Соблюдение пути

При установлении законов мудрыми царями их награды были достаточны для поощрения добрых, влияние – чтобы победить жестоких, предохранительные меры – для полной законности.

Положение тех из правящих миром чиновников, чьи заслуги многочисленны, было почетно: награды были обильны для особо потрудившихся. Чьи чувства были всецело отданы государю, слава тех устанавливалась. Добродетельные поэтому появлялись, как растительность весною, а злые умирали, как умирает она осенью. Народ старался из всех сил и рад был посвятить все свои чувства служению государю.

Это называется полным единением высших и низших. При нем можно было заставить применявших свои силы напрягать их, согласно закону, и стремиться исполнять даже самые низкие обязанности, а воинов – жертвовать своею жизнью, желая сравняться с Вынь Юем.

Соблюдавшие путь хранили свое сердце неизменным и твердым, как золото и камень, дабы умереть, как умер У Цзы-сюй. Когда применявшие свои силы исполняли унизительные занятия, в бою же были такими, как Вынь Юй, их сердца были неизменны и тверды, как золото и камень; тогда государь мог спокойно спать, блюдя то, что было уже закончено.

В древности искусные в соблюдении пути применяли наказания, положенные за серьезные преступления, к незначительным проступкам; трудным пресекали легкое. Поэтому благородные и подлые были одинаково прямодушны; разбойник Чжэ, Цзэн и Ши были одинаково честны. Почему они это понимали? Корыстный разбойник Чжэ не пошел бы в долину за спрятанным там золотом, так как в этом случае ему грозила бы опасность. Вынь Юй, не соразмерив сил врага, оказался бы лишенным имени храбреца; если разбойник Чжэ не рассчитает возможности (успеха), то пользы не будет.

Когда разумный государь охраняет свои права и запрещает дурное, у Выня отнимают непосильное для него, а Чжэ не посягает на то, что он не может взять. Итак, при возможности запретить то, что не в состоянии нарушить первый, и сохранить, чего не в состоянии взять второй, злые будут блюсти скромность, а лживые станут непорочными; разбойники – честными. Тогда весь мир будет справедлив и покоен и чувства людей – правильны.

Если государь оставит закон и потеряет людей, его положение будет опаснее, чем у Бо И, не взявшего безрассудно владения; ему не избежать тогда беды, грозящей от предательства; ныне в мире нет ни одного Бо И, предатели же не переводятся.

Итак, устанавливают законы и соразмеряют правила; при доверии к последним Бо И не утратит добра, а разбойник Чжэ не сумеет совершить зла. При ясности законов способным нельзя грабить негодных, сильным – обижать слабых, толпе – злодействовать над меньшинством. Если доверить мир законам Яо, непорочные не лишатся своей доли, и дурные не найдут случайного счастья. Если тысяча фунтов золота будет охраняться стрелами И, Бо И не погибнет, а разбойник Чжэ не решится взять его.

Яо был разумен, не оставляя безнаказанным зла, и был искусен в своевременном и метком попадании в цель. Вследствие этого не пропадало богатство, лживые не бывали долголетни, так как такие люди, как разбойник Чжэ, укрощались.

Звериные клетки устраивают не для мышей: этим дают возможность боязливым и робким справиться с тигром. Законы устанавливают не против Цзэн и Ши; но для того, чтобы дать случай посредственным государям обуздать таких людей, как разбойник Чжэ. Не полагаясь на преданность Би Ганя, не считают естественным отсутствие коварства у чиновников, готовых к смуте.

Если бы современные государи преданно думали об упрочении добродетелей ради всего мира, выше этой пользы ничего бы не было. Не было бы утраты государями владений и гибели преданных сановников.

Когда правитель разумен, у него есть закон. Благодаря этому он может направлять людей к принесению всех своих сил, согласно закону, и к самопожертвованию на местах служения; к тому, чтобы, даже будучи омраченными корыстолюбием, не отдавать себя за богатство в нарушение закона.

Тогда путь охраны владения закончен.

