сами дубровчане официально в 1446 году объяснили, что они «и по своему языку, и по положению жители края Далмация». Под Далмацией в то время понимали территорию, простиравшуюся далеко на север. Людовик Цриевич-Туберон в уже упоминавшемся труде говорит об «одной части Далмации, которая называется Босния». Он пишет, что Хорватией называлась малая часть Боснии на западе (позже ее называли «турецкая Хорватия»), откуда народ переселился в Хорватское Приморье. Это западная часть Боснийской Краины до реки Пливы. Сами дубровчане в этническом смысле идентифицировали себя с тем народом, который живет в Боснии, Герцеговине, Сербии. Язык, как и кириллическое письмо, использовали и далматинские католики до Омиша, а на островах в 1458 году письмо называли letera serbiana, а в 1684 году — lingua е lettera cirrilica, illirica, detto serbski. Редкие образованные авторы точно обозначали сербскую территорию: например, поэт Иван Гундулич в эпической поэме «Осман» (1621) пишет, что понятие «Сербия» обозначает «большую часть венгерской короны», Герцеговину и территории, прилегающие к Дубровнику.

Понятие сербского языка и народа связано со славянским названием. Когда-то это был язык всех славян, как в 1545 году пишет Луиджи Бассано родом из Задара. На этом языке (lingua Schiauona) говорят в Далмации, Сербии, «большей части Боснии», по всей Албании, в Нижней Болгарии, Фессалии, Фракии, на Пелопоннесе, в Валахии, на Военной границе, в Краине, Каринтии, Чехии, Польше и России. Милан Шуфлай ограничивал территорию распространения языка от Дравы до Гвозда и от Сплита до Котора. Он отмечает, что лингвисты Решетар и Ягич считали, «что здесь не было в обычае ни хорватское, ни сербское название, а общий этнический термин “славянский”». Это период «с ХII века и вплоть до ХVI века».

С этой проблематикой тесно связан и вопрос идентичности влашского населения. Одно время существовало мнение, что во внутренней Далмации оно появилось только в 1322 году, но исследования отодвинули эту дату на несколько столетий в прошлое. Расселение влахов в Северной Далмации, на территории между Книном и Скрадином, завершилось до 1540 года, когда укрепилось православное сообщество. Путешествуя по Боснии в 1530 году, Бенедикт Курипешич в путевых заметках не отличает их от сербов, указывая, что влахи — это то же самое, что и сербы или расциане. Бан Хорватии и Далмации Иван Франкопан (1436), утверждая «законы влашские», упоминает их кнеза, территории и различает понятия «хорватин воевода» и «влах и срблин». В последнем случае эта разница обозначает скотовода и землепашца. Анализируя проблему этнического происхождения влахов (морлаков), историк Миленко Пекич цитирует Гргу Новака, что, «как правило, и в большинстве они были сербского происхождения». То же и на территории чакавского диалекта: поэт Петар Гекторович пишет, что бугарштицы о королевиче Марко всегда исполняют «на сербский манер».

Народы отличаются друг от друга и по обычаям, связанным прежде всего с вероисповеданием. Сербы — это единственный христианский народ, у которого есть семейный праздник Крестное Имя (Слава). Этот праздник распространен и у католиков в Далмации, Герцеговине, Славонии и Дубровнике. Еще в Средние века католическая церковь пыталась его искоренить, но на некоторых территориях этому упорно сопротивлялись. Джурджица Петрович описывает усилия дубровницких властей запретить празднества, чуждые католической традиции, или разрешать их проводить только в закрытых помещениях. Серафино Рацци замечает, что в Дубровнике опасаются соседних православных областей, жалуются, что простолюдины носят vestigli alla Morlachia, а новые земли, отвоеванные у сербских и боснийских правителей, заселены «расцианами» и «схизматиками», в церквях проповедуют на lingua Schiavone, и только знатные люди слушают проповедь in lingua Italiana, da loro non bene intesa.

В Конавле крестьяне сербского происхождения. Есть две теории происхождения праздника Крестной Славы. По одной из теорий, это день, когда семья приняла христианство. Вторую теорию отстаивает историк Владислав Скарич; она состоит в том, что это древний греческий и римский обычай — славить день мертвых, славяне начали его отмечать в позднем Средневековье, празднование (агатодеймон — хвала божеству полей и виноградников и симпосион — пир) идентично греческому и римскому обычаям. Исследователь полагает, что сербский обычай на похоронах предлагать угощение — это древнегреческий ритуал тризны (пира) по усопшему. Другой обычай, плач, связывают с кельтскими народами, потому что в Европе такой обычай есть только у шотландцев и валлийцев. В 1818 году было зафиксировано, что вся Славония празднует Крестное Имя.

Завоевания Порты и прочих государств меняли социальную и этническую структуру занятых ими областей. Романское население адриатического побережья еще в ХII веке превратилось в незначительное меньшинство, как утверждал Константин Иречек. К тому времени осталась в прошлом манера франкских властей IХ века изгонять из Истрии славянское население. Опустошительные эпидемии открыли ворота городов, и к ХIV веку они приобрели славянский характер. Итальянский язык был языком венецианской администрации и мореплавания в этой части Средиземноморья. Переселение влахов в окрестности Шибеника было запрещено в 1383 году, но в 1415-м окончательно разрешено. Исследуя Далмацию ХV века по венецианским документам, Марко Шуньич отмечает, что язык называется только славянским, но вместе с тем упоминается под далматинскими, иллирическими названиями — lingua dalmata sive sclabonica, lingua illirica seu sclavica, sermone dalmaticum, а чаще всего просто Schiavo. До прихода турок Венеция отвоевала у хумских князей Омиш, Польицу и части Средней Далмации, что существенно уменьшало и без того неопределенную границу Герцеговины.

