Глава 4

Сербская революция 1804–1815 годов

Сербская революция началась в 1804 году, когда во Франции Наполеон провозгласил империю, а завершилась в 1815-м, когда эта империя сошла с исторической сцены. Революция — важнейшее событие в истории сербского народа, потому что она заложила основы независимого государства и общества, опирающегося на принцип свободного предпринимательства. Обширность изложения пропорциональна значению события. Речь о двух восстаниях — так эта борьба называлась с самого ее начала на сербском языке. Иностранные авторы и европейские современники вообще называли это революцией. Некоторое различие между двумя названиями существует только в сербской культуре. Считается, что за время революции погибло 150 000 человек. Британский публицист Дэвид Уркварт в 1835 году подсчитал, что в войне с Сербией Турция потеряла три свои армии — больше, чем во всех войнах с европейскими великими державами. Это стало причиной того, что Восточный вопрос в целом историки связывали с национальными движениями. Жак Ансель в 1923 году так писал о своем понимании Восточного вопроса: «Он вызвал распад Османской империи, а Балканский полуостров стал колыбелью новых наций».

Сербская революция и в свое время, и на фоне исторического процесса в целом была крупным международным событием. Тогда случился крах феодализма исламского типа и возникла свободная нация, общество свободных крестьян. После сербской революции в 1821‒1830 годах произошла греческая революция, по тем же причинам и с такими же последствиями. Но все-таки следует избегать рассмотрения сербской революции только в контексте прошлого Юго-Восточной Европы или Балканского полуострова, как с 1811 года стала называться эта территория. В конце ХVIII и в начале ХIХ века произошло много таких освободительных революций, которые национальные историки называют по-разному: «война за независимость», «восстание», «революция». Историческая наука соединила все эти движения в одно целое и называет эпохой демократических революций 1776‒1830 годов. Некоторые историки считают окончанием этого периода 1849 год.

Историки не всегда соглашались в оценке места сербской революции в этой длительной исторической эпохе, когда было создано современное парламентское государство как сообщество суверенной нации и общества свободного предпринимательства на руинах феодализма исламского типа. Альбер Сорель в 1887 году отмечал, что Французская революция имела отклик по всему миру, но другие революции отличаются от нее в силу обстоятельств, в которых они произошли. Общими для всех этих революций были крах феодализма и освобождение крестьянства, создание национальных государств и современной демократии. Сорель пишет, что Османская империя находилась в упадке, была расшатанной и неустойчивой. Регулярные извержения свидетельствуют о том, что существует подземный вулкан. Христианские народы восстают. Независимость для них в первую очередь означает религиозную свободу. Нации вновь консолидируются вокруг церкви, а церковь вновь дает надежду на жизнь. Таково влияние Французской революции в этих пока еще отсталых странах. Революция во Франции сбросила колокола с соборов, «но именно звонари были теми, кто передал христианскому Востоку призыв к революции».

Британский историк Эрик Хобсбаум, описывая в 1962 году эту революционную эпоху, предложил альтернативную интерпретацию. Он полагает, что сербское восстание не входит в единое мировое целое, так как «сербы никогда не разрабатывали концепцию единого сербского национализма… В первой фазе восстания (1804‒1807) они и не утверждали, что борются против турецкой власти, а борются за султана, против злоупотреблений местных властей». Хобсбаум — и это совершенно очевидно — следует в русле теории американского историка Ставрианоса, который в 1958 году писал, что сербы, совершая революцию 1804 года, не стремятся к независимому государству. Это то же самое, что утверждать, что французы, выступая в начале революции 1789 года, не заложили основ республики, которую они провозгласили несколькими годами позже. С этим выводом никак нельзя согласиться, поскольку он опирается на незнание предмета, но остается верен теориям эпохи до «десталинизации истории Французской революции».

