Шесть извращений

Боятся смерти и уклоняются от опасности те, которые сдаются врагу или бегут перед ним; однако все восхваляют их, как ценящих жизнь. Изучающие путь и устанавливающие меру вещей – люди, уходящие от закона, и все восхваляют их, как ученых. Странствуя, получают хорошее содержание – люди, вымогающие пищу; мир же величает их одаренными способностями. Те, чьи слова фальшивы, чьи знания преувеличены, – лживы и коварны; но мир почитает их за искусных в речах и мудрых. Часто прибегающие к оружию и убийствам – жестоки и строптивы; а мир величает их храбрецами. Дающие жизнь разбойникам и укрывающие предателей – люди, которые должны умереть; мир же почитает их за достойных похвалы. Этих людей мир превозносит.

Идущих в опасность и стремящихся к искренности – людей, готовых умереть за своего государя, – мир порицает, считая их за лишенных соображения. Мало слушающих советы посторонних, повинующихся распоряжениям государя, – людей, охраняющих закон, – все уничижают, называя простыми и грубыми. Кормящиеся своим трудом – люди, приносящие пользу; мир порицает таких, как малоспособных. Людей прекрасных, великодушных, непорочных, безупречных, – следующих добродетели, – мир порицает, как глупых и упорных. Относящиеся с уважением к воле государя и боящиеся дел – люди, почитающие высших; их, однако, порицают, как робких и малодушных. Те, кто прекращает разбой и пресекает зло, чтут законы государя; мир хулит таких, как льстецов. Этих людей мир порицает.

Дурных, лживых, бесполезных людей шесть категорий, и мир восхваляет их; земледельцев, воинов, полезных людей также шесть категорий, а мир уничижает их. Это и называется шестью извращениями.

Простые люди, следуя личной пользе, их восхваляют, а владыка слушает пустые речи и отдает им почет. Последний обязательно сопровождается материальной выгодой. Народ порицает добрых, сообразуясь с личным вредом. Правитель под влиянием обычаев презирает их. За презрением непременно следует вред тому, кого презирают. Поэтому, слава и награды приходятся на долю людей, преследующих частные дурные цели, – людей, которых должно наказывать; а порицание и вред достаются в удел преследующим общественное благо и заслуживающим награды. Если при таких условиях добиваться богатства и силы для государства, их нельзя приобрести.

В древности была поговорка: «Править – все равно что мыть голову». Жалеть утраченные волосы, забывая пользу от мытья для роста оставшихся, – это не понимать положения. Вскрывать болячки больно; пить лекарство горько; однако, если из-за горечи и болезненных ощущений не вскрывать опухоли и не принимать лекарства, не остаются в живых, и болезнь не прекращается.

Между государем и чиновниками нет признательности, которая чувствуется между детьми и родителями. При желании установить запреты для чиновников, согласно долгу, возникает рознь. К тому же, если говорить об отношениях родителей к детям, первые поздравляют друг друга при рождении сына, при рождении же дочери убивают ее. Оба – плоть и кровь родителей; однако в первом случае поздравляют с рождением сына, а во втором убивают дочь. Это свидетельствует о том, что думают о продолжительной пользе, которая будет впоследствии.

Итак, если у родителей в отношении детей могут быть расчеты и соображения, тем более это применимо, когда нет тех чувств благодарности и любви, которые существуют между родителями и детьми.

Теперь ученые, говоря о государе, устраняют стремления к материальной выгоде, исходя из принципа взаимной любви. Они таким образом домогаются того, чтобы государь обладал более сильным чувством, чем родители. Это – недостаточная опытность в суждениях о милостях, коварство и обман. Поэтому разумный государь не считается с таким требованием.

