Преодоление палисада
(Взятие крытого пути)
Проследив поэтапно развитие формальной атаки на крепость, мы рассмотрели установку осадного лагеря, действия артиллерии и ведение траншей. Если на этих стадиях комендант не сдавался, приходилось переходить к следующим шагам. Взятие крытого пути или взятие контрэскарпа – так обычно называлась операция в ходе осады, когда осажденный всходил на гласис и закреплялся у рва крепости. Это был важный этап, поскольку после длительных траншейных работ осаждающий занимал позицию в непосредственной близости от крепостного вала, чтобы на ней возвести брешь-батарею и создать себе плацдарм для дальнейшего продвижения вперед. Эту фазу инженерной атаки также могли называть взятием палисадов, поскольку крытый путь, как правило, прикрывался палисадом, который представлял собой частокол из бревен или брусьев; он служил укрытием для стрелков осажденных и препятствием на пути атакующих. Палисадом прикрывали те участки обороны, где была возможна атака живой силы осаждающего, – во рвах, в горжах (в тыльной части) укреплений и, в первую очередь, на крытом пути.
По данным одного из европейских словарей начала XVIII века, брусья толщиной 7 дюймов и длиной 8 футов вкапывались в землю на 3 фута в глубину с интервалом, позволяющим просунуть между брусьями ствол мушкета или пику. Палисад устанавливался вертикально либо с наклоном в поле (в сторону противника), чтобы нападающим было неудобно рубить брусья либо набрасывать на них веревку с целью расшатать и вытащить их из земли. Поскольку палисад под воздействием стихий быстро приходил в негодность – бревна сгнивали, – его было затратно поддерживать в удовлетворительном состоянии в мирное время. Чаще палисад устанавливали перед началом осады, а при необходимости – и во время осады, в зависимости от того, как развивалась атака крепости. Например, в крепостном рву Дерпта шведы устанавливали палисад уже в ходе осады, и артиллерия Шереметева открыла огонь «по неприятелю, который около города делал палисады, чтоб им тою стрельбою помешать и той работы делать не дать». При обороне Полтавы комендант Келин доносил Меншикову, что осажденным приходилось сооружать новый палисад взамен уничтоженного шведами: «Неприятель шанцами идет по валу Мазуровскому и палит палисад, и против тех вызженых мест ставим другие полисады внизу».
В крытом пути, под прикрытием палисада, осажденный мог располагать пехоту и артиллерию. Защитники контрэскарпа не только отражали неприятеля в случае приступа, но и вели беспокоящий огонь по ведущимся осадным работам. Мориц Саксонский, основываясь на своем опыте, писал о неэффективности применения большого количества мушкетеров для обороны крытого пути в ночное время: «Солдат, который стрелял всю ночь, естественно, устает, а поскольку его мушкет за это время приходит в негодность, то ту часть дня, которую солдат употребил бы на отдых и восстановление сил, он вынужден тратить на чистку и починку оружия и на изготовление патронов; это обстоятельство, если не уделять ему внимания, способствует развитию болезней и недовольству службой» . Далее он пишет: «Что касается огня, который осажденный ведет из крытого пути и со стен по рабочим в течение ночи, то он имеет немногим больший эффект, чем просто шум, поскольку солдаты, чтобы не утруждать себя прибиванием заряда шомполом, сыплют порох пригоршнями в ствол и закатывают пулю; а поскольку от длительной стрельбы плечи солдат начинают болеть и поскольку темнота ночи не позволяет офицерам наблюдать за солдатами, они просто кладут мушкет между брусьями палисада и стреляют наугад» . Поэтому он рекомендовал устанавливать в крытом пути на ночь артиллерийскую батарею, которая бы более эффективно разрушала траншеи и при этом задействовала бы меньшее количество людей.