Историки установили, что буржуазия не возглавляла революцию во Франции, ее идеалом была просвещенная монархия. Наука полагает, что основным социальным вопросом всех этих восстаний был аграрный вопрос. Революцией могут называться только те восстания, которые меняют общественные отношения, а цель восстаний и государственных переворотов — изменение экономических отношений и смена правительства. Философ Н. де Кондорсе в 1793 году писал, что революцией может называться только такое вооруженное выступление, цель которого — свобода. Не понять универсального значения Французской революции 1789 года, если игнорировать то, как она повлияла на разрушение государственного феодализма исламского типа. Ошибаются те историки, которые влияние Французской революции на Османскую империю связывают только с появлением в султанской столице неких эмиссаров с планами реформы его армии, чтобы было легче противостоять самодержавной России. Требования сербами автономии — не следствие их политических целей продолжать жить в Османской империи, они продиктованы необходимостью. Это был минимум, на который турецкий султан мог согласиться, опасаясь новых союзов европейских держав против него. Взлет и падение Наполеона — а этими датами измеряется сербская революция — определяли и ее судьбу. С момента, когда в 1805 году начинаются крупные сербские победы над турецкой армией, сербское восстание становится фактором мировой политики. Пока в середине февраля 1804 года не начались вооруженные столкновения, турецкий султан опасался новых конфликтов с европейскими державами. В какой-то момент и Наполеон был его возможным противником. Еще в 1797 году, направляя передовые отряды на Ионические острова, ранее принадлежавшие Венеции, он говорил генералу Джентили, что со стратегической точки зрения эти острова важнее всей Италии. Оттуда можно было вмешаться в местные бунты албанских пашей в Янине и Скадаре и иметь возможность наблюдать процессы распада Османской империи. Когда войска Наполеона, отправляясь в Египетскую экспедицию в 1798 году, грузились на корабли в Тулоне, Порта опасалась, что эта армия может высадиться на побережье Адриатики, откуда после короткого марша по территории, находящейся под австрийским контролем, могла бы угрожать Герцеговине. Султан объявил мобилизацию в герцеговинских кадилуках, а местом сбора была Габела. Туркам помогал тунисский флот. Тунисом управляли дахии, и, вероятно, в 1789 году они впервые оказываются на Балканах.

Египетская экспедиция была предупреждением Турции, что не стоит рисковать и идти на прямое столкновение с Францией, а у французской стороны довольно быстро созрела идея, что Турция не представляет опасности, и с 1806 года начинается подготовка к заключению союза. Наполеон оставил после себя множество неосуществленных грандиозных планов, больше тех, которые ему удалось реализовать. Мятежи местных пашей против султана начались в Северной Албании в 1786 году, в Южной в 1798-м, в Северо-Западной Болгарии в 1794-м. После падения в 1815 году Наполеон оставил записки, где, в частности, написал, что Европа не может построить всемирную империю, потому что такая империя возможна только на Востоке и управлять этой империей можно из Парижа, Рима и Константинополя. «Тот, в чьих руках будет Константинополь, будет править миром», — пишет он в то время. Когда в 1799 году войска Наполеона покинули Ионические острова, российский военный флот начал подготовку к возможному народному восстанию. Когда оно вспыхнуло в Центральной Далмации в 1806‒1807 годах, это стало основанием для объединения в 1809 году части адриатического побережья, Хорватии, Военной границы и словенских земель в Иллирийские провинции. В Далмации была собрана армия численностью 25 000 человек для похода на восставший Белградский пашалык. Армию называли «сербской». Восстание в Средней Далмации в 1806‒1807 годах считают частью восстания в Шумадии, хотя они географически не связаны.

Наполеон этими решениями, касающимися сербской революции, начал определять не только ее течение, но и ее исторические цели. С этого момента и надолго возникло несогласие между собой западных великих держав в том, кто будет господствовать над южными славянами. Наполеон предложил формулировку, которая позже будет постоянно фигурировать в разных вариантах. Он создавал государство и общество, достаточно цивилизованное, чтобы взять на себя руководство крестьянской Сербией. Конечная цель Наполеона состояла в том, чтобы совершить обмен Иллирийских провинций на Галицию в Польше и таким образом включить Австрию в систему устройства Европы под его руководством. Так незаметно сербская революция стала причиной забот Европы о том, что произойдет с католиками в западной части Балканского полуострова, если сербская революция победит.