Правление мудреца заключается в исследовании поощрительных и запретительных мер. Когда они выяснены, то правила для чиновников обязательны в отношении наград и наказаний. Если в них нет пристрастия, народ слушается чиновников, а чиновники вводят порядок. Когда чиновники водворяют порядок, государство богато; армия тогда сильна, и возможно достичь положения тирана. Последнее необычайно выгодно для правителя. Государь правит, имея в виду эту великую выгоду; поэтому назначаемые им на места – люди способные, и его награды и наказания беспристрастны; система управления народом тогда ясна. Если исчерпать свои силы вплоть до принесения в жертву своей собственной жизни, тогда отличаются и достигают чинов и пожалований; в этом случае достигается богатство и знатность. Богатство и знатность – великая выгода для чиновников. Когда чиновники, имея в виду великую выгоду, приступают к делу, они не будут роптать; даже когда грозит им смерть, они сделают все, что в их силах. Когда государь не человеколюбив, а чиновники не преданы престолу, можно стать тираном (ср. выше).

Если коварство становится обязательно известным, принимают меры, чтобы скрыть его. Неукоснительно наказывая за преступления, можно пресечь его. При неведении коварство получает свободу действий; при отсутствии наказаний оно осуществляется.

Когда утаивают незначительную сумму в укромном месте, даже у Цзэн Ши могут возникнуть сомнения, так как самый факт указывает на скрытность, это вызывает соблазн и предположения. Если же оставить сто фунтов золота на рынке, даже смелый разбойник их не возьмет, понимая риск кражи в многолюдном месте.

Итак, если не обнаруживается преступление и не наказывается, то могут возникнуть сомнения у Цзэн Пи; если же обязательно обнаруживается и подвергают наказанию преступника, то смелый разбойник не решится взять золото, повешенное на рынке.

Поэтому управление государством разумным правителем состоит в том, чтобы поручать охрану многим и сделать тяжелыми его наказания, дабы запреты народу исходили на основании закона, но он не укрощался стыдом.

Мать любит детей вдвое сильнее, чем отец, приказания же последнего исполняются детьми вдесятеро лучше, чем приказания матери. К чиновникам народ не питает любви, но их приказания и распоряжения исполняются несравненно лучше, чем повеления родителей. Последние относятся с полной любовью, однако приказания их тщетны; чиновники прибегают к строгости и авторитету, и народ повинуется. Можно поэтому, исходя из сказанного, решить вопрос о значении в деле воспитания семьи и управления народом строгости и любви. Притом родители ищут для детей благоденствия и материальных благ в жизни и желают, чтобы в своих поступках они были далеко от преступлений. Правители же в отношении народа во время войны распоряжаются их жизнями, а в мирное – истощают их силы. Итак, родители относятся с великою любовью к детям, чтобы они были довольны и имели полезное, но их не слушают; государь, не давая ни любви, ни пользы, требует жизни людей, и его приказания исполняются.

Разумный государь, понимая это, не питает в себе любви, а усиливает строгость. В силу этого же условия, если имеет место сильная любовь матери, много бывает дурных детей; это – действие любви; отец же мало выказывает любви; наставляя, он наказывает, и бывает много добрых сыновей. Таков результат применения строгости.

Обратим внимание на то, как люди устраивают свое имущество. Только такая семья будет, наверно, пользоваться теплым платьем и хорошей пищей даже при бедствиях от нашествия врагов и страданиях от неурожаев хлебов и овощей, члены которой уговаривают один другого потерпеть в голоде и холоде, поощряют друг друга в трудах и лишениях. Зато, наверно, в тех семьях, в которых, жалея друг друга, помогают платьем и пищей, оказывают взаимно милости в веселом и радостном, в годы неурожайные и голодные станут отдавать своих жен другим людям и продавать детей.

Поэтому применение закона как основного пути таково: сначала страдания, а затем постоянная польза. Когда же гуманность принимается за путь, наслаждаются минутным счастьем, а затем бедствуют. Святые люди, определив значение его (закона), извлекли великую выгоду; поэтому они применяли взаимное побуждение (ради выполнения закона, что необходимо для осуществления его всеми), отринув взаимное сожаление (возбуждаемое видом людских страданий), вызываемое гуманностью.