Боргсдорф был другого мнения относительно сравнительной ценности пушек и мушкетов для целей обороны крытого пути: «Стрелба же мушкетная есть изо всех скорейшая и постояннейшая, и во внезапных нападениях потребнейшая и удобнейшая», – писал он в своей книге «Побеждающая крепость». Одно артиллерийское орудие занимает столько же места, сколько 60 мушкетеров (6 рядов по 10 человек); времени на заряжание и наведение пушки для одного выстрела требуется столько же, сколько для пальбы всех 60 мушкетов. Вывезти с позиции поврежденную неприятельскими выстрелами пушку и поставить на ее место новую в условиях осады сложно и долго, а новые мушкетеры смогут заступить места раненых «без потеряния времени». Если для орудия требовался высокий бруствер, то пехотинцы могли вести огонь непрерывно из-за менее солидных укреплений. Общий же вывод таков: «бывает всегда при осадах болши неприятелей побито от мушкетной стрелбы, нежели от пушечной, и не надлежит того ради мушкетов в крепости уничижать, потому что они меж тем времянем, когда пушки неприятелем помешателства чинить не могут, огненным градом непрестанно действовать, и неприятелем великой вред чинити могут».
Трудно сказать, чем вызваны такие диаметрально противоположные мнения современников Петровской эпохи; сегодня они интересны нам в первую очередь тем, что описывают встречавшиеся на практике примеры – будь то сознательно неприцельная стрельба солдат в ночном карауле на контрэскарпе или сложности с заменой поврежденного орудия на крытом пути.
Во время обороны Нарвы в 1704 г. осажденный ежедневно посылал отряд в 80 человек под начальством капитана в крытый путь атакованного фронта для производства ружейного огня по ближайшим подступам русских; впоследствии отряд этот был уменьшен до 30 человек и на каждого полагалось по 30 патронов, которые они должны были употребить. 19 июня шведы вывезли из крепости две трехфунтовые пушки и установили их за гласисом у бастиона Глория; их реляция гласит: «Как только мы нацелили наши пушки (что нам удалось сделать, оставаясь незамеченными неприятелем), мы дали им такой салют, что увидели как несколько человек упало, а остальные убежали из своих траншей» . Однако когда осаждающий значительно приблизился к брешам бастиона Виктория и чуть не отрезал находившийся в крытом пути отряд в 50 человек, комендант Горн приказал оставить крытый путь и на будущее ограничиться лишь небольшими вылазками для опрокидывания туров и поджигания работ в ближайших к гребню гласиса подступах .
Если до сих пор осада велась апрошами так, чтобы как можно меньше подставлять солдат под прямые выстрелы из крепости, то атака на контрэскарп почти всегда предполагала открытый штурм. Поэтому все рекомендации сводились к тому, как организовать атаку с наименьшими потерями. Вобан рассматривал два варианта взятия крытого пути – «искусством» и штурмом. Под искусством подразумевался, во-первых, огонь рикошетных батарей, которые разбивали брусья и убивали защитников, и огонь из третьей параллели и из кавальера, а во-вторых, ведение двойной сапы вверх ровно по перегибу гласиса и затем охватывая с обеих сторон его «исходящий угол». Ведение двойной сапы (с выставлением туров по обоим флангам и с качением мантелета впереди) подробно описано выше в главе о ведении апрошей и сапы. Эти работы значительно увеличивали время осады (соответственно росло и количество жертв), поэтому альтернативой был скоротечный штурм из третьей параллели.