Одна из сложнейших задач исторической науки — установить этническую территорию, на которой жил сербский народ, и эта задача не выполнена и не завершена. Безоговорочная и полная экстраполяция сегодняшнего состояния на прошлое, как это навязали католические историки, стала причиной не только необъективности исследования, но и опасений, что смелость в обнаружении фактов и в выводах обречет историка на изоляцию и пассивность. Самый важный вопрос: было ли когда-нибудь и где-нибудь на западе Балканского полуострова проведено разграничение православного и католического населения? Когда в ХVI веке Далмация была разделена на венецианскую и турецкую части, православное население в большей, турецкой части было более многочисленным. В статье, опубликованной в сборнике работ о Далматинской Загоре, Драго Роксандич приводит установленный факт, что православных церквей было больше, чем католических. Проведитор Далмации Джакомо Фоскарини в донесении 1572 года, опубликованном Гргой Новаком в сборнике венецианских документов (том IV — 1964, том V — 1966), сообщает сведения о христианском и мусульманском населении. Из 6860 домохозяйств мусульманских было 560. В христианских семьях-задругах братья не отделяются от семьи, а мусульманам такая институция неизвестна. «Турки от них отделены, и это христианский народ сербской веры (di fede serviana), но из-за слабого следования религии и отсутствия катехизации, из-за нехватки прелатов вера вельми ослабевает. Они отличные воины, делятся на несколько воеводств (“voivodadi” et capitanati сербские [по названию города Срб, Гламочское, Скоплянское, Неретванское]). Турки их забирают в походы, из каждого дома, под угрозой посадить на кол (sotto pena del palo), а поскольку они другой веры, то никогда не владеют своим имуществом, всегда в опасности и не пользуются своим добром».

Во многих местах этих донесений упоминается название «хорваты», но только для наемных всадников на венецианской службе. В Сплите таких было 60, но пришли они пешим строем, с плохими конями и обнаружили pochissima intelligenza. Грга Новак делает вывод, что речь идет не о местных жителях, а о наемных всадниках из Хорватского Приморья. В другом месте Новак высказывает гипотезу, что в не очень понятной части текста речь идет о том, что в селах на континенте за Задаром есть хорваты.

До канонизации сербских святых в 1769‒1787 годах православные отмечали 170 праздников в году, следовательно, полгода не работали. С 1787 года отмечается только 81 праздник, с воскресеньями. Католики в то время отмечали 63 праздника в год. Газета Il Regio Dalmata, издававшаяся в Задаре наполеоновской администрацией, в 1808 году сообщает, что католики отмечают 37 праздников, не разрешенных Римской церковью, и что «в Далмации влах празднует по полгода и не работает». Обычаи, связанные с церковью, такие же, как у православных. Поскольку до 1718 года большая часть населения была мусульманской и тогда же была обращена в католичество, то, помимо воскресенья, праздновалась и мусульманская пятница. В Славонии мусульмане, обращенные в католичество после 1699 года, долго избегали использовать свиной жир. Путешествуя по Далмации, Альберто Фортис в 1774 году пишет, что в автономной области Польица (от Сплита до Имотски) «землепашцы особо почитают святого Витта и его день отмечают сожжением пучков ароматных веток перед своими хижинами». Видовдан (День святого Витта) позже остался праздником исключительно православного сербского населения. Это связано с поражением в Косовской битве в 1389 году, случившимся именно в этот день, а святой был христианским мучеником на Сицилии в позднеантичную эпоху (Santo Vitus). С середины ХIХ века Видовдан становится главным сербским национальным праздником, одним из элементов идентичности сербской нации, наряду с флагом, языком и гербом. Но политическим содержанием праздник еще предстояло наполнить после 1850 года.

Православная церковь как фактор, влияющий на историческое развитие сербского народа, играет гораздо более важную роль, чем можно предположить. Речь не идет о том, что это единственный слой элиты общества, которому дозволено существовать во мраке чужого государства. Православная церковь возникла в III веке после Рождества Христова, когда Римская империя еще не была христианской. Тогда христиане были меньшинством и вели себя по принципу «кесарю кесарево, Богу Божье». Они уважали чужое государство. Историк христианства Адольф фон Гарнак в 1913 году отмечал, что православное христианство — это «окаменевший третий век» после Рождества Христова. Имеется несколько существенных различий с католической церковью. Православие зиждется на том, что в церкви ничего не должно меняться, и новации после III века не допускаются. Запрещены трехмерные изображения, поэтому Сербская церковь, под русским влиянием, только в 2000 году разрешила установить статую святого Саввы. Христос и святые не могут быть изображены на фресках как скандинавские красавцы, поскольку существует канон, стремящийся к достоверности. Православие учит, что церковь — это не государство, а католическая церковь стремится обладать внутренней силой власти, и государство должно подчиняться власти церкви. В православии церковь ведет себя «как национальный Палладиум» и поддерживает патриотизм. Католическая церковь разрешает признавать национальность и патриотизм, только если они осенены церковью. Самое существенное различие, начиная с античного III века, состоит в том, что православие разрешает давать деньги в долг под ставку 8%.

Главный принцип православия состоит в признании традиции как основы поведения, «церковь — это память», и в сохранении духа исконного национального государства изо дня в день. Это и главная сокровищница, в которой хранятся достижения византийской цивилизации. Речь идет не только о подражании византийскому стилю в архитектуре и живописи. Церковь сохраняет достижения римского права на основе византийской традиции. Самый большой дар, который Римская империя оставила в наследство, как движущий фактор для будущего, — это сохранение традиции заимствования денег и начисления процента. Хотя Священное Писание это запрещает, но правило соблюдается. В Римской империи обычной была ставка 6%, а в большинстве документов по истории подъема сербского капитализма в XIX веке упоминается ставка в 8%. Подобно тому как Макс Вебер в 1905 году выдвинул теорию, что на Западе дух протестантизма создал капитализм, надо отметить, что православие обеспечило формирование греческой, армянской, македонской, сербской и цинцарской буржуазии. Вебер это позаимствовал у Леопольда Ранке и Томаса Маколея. Цинцары — это этническое сообщество Эпира, Македонии, Фессалии со времен Римской империи, их языком была смесь древнегреческого и латинского. Название сначала было презрительным, от названия мелкой монеты цинци, пять грошей. Итак, цинцары были балканскими и центральноевропейскими скрягами, как кальвинисты в западном мире. С политической точки зрения церковь сохранила традицию правителей из династии Неманичей, о которых она молилась ежедневно как об основателях средневековых монастырей и церквей. Литургия — это неосознанный школьный урок национальной истории. Терпимость к ростовщичеству стала источником богатства в южных краях до Северной Венгрии.

