11. Боевые верблюды в Средней Азии в древности

Верблюды, как и лошади, на протяжении более чем трех тысячелетий использовались людьми в различных сферах своей жизни, первые – чаще в мирной, а вторые – обычно в военной. Однако иногда и верблюдов использовали не только для вьючных, гужевых и транспортных целей, но и для военных целей. Обычно это происходило в областях, где верблюдоводство было развито, условия благоприятствовали и чувствовался недостаток в лошадях.

Доместикация двугорбого верблюда, вероятно, произошла в Иране – Южной Туркмении: в Шахр-и Сохта в пустыне Иранского Систана в слое, датированном 2700–2400 гг. до н. э., найдены части ткани из верблюжьего волоса, горшок с навозом, кости животного, тип терракоты в виде повозки, запряженной верблюдом, обнаружен в Алтын-депе в слоях Намазга IV (2500/2000-2000/1600 гг. до н. э.). На сирийской цилиндрической печати, датированной XV–XIII вв. до н. э., показан бактриан, везущий двух ездоков. Наиболее раннее письменное упоминание верблюдов в регионе встречаем в «Авесте» в «Яштах»: «Гуш-яшт» (9, 30) упоминает предводителя врагов-хьяонов Ашта-Аурванта, ведущего 700 верблюдов, а «Ард-яшт» (17, 13) – воинственно настроенных верблюдов, видимо, того же племени. По мнению ираниста А.А. Амбарцумяна, речь идет именно о боевых верблюдах, а сами авестийские хьяоны локализируются в Средней Азии. В пехлевийском «Сказании о Зарере», рассказывающем о битве эранцев с хьяонами, верблюды вообще не упоминаются.

Греческий лексикограф конца II в. Юлий Поллукс (I, 139–140) так описывает животных, используемых на войне: «Полезны же в войнах несущие снаряжение ослы, запряженные в повозки быки, а мулы – для обеих целей, верблюды же – навьюченные снаряжением. Бактрийцы же и сражаются на верблюдах, а лошади у них быстрее по скорости, страшнее из-за своего роста, более косматые, дееспособнее из-за отсутствия жажды и больше могущие делать». Будучи ритором, Поллукс собрал аттическую лексику и сгруппировал ее по темам. Основная масса приводимого им материала относится к авторам классической эпохи. В данном случае речь идет о животных, используемых на войне, среди которых оказываются и верблюды, которые используются обычно как вьючный транспорт, но еще и бактрийцы сражаются на верблюдах. Иранистка М. Бросиус полагает, что бактрийские мегаристы служили в Ахеменидской армии. При этом жители Бактрии славились в античности и своими конями (Curt., VII, 4, 30) . Судя по рельефам Ападаны в Персеполе (начало V в. до н. э.), где показаны типичные наиболее ценные дары великому царю от различных народов, населявших империю, бактрийцы поставляли двугорбых верблюдов, как и другие жители востока государства: арии, арахоты и парфяне.

Рис. 79. Пятнадцатая делегация на рельефах Ападаны: бактрийцы. Воспроизведено по: Walser G. Die Völkerschaften auf den Reliefs von Persepolis: Historische Studien über den sogenannten Tributzug an der Apadanatreppe. Berlin, 1966. Taf. 22.

Исходя из изображений на ахеменидских печатях, верблюды могли использоваться как верховые для охоты и как ездовые, запрягаемые в колесницу; в последнем случае – дромадеры. Геродот в своем описании армии Ахеменидской державы, которое, видимо, базировалось на официальном персидском списке всех мобилизационных сил царства, упоминает конных и пеших бактрийцев (Hdt, VII, 64; 86), а из мегаристов – лишь арабов (Hdt, VII, 86–87). Более того, Ксенофонт (Cyr., VII, 2, 48–49), знавший персидскую державу изнутри, вообще категорически отрицает использование верблюдов в военном деле империи кроме как в обозе. Поллукс, без сомнения, знал первые книги «Персидской истории» Ктесия, посвященные Ассирийскому царству: он упоминает со ссылкой на книдского историка порочного царя Сар-данапала (Poll., II, 60; ср.: V, 41). Возможно, именно рассказ Ктесия о походе Нина на Бактрию и послужил источником данного сообщения Поллукса и, таким образом, речь могла идти о доахеменидской эпохе. Вряд ли речь шла об эпохе Греко-Бактрийского царства, армия которого базировалась на пехоте, коннице и элефантерии .