Слова ученых гласят: «Облегчите наказания». Это – средство, ведущее к смуте и гибели. Неукоснительность в наградах и наказаниях – это поощрение и запрещение. При значительности наград быстро достигается то, к чему стремятся, а при значительности наказаний спешно запрещается нежелательное. Стремящийся к выгоде непременно относится с отвращением к вреду: вред противоположен пользе. Как можно не относиться враждебно к тому, что идет вразрез с желаниями? Желающий водворить порядок обязательно ненавидит смуту: смута противоположна порядку. Поэтому у того, кто сильно желает водворить порядок, награды обильны; у того, кто сильно ненавидит смуту, наказания обязательно строги. Допущение легких наказаний указывает на то, что отвращение к смуте незначительно, а потому также невелико желание водворить порядок. Это значит, что не только нет общего плана, но и деятельность неправильна.

Поэтому лучший способ разрешения вопроса о различии способных от неспособных, глупых от мудрых – установить известный размер наград и наказаний.

Применяющий тяжелые наказания делает это не ради данного преступника. Решения закона в применении его разумным государем касаются разбойника, но не казнимого: последний – мертвый член государства. Казня разбойников, он не расправляется с тем, кого казнит; расправа же сводится с ним как с преступником. Казнь разбойника, бесполезная сама по себе, имеет в виду исправление дурных.

Поэтому я и говорю: строгое наказание за один дурной поступок прекращает всю ложь в пределах государства; этим и создается порядок. Те, кого серьезно наказывают, – разбойники и воры; бояться же и страшиться будут честные люди. Почему же те, кто хочет водворить порядок, колеблются в применении тяжелых наказаний?

Что касается значительных наград, то это не только награды за деяния данного лица: ими одновременно поощряются все в государстве. Получившие награды пользуются их выгодами, не получившие же полюбят свое дело; это и значит, наградивши одного, поощрить все население. Почему же колеблется в отношении крупных наград желающий водворить порядок?

Теперь все не понимающие, как устроить правление, говорят: «Применение тяжелых наказаний вредно для народа; легкими взысканиями можно пресечь коварство; почему же применять обязательно тяжелые?» Это – отсутствие понимания, что такое управление.

То, что пресекается тяжелыми наказаниями, не будет наверно пресечено легкими; то же, что пресекается легкими, обязательно будет остановлено строгими. Поэтому государь устанавливает строгие наказания и, благодаря этому, предательство окончательно прекращается; а в таком случае какой же вред от этого народу? Так называемые серьезные наказания малополезны предателям, но дают много государю. Народ же не пойдет из-за малой выгоды на большое преступление, поэтому предательство и прекратится. При легких наказаниях предатели получают значительную выгоду, а польза для государя бывает мала. Народ, любя то, что ему выгодно, будет поэтому необуздан в своих преступлениях, вследствие чего предательство не прекратится.

В силу этого у прежних мудрецов и была поговорка: «Не ходи на гору, а иди на холм». Значит она следующее: гора велика, почему люди соображаются с ее размерами, а холм мал, почему люди легко смотрят на него. Если незначительные наказания постигают народ, он станет легко относиться к ним; почему не наказывать за преступления – это гнать от себя государство и бросать его; наказывать же при этом за совершенные преступления – устраивать ловушку для народа. Таким образом, если провести аналогию, легкое отношение к преступлениям – холм для народа. Поэтому при легких наказаниях если не приводят к смуте, то устраивают для народа ловушки. Это можно назвать принесением вреда народу.

Современные ученые, исходя из похвал, расточаемых прежним царям в книгах, и не разбираясь в современных условиях, утверждают, что налоги взимаются обыкновенно тяжелые, если государь не любит народа; доходы тогда не покрывают расходов, и низшие ропщут на правителей, почему во вселенной происходят сильные смуты. Они полагают, что возможно даже при легких наказаниях водворить порядок, если быть умеренным в своих расходах и относиться с любовью. Эти слова неправильны. Всякий человек берется за применение серьезных наказаний после того, как достигнут полный достаток. Хотя и был бы достаток в финансах и относились к народу с сильной любовью, однако легкие наказания вызовут смуту.