Османская система миллетов, когда религиозные сообщества приравниваются к народам, была похожа на византийскую. Начиная с III века католиков называют латинянами. Этот процесс продолжался вплоть до успешного завершения хорватизации католического населения, сформировавшего к 1918 году хорватскую нацию. Когда турки признали по системе миллетов Сербскую патриархию, то православный народ в Сербии, Боснии и Герцеговине, континентальной Далмации, Славонии и Южной Венгрии считался сербским народом. В Османской империи глава религиозной общины был и ее политическим представителем. Только католики, глава которых папа, находящийся в Риме, не имели своего законного представителя. Поэтому Сербской патриархии приходилось заниматься вопросами налогообложения католиков в Боснии и Албании. С приходом турецкой власти католики старались избежать такого православного протектората, им удалось получить у султана подтверждение привилегий, предоставленных францисканцам в Боснии прежними сербскими правителями. Заключение договора с Францией опосредованно повлияло на отношение османских властей ко всем католикам империи. После того как участились жалобы на предстоятелей Сербской православной церкви, на то, что она пытается установить власть и над католиками в Албании, в 1663 году австрийскому посланнику при дворе султана графу Уолтеру Лесли удалось заключить с султаном договор о том, что австрийский двор является защитником всех католиков Османской империи. Поначалу это имело наибольшее значение в смысле отмены более ранних правил, касавшихся сбора некоторых налогов, когда Сербская церковь представляла интересы католиков в Боснии и Албании. Со временем это стало для Австрии обоснованием того, чтобы защищать все католическое население на территории всей Османской империи и стать их единственным законным представителем. Это оказало определенное влияние и на процесс исламизации христианского населения. Очень быстро стало ясно, что у католического населения есть только одна, непостоянная и ненадежная форма защиты, но и это было лучше, чем то, чему подвергались православные и евреи. Бросалось в глаза, что католическая церковь не забывала своих верующих, не устоявших перед призывом к исламизации, и пыталась вернуть их в свое лоно.

Одно время в науке существовало мнение, что Сербская патриархия была запрещена после османского завоевания сербских земель. В настоящее время доподлинно известно, что сербская Печская патриархия не была упразднена. Дело в том, что до завоевания турками всех сербских областей некоторые области Печской патриархии уже были под турецкой властью. Так было в Македонии, в Косове и в Западной Болгарии. В этих обстоятельствах некоторые диоцезы Печской патриархии перевели под власть Охридской архиепископии или Равноапостольной церкви в Константинополе. В 1958 году Бранислав Джурджев делает вывод, что Сербская патриархия не была упразднена. Она потеряла некоторые епархии в Косове и Македонии, но сохранила власть на севере Сербии, в Южной Венгрии, Боснии и Герцеговине.

Этот мрачный период сомнений, существовала ли или была упразднена Сербская патриархия, продолжается с момента падения Смедерева в 1459 году до обновления Печской патриархии в 1557-м. Последние сведения о сербском патриархе Арсении II до падения Смедерева в 1459 году датируются 1463-м, а потом его след теряется. С 1453 года Цетиньская митрополия в Сербской церкви получает статус архиепископии, но в результате этого черногорская православная община не становится автокефальной, а только после восстановления Печской патриархии в 1557 году она получает статус митрополии в Сербской церкви. Печская патриархия с 1557 года, после османского завоевания Венгрии, занимала все пространство сербского православия в Сербии, Боснии и Герцеговине, Венгрии, Косове, а со временем и Западную Болгарию и части Македонии. Печская патриархия была восстановлена благодаря власти и влиянию, которое некоторые потуреченные сербы приобрели в Османской империи, — великому визирю Рустем-паше родом из Боснии, из окрестностей Сараева, и Мехмед-паше Соколовичу, который, до того как его угнали в Турцию, воспитывался в монастыре Милешева. Примерно в 1557 году, после успешного военного похода в Персию, он становится широко известен. Первым сербским патриархом восстановленной Печской патриархии был Макарий, родственник Мехмед-паши. Точно неизвестно, был ли он его братом или племянником, как утверждал один австрийский посланник.

Печская патриархия распространила свою юрисдикцию на север Венгрии, не завоеванный турками, где она не присутствовала до османских завоеваний. Таким образом, из всех институтов, которыми некогда располагал сербский народ, только Сербская церковь сохранилась как фактор его исторического развития. Хотя и не такое заметное, но глубинное значение имело и становление сербской торговой буржуазии в Османской империи. Само слово «буржуазия», возможно, византийского происхождения, хотя такая вероятность незначительна. Прежде чем в ХIII веке это слово укоренилось в западной культуре, византийский хронист Иоанн Киннам в середине ХII века отмечает, что венецианские купцы в Константинополе называли себя боргессио (или burgesses). Это, однако, не имеет никакого значения для становления сербской буржуазии в торговых городах на границе Габсбургской и Османской империй. После турецкого отступления и подписания Карловацкого мирного договора в 1699 году, а затем Пожаревацкого мира в 1718-м и окончательного установления границы между двумя империями по условиям Белградского мирного договора в 1739 году Сербская церковь в Южной Венгрии консолидируется и становится духовным и социальным лидером. Православных не признавали ни как конфессию, ни как нацию, и они не соответствовали господствующему феодальному определению нации, согласно которому только привилегированная часть общества — знать, церковь, свободные королевские города — составляла нацию. У сербов ничего из этого не было или было немного, что, как исключение, подтверждало правило.

Поскольку православным постоянно угрожала опасность унии или покровительства папы римского, они старались довольствоваться той церковной автономией, которую им предоставляли турецкие власти. Римская курия стремилась привязать православное население к своей церкви. Истинное соотношение католиков и православных можно установить только для периода после 1718 года, когда были стабилизированы границы и присоединены мусульманские области континентальной Далмации. Все мусульмане, а частично и православные, были обращены в католическую веру. В середине ХVIII века православных насчитывалось немногим менее 38 000. В некоторых областях, как на территории Нинской епархии на севере континентальной Далмации, число православных возрастало. По результатам исследования 1982 года епископа Миле Боговича, венецианское государство в ХVII веке православных «изрядно приблизило к католической церкви». И государство, и церковь запрещали укрепление церковной иерархии православных. В Ассизи, Фермо и Лорето учреждались училища для студентов из Далмации, их обучали для миссионерства в православной среде. В Задаре Бернард Флорио в 1656 году открыл семинарию «Флорио», чтобы склонять православных к унии.

В таких обстоятельствах Сербская церковь в Южной Венгрии старалась выстроить свою структуру. Австрийский император, рассчитывая на услуги сербов-наемников в будущих столкновениях с Турцией, в 1690 году предоставил им церковную автономию. В этой структуре бывший патриарх становился архиепископом, которого избирает сербский народный сабор. Таким образом, сербский народ все-таки получал некий орган, который аккумулировал выдающихся людей всех званий. Архиепископ имел право назначать епископов и вести все дела церкви. Когда произошло Великое переселение 1690 года, сербы перенесли мощи святого князя Лазаря, которые для них, по замечанию Динко Давидова, имели такое же значение, как и Ковчег Завета для евреев. Для паствы патриарх, признанный после 1690 года архиепископом, был «общим отцом и учителем», «святым старцем» и «богоданным». Поначалу в Южной Венгрии у православных было восемь епископов, а в Хорватии четыре.

