Траншейный караул

Непосредственно рядом с местом открытия траншей (по сторонам или в тылу) Боргсдорф советовал возводить «схожие места… в которых караулы разставливают, которые как работные люди, так и самые проводные шанцы покрыти и обороняти могут. Дабы на те от неприятелей нечаемого нападения, ни проводным шанцам разорение учинено не было» . По мере продвижения апрошей вперед к крепости необходимо было возводить новые «схожие места», а старые в тылу оставались не занятыми караулом, но они годились «к стоянию харчевников, и лекарей ради того, дабы немощные болные и раненые скорое отдышище какое вскоре имели».

Вобан сформулировал следующие рекомендации: «Что до места касается, где караулу, которой в траншеях стоять имеет, собиратся надлежит, то оной збирается для того что много места занимает, всегда на пушечной выстрел от крепости. Тут же собираются и караулы, состоящие из кавалерии, и становятся по правую или левую сторону атак, где они сколько можно от неприятельских пушек закрыты быть должны… Разопределяются караулы в траншеи таким образом: караулу, состоящему из инфантерии, надобно по крайне мере равну быть трем четвертям гарнизона в крепости, а караулу из кавалерии одною третью больше кавалерии атакованного места».

Наиболее подробные инструкции о действиях траншейного караула мы снова находим у Хамфри Бланда. Вскоре после заката батальоны, отряженные в прикрытие, выстраиваются перед лагерем и оттуда выступают на место, где предполагается рытье траншей, либо неподалеку от этого места. Командующий прикрытием выбирает подходящее место, исходя из планов главного инженера по расположению будущих траншей и выбранному направлению атаки. Солдаты в прикрытии должны лежать на земле с оружием в руках, если только местность не позволяет им укрыться от неприятельского огня за возвышениями, развалинами, стеной или изгородью; все должны соблюдать тишину, чтобы противник не обнаружил работ, а от партии прикрытия высылаются дозоры, чтобы сообщать о вылазках неприятеля.

Батальоны прикрытия располагаются на местности между рабочими и крепостью лишь в момент открытия траншей; затем прикрытие всегда располагается в траншее. Тем не менее для поддержки рабочих могут выделяться отряды под командой лейтенантов и капитанов, они ставятся во главе траншеи, чтобы быть в готовности отразить вылазку из города, задержать нападающих и прикрыть отступление рабочих до подхода батальонов прикрытия.

Когда случается вылазка с целью выбить рабочих, командующие рабочими офицеры должны приложить все усилия к тому, чтобы рабочие не разбежались, а отступили в порядке в соседнюю траншею либо на безопасное расстояние и затем вернулись и закончили начатую работу.

Прикрытие траншей – круглосуточное дежурство, но время смены не определено, смена может происходить утром, но может и вечером .

Полки, находящиеся в траншеях, посылают на сборное место своих сержантов, чтобы те сопроводили идущие на смену части на их посты; траншеи бывают так продолжительны и запутанны, что без провожатых бывает сложно найти дорогу, особенно когда апроши подходят близко к гласису .

Как только старое прикрытие ушло, солдаты новой смены садятся на банкет с оружием между ног и не покидают своих постов без разрешения офицеров. Они также не должны засыпать, поскольку всегда должны быть в готовности отразить любые попытки неприятеля помешать работам. По первомуже шуму или сообщению о вылазке солдаты поднимаются на ноги и если часовые, стоящие на банкете, подтверждают сообщение, батальон выстраивается в траншее вдоль дальней стенки и ожидает приказаний от командующего генерала.

Бланд советовал производить смену частей в траншеях без барабанного боя и с наименьшим шумом, чтобы не выдать себя. При этом он сообщал о существовавшей практике, по которой полки заступали в траншеи под развернутыми знаменами, а заняв позицию, водружали знамена на парапет. Однако к концу недавней Войны за испанское наследство от этой церемонии отказались, а знамена стали оставлять в лагере. По опыту, знамена не только показывали неприятелю местоположение полка, но и вводили артиллеристов крепости в искушение наводить на них пушки, что приводило к значительным потерям, особенно среди часовых, расставленных на банкете. Интересно отметить, что исследователь осадных ритуалов Дж. Райт называл выставление знамен на бруствер признаком открытия траншей и готовности первой параллели. При осаде Турина в 1706 г. французы выставили знамена лишь на третий день после открытия траншей, что осажденные расценили как попытку таким образом сократить формальную продолжительность осады. Обычай заступать в открытые траншеи со знаменами сохранился даже до войны за независимость США . Соблюдалась ли эта традиция в русских войсках, не известно – упоминания о подобных случаях нам не известны.