Пользование людьми

Я слышал, что древние, искусные в пользовании людьми, обязательно следовали указаниям неба, покорялись желаниям людей и устанавливали ясные награды и наказания. При следовании воле неба ничтожно бывает применение силы, но успех создается; при сообразовании с желаниями людей редко применяются наказания, распоряжения же правителя имеют реальную силу.

Если установить ясную систему наград и наказаний, то ни чиновник, ни разбойник Чжэ не станут производить волнений. При таких условиях устанавливается определенность.

Сановники, устраивающие государство, достигают успеха в делах государственных, чтобы занять положение; обнаруживают способности в должностях ради получения мест; исчерпывают свои силы, согласно закону, ради применения к делу.

Все они подходят по способностям, в силах нести свои обязанности и легко исполняют должности. Не скрывая избытка умственных сил, они не несут перед государем обязанностей по совмещению должностей. Поэтому тогда в государстве нет волнений, как результата скрытого недовольства; за пределами же его не грозит беда.

Разумный государь распоряжается делами так, чтобы не было в них смешения обязанностей, почему не бывает жалоб. Повелевая служащими, он не поручает им нескольких должностей одновременно, вследствие чего способности совершенствуются. Он не заставляет людей стремиться к достижению успеха в одном и том же, и благодаря этому не бывает споров.

С прекращением споров и тяжб совершенствуются способности; тогда исчезает борьба между сильными и слабыми и нет совмещения несовместимого; когда нет взаимного вреда в мире, это идеал управления.

Даже император Яо не мог бы привести в порядок одного владения, если бы, оставив закон, он правил, руководясь велениями сердца. Си Чжун, пренебрегши циркулем и наугольником, не мог бы сделать и одного колеса, определяя меру по собственному взгляду. Различая длину без меры, Ван Эр не сумел бы оказаться точным даже наполовину. Если заставить государя средних способностей блюсти закон или неумелого мастера – работать с циркулем, наугольником и меркою в руках, то не будет ни одного недостатка.

Будут исчерпаны силы людей и созданы успех и слава, если повелитель в состоянии соблюдать то, в чем посредственный и неискусный мастер не делает ни одного промаха, устранив недостижимое для способных и искусных.

Разумный государь устанавливает достойные награды и наказания, которых возможно избежать. Способные поощряются наградами, не испытывая бедствий, выпавших на долю У Цзы-сюя; негодные же, подвергаясь небольшим наказаниям, не терпят жестоких насилий, подобных вырезыванию горбов (как это сделал Кань-ван в уделе Сун).

Слепые живут спокойно, не попадая в глубокие долины, и глупые ведут себя тихо, не оказываясь в опасном положении. При этом условии милости, связующие высших и низших, станут прочны.

Древние говорили: «Чьи мысли трудно познать, трудно угадать радость и гнев такого человека».

Поэтому зрению предоставляют видимое; слуху – звуки; законом же наставляют сердце.

Если государь, пренебрегши этими тремя легкими средствами, станет действовать согласно велениям сердца, которое трудно познать, то у него будет накапливаться гнев, а у народа – ропот.

При управлении народом, у которого накапливается ропот, правителями, гнев которых увеличивается, обе стороны будут в опасности.

Легко увидеть наружность разумного государя, если устанавливается связь народа с ним; легко понять его указания, почему его слова применяются; легко исполнить его закон, почему его распоряжения осуществляются.

С установлением этих трех положений, если у государя нет личных побуждений, низшими можно править, следуя закону.

В таком случае у государя не будет отравы, состоящей во влиянии частных лиц, а низших не будут наказывать за глупость и неумение. Поэтому правитель будет разумен и редко станет проявлять гнев, а подданные исчерпают свою преданность и в редких случаях окажутся виновными.

Слышавший это сказал: «Даже Яо не мог достичь того, чтобы во всех делах не было беспокойств. Никогда не бывало в мире, чтобы не было беспокойства. Если правитель не ставит низко звания и жалованья, не презирает богатства и знатности, с ним нельзя тогда спасти государство, находящееся в опасности. Поэтому разумный государь поощряет скромность и стыд, призывает гуманность и долг».

