Апроши, сапы и параллели

И пока одни солдаты с оружием в руках сидели в траншеях в ожидании вылазки неприятеля, другие кирками и лопатами строили подступы все ближе и ближе к крепостным валам. Траншеи, ведущие к крепости, назывались апрошами – от французского «approche», приближаться. В русских документах относительно строительства апрошей можно встретить выражение «вести шанцы», но в зависимости от контекста шанцами также называли полевые укрепления, батареи и любые земляные работы.

Апроши, как правило, велись с нескольких сторон – в соответствии с планами командующего по захвату тех или иных крепостных укреплений; каждая траншея, направленная на определенный участок крепости, называлась «атакой». В реляциях об осадах крепостей мы встречаем упоминания об «атаке» какого-либо генерала – т. е. на каждую атаку назначался отряд войск с генералом во главе. Под Мариенбургом с трех сторон приступали бригады фон Вердена, Англера и Балка, под Дерптом наиболее активные действия велись бригадой полковника Н. Балка и его апроши назывались «Балковы шанцы»; под Выборгом с двух сторон велись атаки генерал-майоров Берхгольца и Брюса.

У Боргсдорфа мы находим описание четырех типов апрошей, два из которых – «змиевые проводные шанцы» и «поперечные проводные шанцы» (они же траверзные апроши) не использовались в петровских осадах, насколько мы можем судить по известным нам схемам осад. Два другие – «долгие проводные шанцы» (они же «линии проводные»)и «переходные проводные шанцы» (они же «турапроши»), напротив, хорошо читаются на гравюрах эпохи. Последний тип – зигзагообразные турапроши – стал наиболее распространенным, его можно увидеть на всех вобановских планах осад.

Апроши закладывались таким образом, чтобы каждое «колено» зигзагообразной линии не могло быть анфилировано, т. е. не могло простреливаться из крепости продольными выстрелами. Инженерам рекомендовалось размечать линию апрошей кольями, на которых в дневное время в качестве ориентира крепили пучок соломы, а ночью – тлеющий фитиль.

Порядок ведения работ был таким же, как и при открытии траншей: вдоль намеченной линии выкладывали фашины и за них в сторону крепости отбрасывали выкопанную землю. Пользуясь темнотой, в апрошах работали стоя во весь рост, «до самого света». С рассветом ночная смена копателей уходила, и дневные работники приходили на их место – но не для того, чтобы вести траншею дальше (при свете дня это было слишком опасно), а для того, чтобы углубить и «отделать» начатый ночью участок траншеи до положенной глубины и ширины: «Днем приводится всегда начатая ночью работа в совершенство, а ночью все далее ведено быть имеет» . Боргсдорф также рекомендовал для начала делать траншею до половины в глубину и в высоту, однако стремиться построить за одну ночь как можно более длинный шанец, который можно будет углублять в последующие ночи . Очевидно, этим рекомендациям следовали в ходе русских осад; известно, что уже в первую осаду Нарвы одновременно с продвижением вперед апроши «углубляли, тако же и бруствер повышали» . Если при открытии траншей осажадющие старались сохранить в тайне место начала работ, то в последующие дни смены рабочих заступали в шанцы «с музыкою и барабанным боем»

Чем ближе к крепостным стенам, тем более опасными становились работы и все большие предосторожности применялись, чтобы работающие люди по возможности меньше были открыты огню обороняющихся. «Когда огонь от крепости будет опаснее, то надобно сапою итти», – писал Вобан. Под сапой понималась траншея, которая рылась в непосредственной близости к крепости, на гласисе, и поэтому велась таким образом, чтобы во время работы люди постоянно оставались под прикрытием. Это делало сапные работы более медленными, чем обычное рытье траншей, но, с другой стороны, позволяло вести их круглосуточно. Организация работ по ведению сапы подробно описана у Вобана в главе 16 «О саппе».