С политической точки зрения сербы в Южной Венгрии были поделены на две части. Ни в одной из частей сербы не относились к трем «привилегированным нациям» (венгры, секелианцы и саксонцы), ни к одной из «четырех приемлемых конфессий» (католики, кальвинисты, лютеране и униаты). Система Военной границы прерывалась территорией Бачки с пятью венгерскими жупаниями — Бачской, Чонградской, Торонтальской, Тамишской и Крашско-Северинской. Они избирали народных представителей, как и свободные королевские города. Военная граница в Славонии и Банате находилась под постоянным управлением Военного совета в Вене. Полковник во главе полка и 12 ротных капитанов осуществляли гражданскую и судебную власть, а также полицейские функции. В банатской части Военной границы имелась особая область — Шайкашка, которая когда-то использовалась как подразделение с легкими речными судами и речной пехотой в войнах с Турцией. Крестьяне на территории Военной границы были свободными, феодальные отношения упразднили в тот момент, когда население этих областей дало согласие на вхождение в состав Военной границы. Взамен феодальных повинностей все мужское население в возрасте от 16 до 60 лет было обязано являться по мобилизации и участвовать в войнах. Денно и нощно они стерегут границу. Обильную смертельную жатву во всех войнах возмещают за счет ревностного сохранения семейной задруги как основной ячейки общества. В той части Южной Венгрии, где не было системы Военной границы, города частично имели привилегии со статусом свободных королевских городов, поэтому автономия, предоставленная сербам, несколько позже распространилась и на их право создавать свои городские магистраты или некоторые другие, менее влиятельные органы местной власти. Это, без всякого сомнения, одна из форм рабской зависимости в чужом государстве, но сербы с этим соглашались, потому что иного получить не могли.

Войны с турецкими султанами, как и миграция и получение церковной автономии, создали основы для роста христианских православных городов. Это был плод положений мирных договоров. В особенности после Карловацкого мира во всех договорах имеются статьи, регулирующие торговлю. Нормальная величина таможенных сборов в трансграничной торговле составляла 12% от стоимости товаров. Местные купцы получили привилегию по уплате таможенного сбора и платили только 3%, то есть в четыре раза меньше, чем все остальные. В эти статьи, как и во все последующие мирные договоры, вносятся антисемитские положения, в соответствии с которыми евреям запрещалось вести приграничную торговлю. Следствием стал запрет на еврейские поселения в Южной Венгрии и в южнославянских районах по ту сторону границы. Омер Люфти Баркан подсчитал, что в турецких частях Балканского полуострова (Греция, Албания, Македония, Болгария, Сербия, Босния и Герцеговина) в течение двух лет, с 1528 по 1530 год, насчитывалось 195 000 мусульманских домохозяйств, 833 христианских и 41 000 еврейских. Салоники тогда были городом с преобладающим еврейским населением (56%), затем мусульмане, а греки были только третьими по численности. В этом оживленном торговом городе евреи первыми в Османской империи открывают типографию.

В государстве Габсбургов евреев преследуют и после освобождения некоторых областей из-под турецкой власти разрушают мечети и синагоги и изгоняют мусульманское и еврейское население. Поэтому значительная часть еврейской общины оказывается в Польше, а с 1795 года Россия становится страной с наиболее многочисленной общиной евреев-ашкенази во всем мире. Патент о веротерпимости Иосифа II 1781 года формально уравнял иудеев с последователями других разрешенных конфессий, поэтому их общины становятся заметны в хорватских частях империи, там, где раньше их не было. Особым императорским эдиктом 1787 года предписывалось заменить еврейские имена и фамилии на немецкие. Были введены постоянные фамилии, а раввин, который не сделал бы этого в установленный срок и не завел бы регистрационных книг, должен был уплатить штраф в размере 50 флоринов, а при повторном нарушении изгонялся из государства вместе с семьей. Предписывалось также изгонять вместе с семьями всех тех, кто не сменил фамилию, а несколько меньший штраф должны были уплатить те, кто не мог предъявить соответствующего письменного подтверждения. Так власти заставляли евреев прерывать постоянные связи с родственниками в османском государстве. Неверно мнение о том, что в Венецианской республике и в Дубровнике к евреям относились терпимо. В Венеции евреям для проживания был выделен участок земли на месте бывших литейных заводов — Ghetto Vecchio, позже так стали называться места компактного проживания евреев везде. Папская энциклика Cum nimus absurdum запрещала евреям селиться в одной части города с христианами, а также быть пекарями, врачами и домашней прислугой. В Дубровнике евреи были территориально изолированы еще раньше, в 1546 году, в Сплите — в 1555 году. В Дубровнике епископ в 1574-м жаловался, что еврейские врачи лечат и католических монахинь по монастырям, а еврейских девушек берут в служанки и хозяева заводят с ними детей. Прежде чем евреям позволили остаться в городе, в 1546 году было решено изгнать тех, кто уже в нем поселился. Как пишет Серафино Рацци, этому воспрепятствовал султан Сулейман, которому Дубровник с 1444 года платил дань. Но «суровый католический Дубровник», как пишет Бродель, опасался и перехода крестьян в православие.

До тех пор, пока в более поздние времена религиозная нетерпимость не проникла в душу каждого верующего, государство старалось возместить ее «недостаток». После разрушительного землетрясения 1667 года, разорившего Дубровник, группа богатых православных семей, числом 600, запросила одобрения на то, чтобы поселиться в городе, дабы возместить людские потери, предлагая по 2500 дукатов с семьи, но им отказали, что в Европе тогда было в порядке вещей. Зафиксировано, что в городе рассыпали и поджигали солому там, где прошел священник другой веры.