Во время первой осады Нарвы генерал Алларт представил царю росписи необходимого для ведения осады; в том числе требовались войска для траншейных караулов: «На главную атаку ежедневно 2000 человек для караулов, под начальством генерал-майора, 2-х полковников и соответственного числа обер- и унтер-офицеров; в числе их 200 человек должны быть гренадерами. 1000 человек рабочих, под начальством полковника и соответственного числа обер- и унтер-офицеров. На фальшивую или вспомогательную атаку: 1000 человек для содержания караулов, под главным начальством полковника. 500 человек для производства работ. 1000 человек кавалерии для резерва, на случай вылазок из крепости. Необходимо также иметь траншей-майора (Major de Place), который бы ежедневно распределял посты и рабочих по нумерам и названиям траншейных линий, сообразно их распространению и увеличению» .

Согласно Вобану, караулы в траншеях следовало сменять так, чтобы каждый человек был свободен от караула пять-шесть дней . В реляциях мы находим эпизодические упоминания о том, как были организованы дежурства в траншеях русской армии. Под Нарвой перемена караулов происходила вечером, и в это время в апрошах выстрелом из фузеи был убит преображенский подполковник Дмитрий Карпов. Это сообщение согласуется с приказом от 11 июля 1704 г.; по нему караулы в лагере осаждающей армии под Нарвой должны были переменяться в 12 часов, а траншейные караулы – в 6-м часу пополудни . Под Штетином в августе 1713 г. «понеделно имели дежюр в шанцах господа генерал-маеоры Лесий и Штаф, и с ними по 2100 и по 2500 человек. И была от неприятеля в день и в ночь непрестанно пушечная и из мелкова ружья стрельба». Под Дерптом «в те опроши ходили полковники с баталионы для караулу, переменяясь по суточно» . Показательно письмо Шереметева к царю о том, как он планировал распределить свою пехоту для осады Дерпта: люди будут частью в шанцах, частью в обозе и частью – у судов в устье реки; также они будут поделены надвое для двух атак – из-за реки и с сухого пути .

В траншейный караул наряжались люди от каждого батальона, как и на работы. Так, приказом 20 июля 1704 г. в траншейный караул под Нарвой назначалось по 47 солдат от каждого батальона, что для 36 батальонов составляло вместе с офицерами около 1700 ч. 22 июля в караул послано по 50 солдат от 30 батальонов. Часто в приказах о караулах вообще не упоминается; очевидно, тогда действовала формулировка как, например, 7 августа: «На караул в опроши посылать обычайно» .

Боевые эпизоды с участием траншейных караулов часто встречаются в источниках. Например, 20 июня 1704 г. солдаты Преображенского полка заняли новые построенные апроши под Нарвой и «осмотрели за теми апроши, подшед садами ближе к городу против наугольного большого городового болверка к реке сажень на сто до рва тоя крепости, ровик небольшой, (подобной шанцам), в котором был шведский отводной караул. И отобрався из наших солдат несколько человек охотников, учинили на тот их шведский караул нападение от полудни, где 6 человек неприятелей до смерти убили, а прочих прогнали в город. И потом в тот ровик засели наши солдаты, поставя туры и прочее учиняя учреждение к безопасности своей, яко в совершенных апрошах, откуду возможно было до крайнего городового болверка достать из фузей в цель».