Передний копатель подготавливал место и ставил первый тур, поправляя его руками, вилами или крюком; туры ставили заостренными колышками кверху, чтоб положенные на них фашины крепче держались. Потом, стоя за туром нагнувшись, копатель насыпал в него землю, периодически постукивая лопатой, чтобы земля лучше оседала. После наполнения первого тура рядом по намеченной линии сапы ставился и заполнялся второй тур, затем третий – все это сапер выполнял нагнувшись и прячась за турами. Во время этой работы уязвимым местом оставался промежуток между турами, и туда ставили один на другой три-четыре песочных мешка, второй сапер их поправлял, а третий и четвертый их подавали. После того как 20–30 туров были полностью установлены и наполнены землей, мешки от задних туров переносили вперед – таким образом, ста мешков было достаточно для ведения сапы в течение всей осады. Вырывая необходимую для заполнения туров землю, саперы тем самым выкапывали траншею позади линии туров. Порядок землекопных работ в сапе по Вобану был следующим: первый копатель копал на полтора фута в ширину и в глубину, оставляя 6 дюймов отступа от туров. Второй рыл на 6 дюймов глубже и шире первого, то есть доводил углубление до 2 футов в ширину и в глубину. Третий углублял и расширял еще на 6 дюймов, а четвертый – до 3 футов (90 см) в глубину. Ширина траншеи получалась 3 фута сверху и 2½ на дне, стенки образовывали скаты, чтобы земля не осыпалась.

За этими копателями стояли еще четверо – они подкатывали передним туры и подавали фашины. Фашины укладывались на туры так, что две лежали на срезе тура и надевались на его колья, а третья фашина ложилась сверху. Потом фашины также засыпали землей.

Вырытой на три фута в ширину и в глубину земли было достаточно для наполнения туров и насыпания крутости бруствера с внешней стороны сапы. «Сию защиту ничем больше как токмо пушечным ядром пробить можно».

После часа или двух работы первые четыре копателя уставали, и на их место заступали следующие четыре человека, которые отрабатывали то же время и сменялись очередной сменой. Работу распределяли поровну, чтобы «как страх, так и работу равно разделить» – первый копатель после своей смены работал последним в команде из четырех человек, и таким образом каждый отрабатывал свое время впереди, установив одинаковое с другими количество туров.

Описанный выше способ ведения подступов назывался «летучей сапой» – потому что бруствер из туров выстраивался сравнительно быстро. Когда огонь был направлен с двух сторон, строили «двойную летучую сапу», огороженную турами с обеих сторон. Когда же работы на поверхности становились совершенно невозможны из-за огня из крепости с боков и сверху (как правило, это происходило в непосредственной близости от крытого пути или во рву), саперы шли «тихой сапой» (или «блиндой»), где поверх двух рядов туров выкладывался «потолок» из фашин, таким образом образуя крытый тоннель: «Когда с саппами, столь блиско к неприятелю приходим, что бросанием из руки друг друга доставать можем, то надобно саппы сверху деревом и землею покрыть, чтоб салдаты от каменей, и ручных гранат, и пороховых мешков обижены не были». Работающий впереди сапер прикрывался «мантелетом» – массивным деревянным щитом на колесах либо большим туром, заполненным фашинами, который он катил перед собой и под защитой которого он выставлял туры на бруствер.

Помимо инструкций по ведению работ, Вобан оставил небезынтересные советы по «управлению персоналом». В первую очередь, по его мнению, за каждый туаз (фр. единица измерения длины, ок. 190 см) вырытой сапы работники должны были получать фиксированую плату; она позволяла находить достаточное число добровольцев на эту опасную работу. К вопросу о материальном вознаграждении за выполнение рискованных заданий мы подробнее обратимся в главе, посвященной штурмам; пока можно сказать, что о выплатах за ведение земляных работ в армии Петра сведений обнаружить не удалось.

В труде знаменитого инженера отражено еще одно проявление «человеческого фактора»: «…напоследок надобно накрепко смотреть Офицерам, чтоб копатели на переди сапы пьяны не напивались, и после, незнаючи что им делать, как скотина сами на смерть итти будут, чего для им не допущать и непозволять вина не смешеннаго гораздо с водою при себе иметь». Очевидно, Вобан сталкивался с этим явлением неоднократно в своей практике; но о подобных случаях в русских войсках нам также ничего не известно.

Неизв. художник. Сапа.

Muller J. The Attac and Defence of Fortified Places. London, 1757.