В Хорватии и Южной Венгрии евреям разрешили селиться только в конце ХVIII века, когда сформировалась буржуазия, потеснившая православных купцов. У евреев есть свои кварталы в 54 венгерских городах, но во многих городах доминируют сербы. Деян Медакович отмечает, что «у сербов была своего рода монополия на посредничество между Востоком и Западом». Сначала они вливаются в общину, которую иностранцы называют «левантинская нация», состоявшую из сербов, влахов, македонцев, греков и армян. После войны с турками и последней осады 1683 года сербы в Вене селятся компактно, в своем квартале, который называется Rayzenvirtel. Некоторые сербские города возрождаются, как Сентендре (Сентандрея). В Буде было сербское предместье Табан. Динко Давидов цитирует путешественника, который с речного судна на Дунае наблюдал, как на берегу над Будой тысячи людей закладывают фундаменты, прокапывают проходы, пилят доски, «как муравьи». У сербов есть большие городские общины в Пеште, Буде, Эстергоме, Комароме, Дьёре, Стони-Белграде и Араде. Эти православные города, с торговцами, которым их церковь, наследница римского права, разрешала ссужать деньги под 6%, превратили Южную Венгрию в самый развитый и богатейший край Венгерского королевства. Нови-Сад становится главным укреплением сербов в Южной Венгрии. В начале ХVI века село Raitzendorf постепенно превращается в городское поселение Raitzenstadt, а в 1748 году императорским патентом ему присвоен статус свободного королевского города под названием Неопланта. В Сентендре поселились беглые крестьяне, которые в 1648 году учреждают Сербское привилегированное сентендрейское торговое общество. Компаньоны совершают финансовые операции на пространствах от Салоник до Лейпцига и Кракова. Окрестные леса корчуют и закладывают знаменитые виноградники. В конце ХVII века население города составляло 12 000 человек, но в последующие два столетия процветание постепенно обратится в демографический упадок. А в свое время город был образцом культуры барокко и по сей день остается бриллиантом венгерского туризма.

Дубровник не является частью истории сербского народа, за исключением, может быть, примера формирования нации религиозного типа. Это и пример того, как католическая Контрреформация, равно как и обращение населения освобожденных от турок территорий в католичество, в ХVI веке закладывала фундамент будущего клерикализма. Принципу, в соответствии с которым религия — это водораздел между нациями, требовалось несколько веков на то, чтобы созреть. Историк Людвиг Таллоци утверждал, что после падения Венгерского королевства в 1541 году Дубровник использовал дань, которую платил венграм, для тайной подготовки к освобождению от Турции. Наука по сей день не смогла найти ни одного убедительного подтверждения, что это так и было, если не считать предложения австрийскому императору в конце августа 1688 года 40 000 дукатов помощи в освобождении Герцеговины. Республика ужасалась тому, что может оказаться под венецианской властью, и искала защиты у Римской курии. В 1570 году власти обнаружили, что в доминиканском монастыре «si manifestano delle tendenze al protestantismo», и просили прислать к ним викария и двух министрантов, итальянцев по национальности, чтобы искоренить проявления ереси. Когда же в Дубровник прибыл Серафино Рацци, он не воспринял опасность столь же серьезно. Установлено, что протестантский богослов родом с полуострова Истрия Флациус Иллирийский рассылал экземпляры своих трудов и они были сожжены. Некий врач итальянского происхождения грозил, что перейдет в ислам, потому был отправлен восвояси. Некоторые крестьяне из предместий переходили в православие, но с трудом верится, что происходило что-то серьезное в этом смысле.

Трудно было отличить новые явления в рамках европейского протестантизма от оставшихся живых традиций прежнего византийского влияния на дубровницкое общество. Само слово Рагуза греческого происхождения (Ragusa, Rhacusa, Rhacusion, Raugia) и обозначало «укрепленный город», но и citta castello, possedimento. При ремонтных работах или восстановлении после землетрясений в старых церковных зданиях обнаруживаются византийские надписи на греческом языке. Как и в других городах Далмации или Боснии, святыми покровителями были византийские святые. Название горы, возвышающейся над городом, Срдж, восходит к посвящению святому Серджо (San Sergio), мученику из Сирии (330 г. н. э.), мощи которого покоятся в разных местах средиземноморского побережья. В Дубровнике его имя было переиначено на сербский манер в Срджана. Серафино Рацци в истории Дубровника (1595) пишет, что в «новый город Дубровник были доставлены голова, локоть и… два кусочка дерева из креста Господа нашего». В Сербской православной церкви День Срджана (Срджевдан) отмечается не только в приморских городах; в глухих местах Боснийской Краины есть семьи (Стегич, Ристич, Грбич), которые отмечают праздник и по сей день. Срджан — довольно распространенное имя в Сербии.

Культ святого Власия сложился после 1205 (или 1206) года, когда на каком-то корабле из Константинополя привезли фрагменты его черепа. О святой Петке (а так называется еще один холм с церковью, в непосредственной близости от города, на полуострове Лапад) Цриевич-Туберон пишет, что это была какая-то женщина, которую «этим именем называли сербы в Иллирии». Во всех окрестностях города было православное население, но его численность резко уменьшается после того, как в 1335 году Дубровницкая республика выкупила окрестности Стона и полуостров Пелешац. Первого католического священника с помощником направляет Малый совет в 1335 году. В окрестностях Стона было десять православных церквей, одна из которых — Святого Срджа, и монастырь в Лужинах.

Следствием озабоченности чистотой веры и недопущения редких проявлений кальвинистской ереси позже станет формирование движения за конфессиональную, а не лингвистическую идентичность. Как и во всем мире, здесь у зародыша клерикализации общества имелись глубокие исторические корни. Взаимная боязнь соседей обеспечивала между ними границу лучше любой вооруженной гвардии.

Османские политическая и социальная системы представляли собой копии более ранних идентичных учреждений Византии и некоторых достижений исламской традиции. С политической точки зрения империя была централизованной абсолютной монархией во главе с султаном. У султана имелся совещательный орган — диван, за заседаниями которого он наблюдал из соседнего помещения, отделенного деревянной решеткой. Территория государства была поделена на вилайеты, которых одно время в европейской части было 22. Вилайеты делились на санджаки, которые, в свою очередь, делились на казы или нахии. Диваном управлял великий визирь, большинство визирей — нетурецкого происхождения. Из 47 великих визирей с момента падения Константинополя в 1453 году до 1623 года было 11 албанцев и южных славян. Кроме султана, который был сыном рабыни, самыми выдающимися великими визирями были выходцы из албанской семьи Кёпрюлю и серб Мехмед-паша Соколович (Соколлу). Количество санджаков в вилайете в разное время уменьшалось или увеличивалось, в Боснии их одно время было семь.

Некоторые историки полагают (в частности, у нас — Тадия Смичиклас), что турецкие вилайеты — это византийские фемы, а санджаки — номы. Бейлербей во главе санджака — это византийский стратег и сербский воевода. Поэтому и средневековая территориальная единица — воеводство — была позаимствована у сербов и называлась «воеводалук». Заместитель бейлербея — муфтий, это византийский дикаст по судебным делам. Второе лицо — раис-эфенди, как в Византии (прото)магистр, а третье — тефтердар — логофет, казначей. Помимо турецкого языка, обогащенного заимствованиями из персидского и арабского и использовавшегося в делопроизводстве, языком дипломатии в ХVI веке был и сербский.