О подготовке штурма крытого пути Вобан писал, что в третью параллель, помимо дежурных войск, нужно ввести до 10 рот гренадер и выстроить их вдоль бруствера траншеи в 3–4 шеренги, а за их спинами поставить работников с турами, фашинами, песочными мешками, лопатами и кирками. Сигнал к атаке должен был подаваться серией из 3–4 орудийных выстрелов, причем перед последним выстрелом было нужно сделать паузу, чтобы солдаты приготовились, и «по последнем выстреле пойдут все командированные люди через бруствер пласдармов (параллельных линей) большими шагами на покрытой путь, со всех сторон его охватят, и в проходы в тот покрытой путь ворвався станут все, что им покажется, рубить в части, и таким образом неприятеля оттуда выгнать могут» . (До чего эта картина напоминает атаки мировых войн XX века! Солдаты ждут сигнала, чтобы одновременно на широком фронте выйти из траншей и подняться в атаку на укрепленные неприятельские позиции…) Пока гренадеры и фузелеры выбивали защитников из крытого пути, рабочие под руководством инженеров спешно возводили ложемент, передавая материалы друг другу сзади и выкладывая их перед собой на кромке гласиса. Затем штурмующие роты следовало вывести обратно из рва и поставить за работниками на колени – под прикрытие строящегося ложемента. Все это время артиллерия обстреливала крепостные валы, чтобы, по возможности, подавить огонь защитников; пальбу также вели солдаты из третьей параллели . Боргсдорф в своих правилах «о взятии и овладении контрашарфы одним приступом» подчеркивал, что для атаки надо подвести апроши на расстояние броска ручной гранаты, а также рекомендовал непосредственно перед атакой на несколько часов заключить перемирие («в несколко часах друзьями быть возможно»), чтобы как можно лучше разведать позиции противника.
Вобан предупреждал, что такой штурм может длиться 2–3 часа и повлечет «с обеих сторон ужасное кровопролитие и урон, а особливо с стороны осаждающих», поскольку защитники обязательно постараются подвести резервы, а осаждающие будут вынуждены идти на выстрелы без прикрытия. У Курганова описываются гибельные последствия открытого штурма на палисад: осаждающие «открыты с ног до головы, а осажденных едва видны верхи шляп. Гранаты же тех почти не вредны, но сих весьма действительны; ибо бросают их в средину многолюдной и открытой неприятельской силы». Если атака осаждающих слишком сильна, защитникам рекомендовалось дать залп из мушкетов и отступить из крытого пути, чтобы очистить место для действия пушек из города по внутренностям атакованного крытого пути; также следовало взорвать подкопы. «…Будет непрерывная стрельба во время приступа, коею обще с пальбою из других мест немало повалят осаждающих», – гласит текст Курганова и добавляет: «…все сие без сумнения превеликое учинит смятение и прежестокую повалку в приступающих» .
Несмотря на то, что Вобан описывал оба варианта взятия контрэскарпа, среди современников считалось, что «более вобановским» подходом было ведение сапы, а открытый и, как правило, кровопролитный штурм ассоциировался с другим великим инженером – голландцем Кегорном. Как показывает Дж. Оствальд, в Войне за испанское наследство обе стороны, и французы и союзники (англичане, голландцы и имперцы), чаще обращались к Кегорнову подходу. Высокие потери при штурме крытого пути компенсировались сокращением длительности осады – для генералов это было критично в условиях, когда в ограниченный сезон было необходимо овладеть поочередно несколькими крепостями .
Преодолевали палисад, в первую очередь, разрушив его: брусья можно было вытащить из земли, расшатав их с помощью веревок, прорубить топорами, разбить ядрами или сжечь. Боргсдорф советовал разбивать палисады артиллерией, причем гранатами (разрывными снарядами) рекомендовалось стрелять в землю перед частоколом, чтобы войдя в грунт, снаряд взрывом выбрасывал брусья. По высокому палисаду стоило стрелять «цепными ядрами», которые позволяли рушить сразу несколько брусьев. Под Нарвой в 1700 г. русские подводили к палисадам орудийные батареи и отправляли солдат с топорами. Под Дерптом, по свидетельству местного жителя, русские зажгли сложенный шведами по недосмотру прямо у палисада дровяной склад и таким образом от пожара в палисаде открылась широкая брешь .
