Борьба за Смоленск 1609–1617 гг.

 

Невиданными пушками хочу

Я победить, и сжечь, и уничтожить

Все ваши города и все дворцы

И пламенем, летящим в облака,

Спалить все небо, растопить светила.

 

Кристофер Марло «Тамерлан Великий», 1590 г.

В сентябре 1609 г. польско-литовские войска короля Сигизмунда III под командованием польного гетмана коронного Станислава Жолкевского перешли русскую границу и осадили Смоленск, крупную русскую крепость на западном направлении. Оборону города возглавил воевода Михаил Борисович Шеин.

О составе смоленской артиллерии накануне осады в 1609 г. нет точных данных. Со времен С.М. Соловьева принято считать, что воевода М.Б. Шеин на допросе заявил о 170 пушках, бывших в Смоленске на начало осады. Однако Б.Н. Флоря уточнил – в материалах допроса речь шла о ста больших и малых орудиях и 170 гаковницах, т. е. о 270 стволах.

А. Молочников насчитывает в 25 башнях Смоленска 159 орудий. По подсчетам С.В. Александрова (по двум отрывкам росписи артиллерии, одна из которых датирована 27 августа 1609 г.), в 27 башнях было 193 орудия – но данный подсчет вызывает вопросы. Всего, по его мнению, на смоленской крепости могло находиться примерно 220–250 стволов. Здесь, возможно, ошибка – круглая башня с 9 орудиями у Александрова продублирована дважды (как Долгочевская и как Евстафьевская). Таким образом, количество известных стволов по сохранившимся росписям насчитывает 184 единицы из 270.

Но среди большого количества артиллерии не было тяжелых стволов, как во Пскове, способных поражать осаждающих на значительных дистанциях. Самые крупные орудия, 10- и 12-фунтовые, стояли на Богословской и Лучинской башнях. Так, «ругодивская пищаль», трофей из Нарвы времен Ливонской войны, имела длину ствола 4,32 м и самый крупный калибр – 12 фунтов. Расположенная в верхнем бою первой башни и, по наблюдению А. Молочникова, благодаря хорошему радиусу обстрела причиняла наибольший вред королевскому лагерю. Надо отметить, что против Богословской башни, где стояла «ругодивская пищаль», были сосредоточены батареи противника. Опыт обороны Пскова от войск Стефана Батория говорил о том, что орудия крупного калибра, установленные на верхних боях, могут с успехом поражать вражеские батареи и траншеи. Однако в Смоленске не было артиллерии выше 12 фунтов…

На Лучинской башне фиксируется пищаль «Собака» в 10 фунтов. За XVI в. упоминаются несколько орудий с этим именем – в Ливонском походе, при осаде Вендена в 1578 г., в Белгороде в 1630-х гг. Но по описям Смоленска XVII в. в Лучинской башне фиксируется только десяти-, а по другим сведениям, двенадцатифунтовая пищаль «Лисица», отлитая А. Чоховым в 1575 г. Даже в польской описи 1654 г. указана «на башне Лучинской пушка Лис десяти фунтовая с надписью московской» («Na baszcie Luczynskiey dzialo Lis dziesiec funtowe z napisem Moskiewskim»). Скорее всего, в смоленской описи 1609 г. из-за ошибки и внешнего сходства фигурок лисицы и собаки на дульной части орудия пищаль «Лисица» названа «Собакой».

Остальные орудия, находившиеся на вооружении Смоленска, были небольшого калибра – до 8 фунтов, среди которых упомянуты орудия-трофеи Ливонской войны: «Лев вильянской» из Феллина (3 ствола с одинаковым названием в 2,5, 6 и 8 фунтов соответственно), «полоцкая» (6 фунтов), «дорогобужская» (3 фунта). Сороковые (до 1 фунта) и затинные пищали (до 0,5 фунта) составляли основу артиллерийского парка Смоленской крепости. Необходимо отметить, что количество тюфяков – дробовых короткоствольных орудий – в Смоленске было всего 3 шт., что выглядит несколько странным. Пушкарей, т. е. профессиональных артиллеристов, было всего 37 человек. Как рассказывали в плену смоляне, защитники «пушек имеют довольно, но некому стрелять».

По укреплениям Смоленска были расписаны орудия, а к орудиям приписаны пушкари и горожане «на подъем и на поворот». Так, на подъем двупядной пушки требовалось 6 человек, семипядной пищали – 4, полуторной пищали – 6. Две длинные пищали (под именем «Лев Вильянский») разворачивали 4 и 10 человек соответственно.

Таким образом, несмотря на большое количество стволов (270 ед.), артиллерийское вооружение Смоленска состояло преимущественно из средних и мелкокалиберных орудий.

Кроме этого, отсутствие крупнокалиберных пищалей и мортир, способных поражать живую силу за укреплениями, несомненно, являлось явным недостатком обороноспособности крепости. Противник имел возможность беспрепятственно возводить батареи напротив уязвимых участков крепости, сосредотачивать огонь тяжелых орудий и подавлять крепостную артиллерию.