В Черногории турецкая власть устанавливалась с трудом. Сначала Черногория как отдельная область была присоединена к Скадарскому санджаку, во главе с воеводой, или субаши. В 1513 году санджак возглавил Скендер Черноевич, крупный сербский феодал. Из-за скудных земель Черногория получила налоговые послабления, которые по закону получали скотоводы («филуриджийская автономия»). Аналогичная система была в Греции на полуострове Пелопоннес.

Помимо этого административного деления, существовало и деление на области по географическому принципу. Это деление не носило этнического характера. Все европейские владения Османской империи назывались Румелия; название происходит от турецкого названия Римской империи, по этой же логике мусульмане на Востоке называли Османскую империю Римом. В соответствии с этим географическим делением Сербия называлась «Лаз вилайет», по князю Лазарю, и включала в себя части Западной Болгарии и Косово до горного массива Проклетие. Вилайетами также были Босния и Арнаутлук, в который входили Македония и Албания с восточными частями Черногории.

Основное отличие социально-политических систем Османской империи и государств Западной Европы состоит в понимании частной собственности. В исламских обществах нет наследственной аристократии и нет феодальных владений в частной собственности. Поэтому английский философ Фрэнсис Бэкон писал в 1597 году, что «монархия, в которой вообще нет знати, всегда чистая и абсолютная тирания, как у турок». Он имел в виду, что в большинстве западных монархий власть королей была ограничена не только представительными органами, феодальными парламентами, имевшими верхнюю и нижнюю палаты по сословному принципу, но и тем, что в абсолютистских монархиях крупные феодалы могли передавать высшие государственные посты по наследству. Судебную власть осуществляли феодалы, и это тоже не было подвластно монаршей воле.

Для крестьян исламский тип феодализма был более или менее терпим. Они передавали свои наделы по наследству и считали их своей собственностью, хотя все поместье было в собственности государства. Один венгерский высокопоставленный священнослужитель в 1553 году, путешествуя по Сербии, записал: «Некоторые стремятся под турецкий жезл и верят, что они к нам благорасположены». Было подсчитано, что в средневековой Сербии кмет должен был отрабатывать барщину два дня в неделю, а в Османской империи — три дня в год. Хотя это отчасти и было причиной того, что турецкое завоевание сербских земель шло легче, но продолжалось это недолго. Тот же путешественник замечает, что эти преимущества со временем размываются и исчезают. Подсчитано, что в венецианской части Далмации ХVI века кмет должен был платить феодалу четверть ежегодного дохода, а на соседней турецкой территории — только десятину. Это, без сомнения, больше чувствовалось поначалу и было фактором быстрых турецких прорывов и завоеваний. Если бы на раннем этапе османских завоеваний все зависело только от феодальных отношений и положения крестьянства, то приход ислама можно было считать своего рода социальной революцией. Не только скорое наступление социального кризиса на турецкой стороне стало причиной того, что крестьяне это более выгодное положение быстро утратили. Военные вторжения приносят несчастья, которые хуже размера феодального оброка. В войнах гибнут люди, это отражается на общей демографической картине, уничтожает города как источник развития. Спустя несколько лет начинается сбор налогов, самый страшный из которых — отъем мальчиков из семей. На берегах Моравы венгерский священник видел, как сборщики налогов «забирают и тех, кого нельзя, и из-за алчности торгуются о цене». Как только такие мытари появляются поблизости, родители прячут детей в лесу или отсылают куда-нибудь, «пока не минует напасть». Этот путешественник видел много детей с клеймом на лбу в виде креста как защитным знаком, что они не станут мусульманами. «Такую суровость они не показывают сразу, а только потом, когда продвинут вперед границы владения, а то, что захватили, как следует обустроят».

Но хуже всего — это цивилизационный кризис, когда в ХVII веке обнаруживается, что государственная собственность на всю недвижимость — это камень на шее, который все общество утягивает под воду, на дно. И позже, как и государственный капитализм или государственный социализм, исламское социальное устройство тоже начинает бюрократизироваться, хотя понятие «бюрократия» зародилось в западноевропейских странах только после победы философии рационализма, но и для обозначения подчинения всей жизни религиозным предписаниям это определение тоже подходит. Эта система — корень ориентальной склонности к сладострастному наслаждению бездельем. Расхлябанность и лень везде присутствуют, как печать цивилизации, в которой функционирование свободного капиталистического рынка — удел незащищенных в правовом смысле христианских торговцев.

Существует теория, согласно которой мусульманские землевладельцы в Боснии были наследственной знатью, происхождение которой уходит вглубь времен до османского завоевания 1463 года. Эта теория появилась по политическим соображениям, связанным с габсбургской оккупацией после 1878 года. Народная эпическая песня, которую приводят в качестве доказательства, свидетельствует об обратном:

Него хоћу царе од Стамбола,

да ти дадеш босанским спахијам, што имају земље у тимарим,

да на земљу и тапију дају,

————————————

да с́ улефа све у Босни даје, да не иду до Стамбола бијела.

Почти все мусульманские историки до 1991 года придерживаются этого убеждения, а фрагмент народной песни взят из книги Хамдии Крешевляковича об истории боснийских капитанств и капитанов (1950, 1980). Автор ошибочно называет капитанов боснийской военной знатью. Очевидно, что капитаны — это название прежних воевод, которые стояли во главе воеводалуков, а в венецианских донесениях упоминались как voivodadi et capitanati.

Землевладения делились на три категории: небольшие тимары, крупные зеаметы и самые крупные — хассы, преимущественно на западе. Названия для государственной собственности на недвижимость не везде одинаковые. Официальное арабское — iqta, а в Османской империи и на Балканах более распространенным было erazi miri, земля эмира. Происхождение этой системы собственности уходит корнями глубоко в исламскую традицию. Карл Маркс называл это «азиатским способом производства», что было связано с распределением водных ресурсов в пустынях. Другие теоретики связывают это с кочевым образом жизни в раннем исламе, когда скотоводы не признают границы территорий для своих стад. Влияние, разумеется, оказала и византийская традиция, когда имение прония было связано с военной службой, как и у османов. Зеамет — это аналог бенефиция в Римской империи. Следы проний остались в различных топонимах на сербской территории, например, название сел или городков Прнявор. Помещика называют персидским словом, означающим «всадник», — «сипахи», «спахия» на славянских языках. Держатель тимара (тимариот) — это тоже конный воин или несколько воинов, если имение большое, и тапию (свидетельство) они получали в султанской канцелярии в Стамбуле. После смерти тимариота или неисполнения воинской повинности тапия передавалась другому лицу. Как правило, преимущественное право на получение тапии было у старшего сына, поэтому кто-то мог подумать, что имение было в собственности семьи.