Действительно, еще Аристотель отмечал, что «холостят и самок верблюдов, когда хотят их использовать для войны, чтобы они в чреве не принесли. Владеют же некоторые в Верхней Азии и тремя тысячами верблюдов. Бегают же они намного быстрее нисейских коней, если побегут» (Arist. Hist, anim., IX, 50, 251= 632а Bekker; Solin., 49, 12). В любом случае сведения Аристотеля, умершего в 322 г. до н. э., относятся к доэллинистической эпохе. Ученый рассказывает, что в Верхней Азии – территории к востоку от Месопотамии (Иране и Средней Азии) – богатые люди владеют стадами в 3000 голов. Действительно, правитель небольшой согдийской области Наутака Сисимитр в 327 г. до н. э. зараз поставил в армию Александра наряду с прочим вьючным и кормовым скотом 2000 верблюдов (Curt., VIII, 4, 19). Эти верблюды используются «для войны», – очевидно, в прямом смысле «для ведения боя», а не для перенесения обоза. Причем холостят даже самок.

Клавдий Элиан в своем сочинении «О природе животных» рассказывает следующее: «А самцы являются как раз боевыми; холостят их бактрийцы, лишая свирепости и необузданности, сохраняя же им силу. Самкам же прижигаются части, связанные у них с влечением» (Ael. Nat. anim., IV, 55; ср.: Timoth. De anim., 5,11. 5–7). Следовательно, все же обычными боевыми верблюдами были самцы, которых бактрийцы кастрировали для усмирения норова животных, а также для улучшения экстерьера и увеличения силы животного. Вероятно, опять же источник данной информации Ктесий Книдский, на сочинения которого Элиан многократно ссылается (Ael. Nat. anim., Ill, 3; IV, 21; 26–27; 46; 52; V, 3; VII, 1; XVI, 31; 42; XVII, 29).

Другое упоминание боевых верблюдов мы находим в «Истории» греческого историка конца II – первой половины III в. Геродиана, который описал решающую битву при Нисибисе между парфянским войском царя Артабана IV (V) и римской армией императора Макрина в 217 г. Само сражение было генеральной битвой последней римско-парфянской войны 216–217 гг. и представляло собой типичное противостояние восточной и западной военных систем: верховой подвижной массы парфян и компактного пехотного строя римлян. «Артабан с огромной массой людей и сил, ведя многочисленную конницу и некую массу лучников, и катафрактов, с верблюдов разящих вовне длинными копьями» (Hdn, IV, 14, 3). Естественно, нападающей стороной были более многочисленные парфяне: «варвары, шумя громким криком, напали на римлян, стреляя и скача» (Hdn., IV, 15, 1). О римлянах Геродиан рассказывает (Hdn., IV, 15, 2–5): «И варвары массой луков и вытянутыми копьями катафрактов, разя сверху с лошадей и верблюдов, наносили им большие потери. Римляне же легко побеждали, сражаясь вблизи, а когда многочисленная конница и масса верблюдов стали теснить их, они, демонстрируя отступление, бросали триболы и некоторые другие приспособления из железа, окаймленные выступающими остриями. Поскольку приспособления были скрыты в песке и не были заметны всадникам и мегаристам, они были гибельны для них, ибо, наступая, лошади, а особенно верблюды, имеющие мягкие подошвы, оступались, хромали и сбрасывали ездоков, которых несли. Тамошние варвары, только едучи на лошадях или верблюдах, знатно сражаются, а когда сойдут с них или свалятся, легко берутся в плен, не вынося бой вблизи… Первый и второй день с утра до вечера сражались… На третий день сошлись, сражаясь, на той же равнине. Варвары же, намного превосходя их в численности, попытались окружить римлян и поймать их в сеть; римляне же более не построили свои фаланги в глубину, а в длину вытянув строй, всякий раз препятствовали окружению. Такое множество людей и животных погибло, что все поле наполнилось большими кучами трупов, нагромоздившимися в гору, а особенно – верблюды, упавшие друг на друга».

Для битвы римляне построились фалангой легионов, расположив конницу и легковооруженных на флангах (Hdn., IV, 14, 7; 15, 1). О построении парфян источник не сообщает, вероятно, он действительно не располагал подобной информацией. Атаковали конные лучники парфян, стремясь стрельбой нанести максимальный вред противнику. Потом последовала комбинированная атака лучников и копьеносцев-мега-ристов. Последним удавалось поражать пеших римлян с недоступного для более коротких копий последних расстояния. Римляне отходили, вероятно, в перерывах между атаками противника, раскидывая трибулы, на которых во время атаки натыкались парфянские верховые. Два дня прошли в безуспешных фронтальных атаках парфян, попытка на третий день охватить фланги и окружить строй римлян также не увенчалась успехом – римляне растянули фронт, уперев фланги, вероятно, в какие-то естественные препятствия (ср.: Onas., 18; Arr. Acies, 30).