Сербской революции больше вреда принесли неудавшиеся планы наполеоновского стратегического гения, чем поражение армии султана. Второй несостоявшийся проект Наполеона — обустройство Европы, о которой, как он полагал, ему известно все, кроме ее границ. Из-за России он создавал большую Польшу, в уверенности, что ее восточная граница станет и восточной границей Европы. Проведение восточной польской границы оказалось задачей еще более мучительной, чем разделение католиков и православных на Балканах. По польским понятиям, она проходит по Днепру, со всей территорией «правобережной Украины», а в северном направлении Польша — это все, что входило в Великое княжество Литовское. Историк Леснодорски в 1965 году подсчитал, что на этой территории проживало больше непольского, чем польского населения, в соотношении 60 : 40.

Из-за главной заботы Наполеона — не позволить русским занять хоть пядь земли на правом берегу Дуная (а он имел в виду Белград) — сербская революция потеряла возможность найти какого-нибудь союзника в западном мире. И правительства, и общественное мнение следовали в фарватере своих средиземноморских флотов, как обычно характеризуют британский интерес к балканским восстаниям. Следы этого остались в историографии западных стран, где история сербской революции всегда сводится к Восточному вопросу и конфликту великих держав с Россией.

Своими целями получения суверенного национального государства сербская революция с самого начала ставила исторический вопрос, который осложнит все будущее южных славян. Ответы на вопрос, что такое нация, не были одинаковыми во Франции, Британии, Австрии и России. Сербская революция началась в эпоху, когда в мировой культуре существовало общее убеждение, что нация — это сообщество языка. Немецкий философ Гердер в конце ХVIII века писал, что границы между отдельными нациями будут устанавливать лингвисты, а не генералы. В столкновении с реальностью эта философия потерпела крах на его родине прежде, чем достигла Балкан. Немецкое национальное движение осталось незавершенным. Вместо того чтобы немцам объединиться в одну нацию, которая говорит на одном языке, в реальности сформировались два «церковных народа» (Kirchenvolk). Сначала Австрия, а за ней и вся католическая часть Германии долгое время культивировали некий особый дух.

Если Западная Европа и оказывала влияние на сербскую революцию, а потом и на сербскую национальную культуру, то это не было разделением языка и нации. Источник этого разделения османский и византийский, и случилось это раньше. Запад не дал балканским народам лучшей альтернативы — проводить границы своей суверенной нации по линиям, которые определяют лингвисты. Не только сербская, но и все другие балканские нации, за исключением албанской, локализованы границами соответствующей религии и ее церковной организацией. Албания — это историческое исключение, и ни одна великая держава не была заинтересована в ее разделе. Габсбургская политика очень скоро начала противоречить политике балканских свободных наций, особенно начиная с Берлинского конгресса 1878 года до своего краха в 1918 году она была заинтересована в поддержании албанского национального движения, так как оно было одним из ключевых моментов, препятствующих достижению единства южнославянских народов.

Невозможность применить принцип, состоящий в том, что нация — это сообщество, основанное на языке, наблюдается с самого начала сербской революции 1804 года. Дух религиозной нетерпимости, который сопровождал все европейские войны против Турции с 1683 года, не убывал во время сербской революции, напротив, он только становился сильнее. Это продлится еще два столетия, и только в конце ХХ века все станет еще хуже. С появлением глобализации и идеологии растаскивания суверенных наций на территориальные и религиозные идентичности возникает вопрос о правомерности существования и тех наций, которые исторически сложились как религиозное понятие. Религия как водораздел между нациями имеет глубокие корни.

Отправить