Монотонность социального развития и стагнацию на протяжении веков нарушают турецкие города. Это прежде всего военные укрепления, места массового паломничества, перекрестки дорог и мосты. Поэтому и типология городов имеет военный характер. Самый маленький город — паланка, она окружена частоколом. Такое (или похожее) слово есть во многих европейских языках, происходит от слова «фаланга», как наследие византийской и древнеримской традиции; это каменное укрепление, а кале — крупная оборонительная система с поселением. Каждое поселение городского типа имеет предместье также со статусом города (варош, шехер, касаба). Венгерское слово «варош» используется для более крупных населенных пунктов со смешанным населением, а «касаба» — с мусульманским большинством. Государство частично финансирует строительство таких городов, как Сараево, Фоча, Плевля. Самый крупный город Балканского полуострова — Белград. Некий путешественник в 1621 году отметил: это был город, большинство жителей которого «христиане греческой веры». Фра Антонио де Джорджи описывает Белград, каким он был в начале ХVII века: «Это прекрасная крепость, разместившаяся на берегах Дуная и устья реки Савы. Осведомленные люди говорят, что в городе, который внутри крепости, живет 120 000 турок, православных, евреев и других народов. Здесь 120 мечетей, больше тех, что построены из камня, чем тех, что из дерева. В городе местопребывание и главного военачальника, судьи и множества турецких знатных людей, а также войска. Ведется оживленная торговля разными товарами, и есть примерно 35 лавок дубровницких купцов». Когда в 1697 году Евгению Савойскому не удалось взять сараевскую крепость, он поджег окружавший ее город. Один историк описывал Сараево как город, в котором было 30 000 жителей и 150 мечетей. От пожара были спасены только пять главных, построенных из мрамора. Это был «богатый торговый город с многочисленным населением». Со временем во всех городах преобладающим становится турецкоговорящее мусульманское большинство. В языке сербов примерно пятая часть слов — турцизмы.

Мирные договоры с Австрией запрещали евреям селиться в торговых городах приграничья, но они селятся в тыловых городах на турецкой стороне. В Белграде это перекресток (Дорчол, от тур. dört yol — «четыре дороги») у большого поворота реки. Вдоль границы появляются торговые города со смешанным этническим населением. Греческая диаспора, как делает вывод Деспина Влами, появляется здесь из Анатолии и из турецкой части Балкан. Греки вместе с влахами преобладают в фанариотских колониях в Южной Венгрии. Такие колонии есть и в средиземноморских городах. Они создают свои Confraternita, братства, а общий народный сход избирает представительство для отстаивания интересов lа nazione. В Венеции такое братство было создано в 1498 году, в Венгрии греческих колоний в конце ХVIII века насчитывалось 30. Именно в этот период их количество быстро растет. Это основа, на которой формируется и сербская буржуазия, потому что до 1848 года греки, влахи, армяне пользуются греческим языком, празднуют именины и содержат свои церкви и школы. После революции 1848 года они растворяются в численно превосходящих балканских нациях. Душан Попович отмечает, что в Белграде все Джорджевичи и Йовановичи влашского происхождения. Они играют большую роль в развитии национальных культур. Меша Селимович полагает, что драматургия и хорошие театры — это их дар сербам.

Эта буржуазия, этнически замешанная на греческом субстрате, фактически управляет османскими финансами. Она весьма миролюбива в отношении султанской власти, потому что верит, что посредством своих денег может управлять империей. Кризисы государственных финансов начиная с ХVII века носят перманентный характер, так как государственная собственность на землю постоянно их генерирует. Халил Иналджик дает настоящее научное объяснение источника этих кризисов. Это торговые договоры с западными странами. Преимущество имели венецианцы и дубровчане. «Капитуляции» с Францией регулировали вопросы торговли. Англичане учредили Турецкую компанию, которая в 1579 году стала называться Левантийской компанией.

Османская империя была единственным европейским государством, которое не проводило политику меркантилизма. Слово появилось в ХVI веке, но расцветает на столетие позже. В соответствии с этой теорией государство богатеет, если экспортирует готовую продукцию и импортирует сырье, используя при этом собственный флот. Османские купцы оплачивают импорт из Западной Европы золотом и серебром, а не обменом товаров той же стоимости. Иналджик полагает, что это уничтожило османский средний класс и широко отворило ворота постоянному обеднению. Современная наука согласна с этой теорией.

В Османской империи было около 50 рудников, где добывали благородные металлы, а на Балканском полуострове из 11 крупных — шесть сербских. Переход в государственную собственность означал, что источники сербского серебра, из которого, образно говоря, построены стены ренессансных далматинских городов, начинают иссякать. Ново-Брдо стало зарастать бурьяном. В ХVII веке это уже руины, а непосредственно после падения город потерял три четверти населения. «Революция цен» на Западе в ХVI веке вызвала финансовый кризис в Османской империи. С 1684 года серебряная монета акче была девальвирована, и вместо 60 акче за один западный дукат требовали уже 200. С 1620 года чеканилась серебряная пара (слово не турецкое, потому что такое слово есть во французском, персидском и сербском языках, возможно, оно античного происхождения), а с 1680 года куруш как имитация европейского талера. Этот экономический кризис стал причиной отставания в военном деле.

Параллельно с турецкими завоеваниями происходит и исламизация христианского населения. Хотя насилие, прямое и опосредованное, нельзя исключить, оно не является главным фактором. Области, в которых преобладало мусульманское население, — это горные районы Болгарии, Южная Сербия, Центральная и частично Северная Албания, Босния и Герцеговина, части Хорватии, а также континентальная Далмация и Славония. Главной причиной обращения в ислам всегда были привилегии мусульман в обществе. Нижние классы, райя, разделены на два слоя, и самая низкая страта, зимми, подвергалась исключительно сильным волнам исламизации. В части Болгарии и в Боснии в конце ХIХ века мусульманское население составляло 37%, в Албании в 1908 году — 65%, а позже 70%. Самая мощная волна исламизации была в 1475‒1540 годах, после чего резко стала убывать. По этой причине славянские области Венгрии, а также части Сербии и Боснии были в меньшей степени исламизированы. Тем не менее после освобождения в 1699 году в Сомборе было восемь мечетей, в Джакове — семь и примерно столько же в Осиеке. Специалисты по исторической демографии, которые исследовали падение государства Бранковичей (Ново-Брдо), не смогли точно установить, сколько было церквей до завоевания и после него; крупных было 50, некоторые были превращены в мечети, как и монастырь царя Душана близ Призрена, Грачаницу разрушили, но монахам сохранили жизнь. И многие церкви постигла та же участь, что и собор Святой Софии в Константинополе. Больше всего пострадали маленькие церкви в сельской местности.