Любимый сын богатой семьи; богатства вдоволь; при последнем условии его тратят легко, и сын делается расточительным. Его сильно любят, почему и не обуздывают, и он делается распущенным. В таком случае семья беднеет, а затем сын станет вести себя дурно и обратится в насильника. Это – беда презрительного отношения к материальным выгодам, когда богатства вдоволь и сильно любят. Все люди от природы ленивы работать, если есть избыток богатства; если высшие робко управляют ими, они распущены и совершают дурные поступки. Только Шэнь Нун был таким, у которого имущества было вдоволь, и он усиленно работал. Высшие робко правят, а люди занимаются самоусовершенствованием – таким был Цзэн Ши. Народу не сравниться с Шэнь Нуном или Цзэн Ши; это ясно.

У Лао-цзы встречается такая фраза: «Умея быть довольным, не потерпишь стыда; зная, где остановиться, не будешь в опасности». Таким, кто из-за позора и опасности не искал того, что лежит за пределами ограничения своих желаний, был Лао-цзы. Если полагать, что доставить довольство народу достаточно для управления, – это считать всех равными Лао-цзы.

Поэтому Цзэн, будучи знатен, – он был сыном неба, – не был удовлетворен почетом; он владел богатствами вселенной и не находил удовлетворения в драгоценностях.

Хотя государь доставит довольство народу, но он не может сделать этого в такой степени, чтобы поставить сыном неба; возможно, однако, что Цзэн не удовлетворится положением императора. Поэтому, если доставить довольство народу, можно ли этим водворить порядок?! Вследствие этого разумные правители при устроении государства выбирали удобные (для народа) время и дела для доставления ему богатства; они обсуждали подати, имея в виду равномерное обложение бедных и богатых; давали обильные жалованья, чтобы исчерпать добродетели и способности; они делали тяжелыми свои наказания для прекращения коварства и лживости; направляли народ к тому, чтобы он трудом приобретал богатство, делами достигал знатности, за проступки наказывался, а за заслуги получал награды, не думая о милостях, источником которых было бы милосердие. Таково правление императоров.

Когда люди все спят, слепого не узнать; когда все молчат, не отличить немого. Если же заставить первого смотреть, а второго спросить и заставить ответить, то слепой и немой обнаружат свои качества; не слушая слов, не отличить того, кто не имеет плана; не пользуясь данным человеком, нельзя узнать неспособного.

Если же, слушая, требовать соответствия с делом и, пользуясь данным лицом, требовать успешного исполнения, тогда не имеющий плана и неспособный обнаружат (свои действительные качества); даже посредственного человека нельзя отличить от У Хо, если, желая приобрести силача, слушать, что он сам говорит про свои силы. Однако если дать ему большой сосуд, чтобы он поднял его и тем показал свои силы, то обнаружатся сила и бессилие.

В силу этого исполнение обязанностей чиновниками можно сравнить с поднятием сосуда силачом; с назначением на дело определяется глупость и мудрость. Поэтому не берут на службу не имеющих плана и не назначают на места неспособных. Ныне же слова не находят себе применения, и люди считают себя способными к искусным речам. Услугами данного лица не пользуются, а оно выдает это за достоинство, считая, что служба ниже его достоинства. Владыка ослеплен его искусными речами, увлечен его достоинством и относится к такому лицу как к знатному и почтенному человеку. Это – результат того, что правитель не требует для определения зоркости, чтобы человек смотрел, и определения искусности речи ранее ответа. При таком условии ни немого, ни слепого нельзя узнать.

Разумный государь, слушая речи, вменяет в обязанность их применение; наблюдая за действиями, неукоснительно требует положительного результата; в таком случае о пустых теориях и учениях о превосходстве древности не будут говорить, а хвастливые, лживые действия не станут прикрашиваться.