Даже у пробитого палисада необходимо было закрепиться (окопаться, построить ложемент), чтобы подкрепления из апрошей могли выдвигаться под прикрытием, чтобы можно было отражать вылазки осажденных и чтобы подготовить плацдарм для дальнейшей атаки. В некоторых случаях это удавалось сделать без особых потерь: «Здесь сей ночи гласии от неприятеля с помощию Божиею взяты (наших только двое ранено)» , – писал из-под Митавы Петр Меншикову 28 августа 1705 года. Однако осажденные не должны были позволить осаждающим утвердиться на захваченной позиции. На следующий же день митавский гарнизон сделал вылазку, едва не выбил преображенцев и нанес им ощутимые потери. Другой пример – под Ивангородом 18 ноября (н. ст.) 1700 г. два полка стрельцов успешно прорубили проход в палисаде и залегли под ним (для успешного продолжения штурма им не хватало длинных лестниц); однако на следующий же день осажденные сделали удачную вылазку – сто шведов отбросили стрельцов от палисада, убив 48 и ранив 63 человек. За эту неудачу царь отдал под арест стрелецких полковников М. Ф. Сухарева и В. С. Елчанинова; они были оправданы, но несколько дней спустя в ходе очередной шведской вылазки Сухарев погиб, а Елчанинов ранен и умер в плену .
Возможно, самая крупная операция русской армии по захвату контрэскарпа была проведена под Дерптом вечером 12 июля 1704 г. Формулировка поставленной перед войсками задачи приводится в разных источниках по-разному, но с одинаковым смыслом. По военно-походному журналу Б. П. Шереметева была поставлена задача «засесть в контршкарфе или окопаться подле полисадов». По журналу Гизена – «дабы они пошли в контр-ескарп и окопались». Задача «захвачиванья посту у самых палисад» указывается и в реляциях, вошедших в «Книгу Марсову» и опубликованных в «Письмах и бумагах».
Изображение бомбардирования и взятия московитами крепости Дерпт 13 июля 1704 года.
1704. Krigsarkivet, Sveriges Krig
Изображение, очевидно созданное участником и очевидцем событий по горячим следам, можно было бы назвать схематичным и примитивным, но оно крайне наглядно в деталях. Во-первых, рисунок демонстрирует плотность и направление артиллерийского огня, как настильного пушечного, так и навесного мортирного. Во-вторых, хорошо видна конфигурация укреплений, частокол палисада, бреши в стене и башнях. В-третьих, и, пожалуй, это самая впечатляющая деталь, несмотря на всю условность рисунка, показана необычайная скученность войск на участке штурма.
О подготовке к атаке и о ходе боя мы можем узнать из военно-походного журнала Шереметева. Царь указал отправить к месту атаки три роты, а в подкрепление им посылать по сто человек, причем сигналом каждой новой сотне для выдвижения к месту боя должен был служить залп батареи. Войска для атаки концентрировались на обоих берегах реки Амовжи: те, что находились на правом берегу (где стоял Дерпт), собирались в апрошах и на осадной батарее полковника Николая Балка. Остальные должны были после начала боя навести наплавной мост через реку и выдвигаться к пункту атаки по нему. От всех полков для атаки следовало выделить по 200 солдат, каждый из которых нес перед собой фашину.
Все было исполнено в соответствии с царскими указаниями: первым в бой пошел подполковник Василий Рыскарев с отрядом «розных полков» офицеров, урядников и солдат 262 человек (очевидно, они и составляли три роты, предписанные царем). Вслед за первым отрядом по сигнальным залпам с батареи «в прибавок» отправлялись отряды, также собранные из солдат разных полков (общей численностью 400 ч.) и подполковник Юрий Вестов со стрельцами. Во втором часу ночи под прикрытием батарей левого берега «поставили» мост и пошли на помощь с другой стороны еще несколько полков («полковники Мевс, Иван Англер с полками, Шкотова полку подполковник с офицеры, с ними урядников и солдат 558 ч., Келина полку офицеров 8, урядников и солдат 443 ч., Геренкова полку подполковник с офицеры, с ним урядников и солдат 417 ч., да из шанец Николая Балка Иван фон Делдин с полком» ). В ту ночь атака на палисад переросла в общий штурм, который будет подробно описан ниже в главе о штурме. Пока же мы видим, что русское командование заранее разработало план атаки с распределением подкреплений и оговоренными сигналами для введения их в бой.