Геродиан лишь вскользь упоминает обычных для парфян конных катафрактов копейщиков-контофоров – их в данном сражении сменили наездники на верблюдах, которые в бою взаимодействуют с конными лучниками, вероятно по той же схеме, что и стандартные контофоры.

Существует предположение, что и верблюды катафрактов были защищены доспехом. Действительно, согласно эллинистическим «Тактикам» катафрактами считались лишь те всадники, у которых лошади были прикрыты защитным вооружением (Ael. Tact., 2,11; Arr. Tact., 4,1).

Рис. 80. Парфянский конный лучник. Терракота эллинистической работы из Сирии (I в. до н. э. – I в. н. э.). Музей исламского искусства, Берлин, Воспроизведено по: Landskron A. Farther und Sasaniden: Das Bild der Orientalen in der römischen Kaiserzeit. Wien, 2005. Taf. 17, Abb. 77.

Однако уже в императорскую эпоху катафрактой стали называть панцирь, вероятно чешуйчатый (Тас. Hist., I, 79, 3; Veget. Epit., I, 16; 20; II, 14–16; III, 14; IV, 6; 9; 44; Lactan. ad Stat. Theb., IV, 268). Очевидно, именно в данном значении использует слово и Геродиан, говоря именно о панцире наездника.

Дж. Роулинсон полагает, что в поздний период существования Парфянского царства появилась кавалерия на верблюдах как род войск. Однако этот род войск нигде более не проявляется. Парфяне обычно использовали верблюдов как вьючный транспорт в обозе (Plut. Cras., 25,1). Терракота, представляющая мегариста, вооруженного круглым щитом и мечом, из Селевкиина-Тигре, которая датируется парфянским временем (143 г. до н. э. – 66 г. н. э.), вполне может относиться не к парфянскому, а арабскому военному делу. Поскольку войско парфянского монарха, обладавшего лишь постоянной гвардией, состояло в основном из ополчений знати и наместников (Hdn., Ill, 1, 2), то можно полагать, что и эти мегаристы были также ополченцами из восточных провинций империи, а не каким-то специально созданным корпусом. Кроме того, парфянские цари для кампании нанимали наемников (Тас. Ann., VI, 33; 44; Just., XLII, 1, 2). Обычно союзниками-наемниками были среднеазиатские «скифы» (Just., XLII, 1, 2; Luc. Macrob., 15), скифы и гирканцы (Plut. Cras., 21, 3), гирканцы и дахи (Тас. Ann., XI, 8; ср.: Тас. Ann., VI, 36), дахи и саки (Jos. Ant. Jud., XVIII, 4, 4 (100)), гилянцы и дейлемиты (Книга деяний Ардашира, 7, 5; Шахнаме. Т. V, стрк. 4657). Однако кочевники-дахи и гираканцы славились своими всадниками, дромедарии у них в письменных источниках не фигурируют. Разве что царь для увеличения количества бронированных всадников не раздал им оружие из царских арсеналов, а из-за недостатка коней посадил воинов на верблюдов, однако сражение в тяжелом вооружении требует определенной тренировки, а управление верблюдом при этом – особых навыков.

Геродиан ничего не говорит о происхождении мегаристов, никак не выделяя их из общей массы варваров-парфян. Об их происхождении, впрочем, можно сделать некоторые предположения. В принципе, магаристы могли быть набраны из арабов юго-запада империи или иранского населения северо-восточных областей. Существует предположение, что эти дромедарии были арабскими союзниками Артабана. Тем более что римлянам, судя по сохранившимся источникам, был известен лишь Артабан, что, кажется, свидетельствует о подчинении именно западной части империи ему. Также «Книга деяний Ардашира» (10, 16) рассказывает, что правитель области Эрахистан привел на борьбу с персидским монархом войско из арабов и оманцев.

С одной стороны, Северная Месопотамия была занята римлянами, когда Артабан после вторжения Каракаллы собирал армию (Dio Cass., LXXIX, 3, 1), а часть Вавилонии вообще поддерживала другого шаха ВологезаУ! (V) – в Ктесифоне чеканились монеты с его именем. Поэтому войска было трудно набрать на западе империи. Если арабские мегаристы bV–II вв. до н. э. были вооружены не пиками, а луками и иногда длинными мечами (Hdt., VII, 86; Diod., II, 17, 2; 54, 7; Liv., XXXVII, 40,12; Арр. Syr., 167), то божественные наездники на верблюдах из Пальмиры и Дура-Европос, показанные на рельефах начала III в., вооруженные копьем и круглым щитом. Хотя данные области были под римским контролем в это время, но так же могли быть вооружены арамеи и арабы, ведь сабейские рельефы из Йемена начала новой эры также показывают всадников на верблюдах, имеющих такое же вооружение: небольшой круглый щит и копье . Впрочем, семитские наездники на верблюдах обычно не носили тяжелого защитного вооружения. Хотя последнее все же могло быть у всадников, особенно учитывая иранское влияние на соседних арабов (Suid. s.v. Έδεσσα).