Атаулла Богдан Копенски отмечает, что в 1620‒1650 годах «свыше 300 000 албанских христиан перешло в ислам». В этом «фанатичные ходжи и искренние муллы были неутомимы». В начале ХVI века в Сараеве большинство населения было христианским, а уже в конце того же века — мусульманским. В районе реки Лепеницы в 1468 году насчитывалось 278 христианских домохозяйств и ни одного мусульманского, а в 1509-м — 160 христианских и 393 мусульманских.

Историки указывают, что случаев обращения в ислам больше на тех территориях, где христианская церковь была слабо консолидирована, как, например, горные районы с преимущественно скотоводческим населением, и где были слабые перспективы преуспеть в обществе. Сречко Джайя приводит в качестве причины также прозелитизм католических монахов-францисканцев, от которого православные спасались в исламе. Один из папских визитаторов причиной обращения в ислам скотоводов и низшего слоя зимми назвал непосильный налоговый гнет (lе tributi intolerabili).

Со скотоводческим населением Балканского полуострова связано понятие «влахи» (валахи) или «морлаки». Как и везде в Европе, это название романского народа, который был вытеснен германцами и славянами во время Великого переселения народов в конце античной эпохи. В наше время некоторые территории примерно так и называются: Валлония в Бельгии, Уэльс в Великобритании, Валахия в Румынии. Сегодня так немцы, словенцы и поляки, а может быть, и кто-то еще называют итальянцев. Само слово германского происхождения, по названию кельтского племени в римской Галлии. Вольтер полагал, что слово происходит от названия Галлия, население которой Цезарь назвал кельтским, а германцы звук «г» произносили как «w». Германцы называли этот народ Volcae, но это относилось исключительно к кельтским рабам. Во всех языках слово имеет двойное значение — обозначение романского населения и «необразованный человек» (homme dépurvu de culture et de goùt), как объясняется в одном французском словаре. Слово velche во французском языке, Welsch в немецком и «влах» в сербском имеет также значение «необразованный человек». Впервые влахи упоминаются в византийском указе в 980 году, а в 1538-м австрийский император писал: «Расциане или сербы, и влахи, которых обычно называют сербами». Научным изысканиям способствовали Август Шлёцер в бытность профессором Геттингенского университета, а также премия Московского университета (кто-то говорит — Российской академии наук) за изучение влахов. В дискуссиях участвовали ведущие слависты конца ХVIII — начала ХIХ века, в том числе Добровский и Копитар посылали своих учеников к сербам, в частности, Шлёцер из Геттингена — Александра Тургенева и Андрея Кайсарова. Они познакомились с Досифеем Обрадовичем, а в Сремски-Карловци были гостями митрополита Стратимировича. В убеждении, что славяне — это единый народ с единым языком, они работали над словарем славянских наречий. В духе своего времени некоторые участники дискуссий, в частности Шлёцер и Стратимирович, строили планы о Славяносербском царстве, и следует учитывать, что в воздухе витал вопрос этнической границы в Восточном Банате и в Далматинской Загоре. После возвращения в Москву А. И. Тургенев написал митрополиту Стратимировичу большое письмо, в котором высказывал соображения по научной проблеме влахов. Из-за военных действий в Европе письмо от 25 сентября 1804 года прибыло в Сремски-Карловци с опозданием, поэтому митрополит ответил только 1 мая 1806 года. Он приложил к письму короткий очерк «О влахах», который, возможно, был написан в связи с этим обменом письмами. Стратимирович пошел по правильному пути, он различал румынских влахов и сербских влахов. В частности, он пишет, что сербы, участвовавшие в итальянских войнах, говорили об итальянцах «Это, брат, наши влахи». Так называли «славонцев и сербов нашей, восточной веры, с презрением… Турки в Боснии и Сербии любого христианина, боснийца или серба, называют влахом». Очерк (делце) Стратимировича был опубликован в начале 1806 года.

В хорватской историографии и у боснийских мусульман бытуют никем не доказанные теории, что у влахов существовал свой язык. Кроме личных имен и топонимов, других реликтов нет. Эта теория — часть современного расизма. В средневековом законодательстве влахи считались скотоводами, которые из-за разницы в собственности не должны смешиваться с земледельцами. Так записано и в Законнике царя Душана ХIV века, и в Полицком статуте (континентальная Далмация, ХIV век), что «поличане должны держаться наособицу от влахов в Польце». Влахи — это скотоводы с горы Мосор или с пастбищ, которые назывались «котары». Крестьяне делятся на кметичей и влашичей. В наши дни в Хорватии и Боснии это издевательский эпитет. Название относилось к скотоводам, и объяснение этому дал Ладзаро Сторанцо в 1588 году (tutti Christiani habitatori di montagne). Первым известным сербом, который получил это оскорбительное определение, был Мехмед-паша Соколович. Его первая жена в гареме, султанская дочка, по свидетельству из дубровницкого донесения 1574 года, назвала его spesso lo chiama Murlacco, che vuol dire contadino vilissimo. Так мусульмане в Сараеве до сих пор называют сербов (влах, влашина).

Причина большей степени исламизации влахов — в их социальном статусе, поскольку они были свободнее земледельцев и жили в горах, где меньше священников и церквей. Пол Рико в 1665 году замечает, что турки позволяют христианам иметь церкви, но не позволяют строить новые. Только в Константинополе на невольничьих рынках продают около 20 000 человек. Это в основном молодые люди, и их легче обратить в ислам, и больше всего их с Руси. Влахи выполняли различные работы для военных нужд, и эта привилегия способствовала исламизации. Рико пишет, что границы империи охраняют 70 000 человек. Следует иметь в виду, что все общество, с его внутренними и внешними характерными чертами, согласовывалось с основными требованиями религии, которые состоят в том, что война никогда не прекращается и все подчинено ей. Блеск и размах жизни — в центре, и более всего при дворе султана. Народ в глубокой провинции обременен обязательствами службы. Стефан Герлах, проезжая по Сербии в 1581 году, видит в селах «полудиких мужчин с длинными волосами».

Отправить