В древности Цзе Цзы-туй, не имея звания и жалованья, которыми его обошли, из чувства долга следовал за князем Вэнь из удела Суй; не будучи в силах видеть его страданий от голода, он отрезал кусок мяса на бедре.

Итак, государь упрочивает свои добродетели, и история заносит на свои страницы его имя. Владыка людей радостно направляет их к использованию своих сил на общее дело и страдает, когда его лишают влияния ради личных интересов.

Чиновники покойны, когда получают должности на основании способностей, и страдают, занимая две должности, что выше их сил.

Вследствие этого разумный государь, устраняя причины страданий чиновников, устанавливает то, что доставляет наслаждение государю. В этом заключается высшая польза и для правителя и для подданных.

Не распознавая частных интересов, легкомысленно обдумывать важные дела; наказывая серьезно за ничтожные проступки и долго помня незначительный проступок, постоянно негодовать за нерадение, платя часто добром за бедствия, – это равносильно отсечению руки и замене ее нефритом. Вследствие этого в мире и бывает беда, состоящая в том, что государей сменяют на престоле.

Если государь устанавливает трудноисполнимое и наказывает за недостижимое, тогда возникает ропот.

Когда чиновники утрачивают свои преимущества, получая трудноприобретаемое, тогда скрытое недовольство крепнет. Они страдают и мучаются, и их не утешают; они горюют, и их не жалеют; хвалят же в момент радости низких людей, награждая одинаково и способных и негодных; в гневе порицают благородных, заставляя терпеть позор и героев, и разбойников; поэтому-то среди чиновников и бывают мятежники.

Если заставить князя удела Янь любить население Лу, ненавидя свой народ, то первый удел не управлялся бы; но и второй не подчинился бы. Народ Янь не мог бы, видя ненависть, направить свои силы на пользу родины и стремиться к успеху. Удел же Лу, испытывая на себе любовь, не мог бы сблизиться с чужим государем, оставив свой долг и приняв на себя обязанность умереть за него. При таком условии чиновники образуют как бы провал, на краю которого стоит одиноко государь. Служба таких чиновников одиноко стоящему государю признается опасной.

Если пустить стрелу из лука без обычных правил, кое-как, то попадание даже в небольшой предмет нельзя признать за искусство. Если отрицать законы и безрассудно гневаться, то даже убийства не внушат страха злодеям.

Когда совершится преступление, беду А отнесут за счет Б, и скрытое недовольство станет совершившимся фактом. Поэтому в государстве с установившимся вполне порядком есть награды и наказания, но нет места гневу и радости. В силу этого у мудрецов бывали казни в большом количестве, но не было жестокости при смерти, почему злодеи были покорны.

Как при пускании стрелы попадают в цель, так и награды и наказания должны соответствовать поступкам. Поэтому если бы ожили Яо или И, то у государя не было бы беспокойства династии Инь, а у подданных – беды, постигшей Би Ганя. Государь не знал бы забот, покоясь на высокой подушке, и подданные наслаждались бы своими занятиями. Закон тогда покрыл бы собою и небо и землю, и добродетели распространились бы на многие годы.

Если государь не засыплет щелей в стене дома, а станет тратить силы лишь на покраску и выбелку, ливень и сильный ветер разрушат ее. Друг извне не успеет явиться, когда, не относясь внимательно к беде от разрушающейся стены, укрепляют прочный оплот в далеких местах; не слушая советов близких способных людей, завязывают дружбу с большим владением за тысячу ли; нет горше беды, чем эта. В настоящее время составляющие исполненные преданности планы для государей не должны ни в коем случае направлять правителей так, чтобы современники относились с благоговением к древности; думали бы о жителях Юэ для спасения тонущих в Китае. При таких условиях государь и подданные будут любить друг друга; в государстве будет достигнут успех, и за пределами владений создастся слава.