Неоднократно тиражировавшаяся в XVIII в. гравюра из книги Вобана показывает ведение сапы (вид сверху, с тыла, с фронта и в поперечном сечении), распределение обязанностей саперов, применяемые инструменты и материалы. «Первый копатель роет как в ширину так и в глубину 1½ фута, и оставляет закраину от туров на 6 дюймов, и внутрь от закраины делает маленький скат. Второй роет 6 дюймов глубже и шире первого, то есть 2 фута в ширину и в глубину. Третий еще 6 дюймов глубже и шире второго, то есть 2½ фута в ширину и в глубину. Четвертый еще 6 дюймов глубже и шире роет, и так глубиною, и в верху шириною 3 фута, а на дне будет она 2 фута с половиною шириною, а полфута кладутся на широту обеих идущих в нее скатов, чтоб земля в нее не осыпалась… Когда первые четыре копатели час или два часа от всей силы работав устали, то другая четыре на место их вступят, и по туда работают пока устанут, тогда переменят их другие».

Другим видом траншей в осадном искусстве были параллели, применение которых внедрил Вобан — по его утверждению, впервые – при осаде Маастрихта в 1673 г. Впрочем, есть обоснованное мнение, что их «позаимствовали» у турок, когда те осаждали Кандию в 1667–1669 гг.«Параллельные ходы» османы применяли и при осаде Вены в 1683 г.; их как особенность турецких траншей описывает также имперский генералиссимус третьей четверти XVII в. Монтекукколи. Этот автор отмечал и другие отличительные черты турецких траншей по сравнению с европейскими – у османов они были глубже, шире, надежнее и комфортнее (вплоть до вырытых боковых ниш для защиты от дождя) . Так или иначе, для европейских военных целесообразность и эффективность параллелей Вобан обосновал в главе «О линеях параллельных называемых пласдарм».

Параллелями назывались траншеи, вырытые не в направлении к крепости, как апроши, а вдоль ее укреплений; в отличие от контрвалационной линии, параллели не окружали крепость по всему периметру, но охватывали лишь атакуемый участок. По мере продвижения к крепости Вобан советовал строить три параллели: первая в 300 туазах, вторая – в 160 и третья – в 15 туазах (около 600, 320 и 30 м соответственно) от рва . Главное назначение параллельной линии заключалось в том, чтобы оборонять занятую территорию от вылазок и с флангов поддерживать работников в апрошах. Траншейный караул мог удобно расположиться в параллели и вести огонь широким фронтом, а не тесниться в узких апрошах. Именно поэтому параллель иначе называли плацдармом, т. е. местом концентрации войск для обороны или для броска вперед. К тому же параллель была удобной коммуникационной линией между апрошами двух соседних атак. Более того, параллель заменяла собой контрвалационную линию, но была эффективнее как средство обороны от вылазок и значительно короче, следовательно, экономила силы и время на ее строительство. Для траншейного караула Вобан рекомендовал делать банкет и водружать на бруствер плацдарма фашины, приподнятые на двух колышках. Зазор под фашиной позволял вести огонь из мушкета, а фашина закрывала голову стрелков. Третья параллель закладывалась на расстоянии броска ручной гранаты от крытого пути; она была наиболее уязвима для вылазок и поэтому укреплялась особенно тщательно. Поскольку это был плацдарм для дальнейшего нападения на крытый путь, параллель делалась более широкой, чтобы в ней могли разместиться штурмовые отряды и чтобы вдоль нее можно было складировать инструменты и материалы, необходимые для строительства ложементов при штурме .

Следует упомянуть и архаичные методы ведения земляных осадных работ, которые можно было встретить в петровских войсках. Казаки, по примеру турок, вели подступы, состоявшие из череды выкопанных ям. Другим осадным приемом, по всей видимости, унаследованным со времен Античности, был подвижной вал – насыпь, которую вели к крепости, чтобы засыпать ров, обеспечить путь для идущих на штурм и построить возвышенную позицию для батарей. Такой земляной вал «валили» под Азовом . И в первую нарвскую осаду мы встречаем аналогичную работу – инженер Алларт записал, что «на фальшивой атаке великая взведена гора, о которой намерение имеется оную всегда ближе прибавлять; даже до рва» .