О захвате отдельных позиций под стенами осажденной крепости нам рассказывают «сказки» офицеров, выполнявших подобные задания. Так, Иван Никифорович Найдинский записал в 1720 г., как, будучи поручиком гренадерского полка, «в 710 году был при атаке и при взятии Кекзгольма, и посылай я был от господина генерала лейтенанта Брюса особливой командой под стену для взятия швецкой батареи, и взял я языков, а батарею выжег» . Бой за капонир, внешнее укрепление Выборга, продемонстрировал, насколько переменчиво военное счастье. Тит Тихонович Дуганов, в 1720 г. – капитан Второго гренадерского полка, а в 1710 г. – подпоручик, сказал: «Под Выборхом посылай был в шанцы много раз, а из шанец командрован был в гранодеры от господина генерала Боргольца штурмовать Капинер [капонир. – Б. М.] и взял Капинер, и из Капинеру взял в полон капитана, капрала и другие его команды побиты; а из Выборха в то время вышел на вылазку неприятель для выручки и с ним неприятелем была баталия во всю ночь, и в то число ранен и взят был в полон и был у неприятеля в полону до взятия города Выборха» . Та же участь постигла прапорщика Феофила Титова и каптенармуса Степана Колесникова: «Как были при Выборге и брали Копанер, взят я был в полон и при взятии Выборха из полону освободился по прежнему» . Об участии в бое за капонир под Выборгом вспоминал и другой участник – сержант гренадерского полка Антон Ярославцев, который «был при атаке города на многих вылазках и особливо командрован был для взятия капора» ; и капитан-поручик Андрей Монастырев, который «под Выборхом на многих потребах был, как шведы выходили из города в копанер» .

Пребывание в траншеях требовало от осаждающих постоянной готовности к вылазкам противника. Неосмотрительность в несении службы могла дорого обойтись, о чем свидетельствует эпизод из осады Митавского замка в августе 1705 г. В письме Меншикову Петр описал лично им виденный эпизод, в котором «наши немного оплошали» (под «нашими» в данном случае имелись в виду не вообще русские, а конкретно преображенцы). После благополучного занятия гласиса, в полдень все, кроме часовых, заснули, расположившись в новой траншее. Шведский гарнизон, заметив это, предпринял вылазку – при поддержке огня крепостной артиллерии одна часть зашла во фланг, а другая с гренадерами атаковала в лоб и таким образом выбили русских из их апрошей. Несмотря на сильный огонь и атаку с двух направлений, солдаты не бежали, но медленно отступали со стрельбой. Шведы залегли за валом русского ложемента, одни стреляли по отходящим, другие (как и положено вылазке) разрывали вал, т. е. уничтожали осадные сооружения. Осаждающие были отбиты до самого моста в тылу, и потеря позиции казалась очевидной («и уже мы сего посту отчаяли»), но в это время подоспела подмога. Сначала одна рота, а потом две другие, под командой «господина Баса» мужественно бросились на неприятеля со шпагами и выбили его, невзирая на продолжавшийся огонь из крепости и то, что шведы укрывались за русским ложементом, как за бруствером. Позиция была возвращена и удержана, но этот эпизод дорого обошелся осаждающим. Согласно письму Петра, в результате шведской вылазки погибли один офицер и несколько десятков рядовых, ранены 13 офицеров, около полутора сотен рядовых. В качестве причин, приведших к серьезным потерям в этом бою, можно назвать не только оплошность спящих на посту солдат, но и то, что атакованный шведами ложемент на гласисе был первой и единственной траншеей русских, с тыла он не имел апрошей и других траншей, способных оказать поддержку (Петр написал, что была сделана лишь треть траншеи из тыла, от моста, к посту), чем с успехом и воспользовалась вылазка .

Внезапные нападения осажденных на траншеи далеко не всегда приносили плоды. Например, во второй нарвской осаде Адлерфельдом описана атака шведов на партию русских солдат, вышедших из своих траншей к роднику под ивангородскими стенами. Шведы стремительно атаковали, но смогли окружить лишь одного русского, который «бросился на землю и предпочел умереть, но не сдаться»; при этом огонь, открытый русскими из близлежащих траншей за 30 шагов, шведам никакого урона не нанес .

Хотя ружейный огонь часто был малоэффективен, стрельба оставалась самым распространенным способом ведения боя в траншеях. Под Нарвой 1704 г. 7 июля (шв. ст.) в 2 часа поутру на ивангородской стороне сделалась тревога, когда несколько шведских солдат, посланных на разведку, столкнулись с партией русских и обменялись выстрелами. 12 июля в главной атаке на левом берегу осаждавший быстро приближался подступами к Королевскому равелину и бастиону Виктория. С обеих сторон с 12 часов ночи до 6 утра производилась сильная и беспрерывная ружейная стрельба . В траншеи, по-видимому, могли завозить и более тяжелое вооружение. В журнале барона Гизена описан случай, как шведы решили отобрать занятый русскими шанец и подвели по реке шкуту с пушками. Однако осаждающие обстреляли корабль из своих полковых пушек, завезенных в траншеи для отбития вылазок, и залпами из мушкетов .