Журнал Гизена дает подробное описание другого случая атаки русских войск на палисад, которое произошло под Ригой 30 мая 1710 года. Нападение на укрепленное предместье («форштат») Риги было поручено двум отрядам, одним из них руководил бригадир барон Штоф, и ему предстояло занять возвышенность Коперберг (чтобы впоследствии установить на ней батарею и обстреливать город). Так же, как и под Дерптом, атака началась вечером, около 7 часов. Бригадир, в распоряжении которого было 1100 человек, распределил своих людей на группы: гренадеры, мушкетеры с топорами, мушкетеры с фашинами. Подойдя под пушечными выстрелами осажденных к палисаду, русские солдаты выяснили, что быстро прорубить его толстые бревна не получится; поэтому часть солдат, подсаживая друг друга, перелезла через препятствие: «…когда помянутой барон Штоф к полисадам пришел, видел что все полисады зело толсты были, да долго не можно отсечи, для того он резольвовался велел людей своих друг друга подъимать, дабы перелезли, еже и счастливо учинилось; тотчас они прочь гонили осажденных, ворота разрубили, чрез которые другие вступили…». Прогнав защитников Коперберга, люди Штофа едва успели закрепиться на новой позиции («насилу фашины положены были»), как защитники вернулись «в добром порядке», чтобы отбить русских. В течение ночи контратаки осажденных трижды отбивались ружейным огнем, и позиция осталась за осаждающими. Говоря о Рижских укреплениях, необходимо заметить, что они состояли из крепости вокруг города, цитадели, замка и предмостного укрепления Кобершанец на противоположном берегу. Вокруг крепости шел ров с проточной водой. Преодоление «мокрого рва» формальной атакой – сложная операция, подробно описанная у Вобана; она требовала значительных усилий и жертв, и русские генералы ни разу на нее не решились за время Северной войны; в частности, под Ригой в качестве альтернативы атаки через мокрый ров была избрана стратегия блокады.
Об атаке на палисад Полтавской крепости Гилленкрок сообщает, что шведам после незначительного сопротивления удалось закрепиться у палисадов, а русские, очевидно, были вынуждены возвести вдоль вала вторую линию обороны – из бочек. Дальше, однако, шведы продвинуться уже не смогли: «Король решился зажечь палисады для распространения пожара в неприятельских ретраншементах, на валу. Но неприятель, увидев приближение огня, отодвинулся с своими бочками и досками и принялся тушить пожар». Таким образом, уничтожить палисад огнем осаждающему не удалось, а проводить открытый штурм он не решился.
Заканчивая обзор случаев, когда осаждающий закреплялся на контрэскарпе, хотелось бы упомянуть (хотя бы в качестве курьеза, т. к. мы не знаем таких случаев в практике Северной войны) любопытную уловку с ручными гранатами, описанную в мемуарах инженера Шарля Тулона, француза-гугенота, перешедшего на имперскую службу. Его рекомендация касалась атак на галерею (тоннель в основании крепостной стены) или на любую позицию, куда врывались штурмующие гренадеры и где следовало закрепиться, построив ложемент. При первом появлении контратакующего неприятеля следовало метнуть в него гранаты и самим отступить. Если же после разрыва гранат появятся новые защитники, то предписывалось бросить в них гранаты с зажженными запальными трубками, но без порохового заряда. Катящаяся по земле граната с шипящей трубкой заставляла опасаться неминуемого скорого взрыва, и противник ретировался. Гренадеры же, зная, что взрыва не последует, никуда не отступали и, «пользуясь временем, которое дает им страх неприятеля», продолжали строить ложемент.