Рис. 81. Всадник на верблюде с щитом и мечом. Терракота высотой 8,8 см из Селевкиина-Тигре (143 г. до н. э. – 67–70 гг. н. э.). Воспроизведено по: Van Ingen W. Figurines from Seleucia on the Tigris. Ann Arbon; London, 1939. PL XXXV, 255.

Вместе с тем доспехи более характерны для жителей Ирана и Средней Азии, нежели Аравии. В самом Парсе уже около 212 г. началось восстание, и оттуда вряд ли могли быть набраны силы. Страбон указывает, что на севере Персиды живут верблюдоводы (καμηλοβοσκοί), которых позднеантичный географ Маркиан из Гераклеи (ок. 400 г.) вообще считает отдельным этносом в соседней Кармании (Strab., XV, 3, 1; Marcian. Peripl., I, 27). Элиан также рассказывает: «Сагареи (Σαγαριοι) с пиететом перед богиней почитают каждый год Афину состязаниями верблюдов, поэтому оказываются у них эти верблюды самыми быстрыми и вместе с тем резвыми» (Ael. Nat. anim., XII, 34). По другим источникам данный этнос не известен, но, возможно, его название связано с рекой Сагарей в Кармании, которую упоминает Аммиан Марцеллин (XXIII, 6, 49: Sagareus). В. Тарн убежден, что в Иране использовались дромадеры, даже в обозе Сурены в битве при Каррах.

Рис. 82. Воин на верблюде вооружен копьем и щитом, в сопровождении вооруженного слуги. Мраморное сабейское надгробие (вероятно, I в. н. э.). Воспроизведено по: Rostovtzeff М. Caravan Cities ⁄ Translated by D. and T. Talbot Rice. Oxford, 1932. Pl. III, 2.

Рис. 83. Серебряное сасанидское блюдо, показывающее шахиншаха Бахрама Гура, охотящегося с одногорбого верблюда. Отметим североарабское седло. Воспроизведено по: Bulliet R. W. The Camel and the Wheel. Cambridge (Mass.), 1975. P. 172, fig. 82.

Конечно, дромадер лучше приспособлен к бегу, чем двугорбый (Hdt., VII, 86; Arist. Hist, anim., IX, 50, 251 = 632a Bekker; Isid. Orig., XII, 1, 36), но, согласно византийской «Геопонике» X в., бактриан бежит в два раза быстрее дромадера (Geopon., XVI, 22). Кроме того, жители Средней Азии разводили и одногорбых верблюдов, как это следует из изображения на золотой плакетке из храма Окса в Тахт-и Сангине, датированного V в. до н. э. , и сообщения «История Ранней Хань» (гл. 95), рассказывающего, что Большие юэчжи использовали одногорбых верблюдов. По мнению некоторых исследователей, эти одногорбые верблюды были гибридами бактриана и дромадера. О парадной езде на дромадере свидетельствует фреска с южной стены «Зала посольств» в Афрасиабе (третья четверть VII в.), где представлена процессия из Чаганиана, в состав которой входят двое вооруженных мужчин с жезлами, сидящие на дромадерах, покрытых богатой попоной . О возможном вооружении среднеазиатов, которые могли бы сражаться на верблюдах, остается только гадать. Во времена Геродота (VII, 64; 66; 86) среднеазиатские народы были вооружены луками и короткими копьями. Позднее, уже в Сасанидскую эпоху, шах Бахрам V Гур (421–438 гг.) изображался охотящимся с дромадера вооруженным сложным луком.

Рис. 84. Знатные согдийцы на верблюде. Фреска с южной стены «Зала посольств» в Афрасиабе (Самарканд), где представлена процессия из Чаганиана (третья четверть VII в.). Воспроизведено по: Памятники искусства древнего Самарканда: Открытки. Л., 1972. Открытка.

В целом похоже, что в доахеменидскую эпоху, о которой у нас почти сведений нет, бактрийцы использовали верблюдов, вероятно, даже двугорбых, как боевых животных, с которых сражались, вероятно, с помощью луков. Возможно, это было вызвано нехваткой конного поголовья, дороговизной коней и/или недостаточной развитостью верхового в оседлой среде оседлого населения. В ахеменидский и последующие периоды (V в. до н. э. – начало III в.) мы не обнаруживаем в источниках указания на использование верблюдов в военном деле Бактрии, – очевидно, всадники полностью заменили мегаристов. И лишь в случаях крайней опасности парфянские властители могли призывать в армию людей (арабов или среднеазитов), которые могли сражаться на верблюдах, очевидно, на дромадерах.