Войска Сигизмунда III, прибывшие в начале осени 1609 г. под Смоленск в составе 12,5 тыс. человек, имели всего 30 орудий, из них осадных было 3 ствола, доставленных из Витебска. Орудия были достаточно тяжелыми – 9 сентября под артиллерию, прибывшую из Вильны, 4 дня строили понтоны для переправки через Днепр.

События под Смоленском наглядно иллюстрировали практически все методы обороны и осады: здесь и контрбатарейная борьба с артиллерийскими дуэлями, и «подземная война» с боями в галереях, и подрывы с помощью петард и мин, и т. п. Если проломы в башнях и стенах осаждавшие делали обстрелом из крупных орудий, то проломы в воротах поляки пытались сделать с помощью петард. Так, петарда у Копытецких ворот, заложенная под прикрытием Л. Вайера, образовала брешь, однако ее размеры были небольшими – дыру мог успешно защищать пушкарь (вероятно, Т. Портной), дежуривший с рогатиной у московской пушки.

Некоторое число смоленских средних орудий оказалось выведено из строя, поэтому в отражении штурмов оказали значительное влияние мелкокалиберная артиллерия и ружья. Затинные пищали, стрелявшие значительно дальше, чем мушкеты, были постоянной «головной болью» поляков – стволы «гаковниц» легко переносились на нужный участок обороны, и противник не мог быстро сориентироваться и подавить огонь со стен. 7 октября из затинной пищали был убит ротмистр Гаевский. О «сильной стрельбе из гаковниц и ружей» неоднократно отмечено в «Дневнике осады Смоленска».

Против Богословской башни (в ней были сосредоточены наиболее крупные орудия смолян, в том числе и упоминаемая ранее «ругодивская пищаль»), с которой «сильно стреляли в лагерь», были поставлены крупные батареи с целью подавить крепостную артиллерию.

Осадные орудия производили, по словам поляков, значительные повреждения в башне, но русские «так усердно стали заделывать их землей, что вскоре были заделаны все повреждения, несмотря на то что стены насквозь пробиты были нашими ядрами».

13 октября 1609 г. поляки «бросили два каленых ядра в крепость для пробы». Но бомбардировка калеными ядрами не произвела ожидаемого эффекта.

Один из эпизодов подземной войны характеризовался использованием «химических» снарядов в подкопах. Защитники встретили противника в подкопе тремя ядрами, заправленными «составом с страшным смрадом». Снаряды удалось затушить, гайдуки вынесли их из подкопа, один из них разрубили, чтобы узнать состав начинки: «Она была наполнена селитрой, порохом, серой, водкой и другими заразительными веществами. Когда их зажгли, то никто не мог вынести их запаха».

В апреле 1610 г. войска короля во взятых крепостях пополнили трофеями свой арсенал: было взято 24 пушки и 430 ядер к ним, помимо ружей, пороха и свинца.

Впоследствии количество осадных орудий у осаждавших увеличилось. Так, в мае 1610 г. из Риги в королевский лагерь было доставлено 8 осадных орудий («довольно хорошие и крепкие пушки»): «Баба», «Василиск» и 6 «Братьев Виленских». Именные прозвища орудий помогают восстановить их калибры. Так, пушка «Баба» имела калибр 18 фунтов (отлита в 1602 г.), «Василиск» – 45 фунтов (отлита в 1581 г.), «Братья» из Вильно – до 15 фунтов ядро.

Инженеры Сигизмунда III на отдельных участках осады (перед Копытецкими и Авраамиевскими воротами) сосредоточили сильные артиллерийские батареи («беспристанно огненными пушками, и по хоромам бьет, и нам от него теснота великая, а обороняться неким, ратных немного, а из города не дают и выглянуть»), что позволило разрушить часть укреплений и сделать бреши. Когда тяжелые орудия пробили бреши в стене, оказалось, что за ней смоляне сделали ров и высокий земляной вал.

Мелкокалиберная и средняя артиллерия, бившая с башен и стен, наносила серьезные потери осаждавшим. Так, во время установки батареи напротив Копытецких ворот в 20-х числах июля 1610 г. смоляне из орудий убили 14 и ранили 50 человек. Оборонявшиеся часто переносили снятые с восточных башен орудия на участки предполагаемых атак. Неоднократные попытки штурмов летом 1610 г. закончились ничем. «Смоляне то побивали их камнями, засыпали им глаза песком, то частыми ружейными выстрелами и ядрами из орудий, и вообще так защищались, что показали такую доблесть в защите, как наши в нападении».

Проломы, сделанные королевскими орудиями, смоляне старались сразу же купировать возводимыми деревянно-земляными укреплениями. Как описывает польский очевидец, «против разбитой средней башни и разбитой стены, на пространстве от одной малой башни до другой, возобновили находящийся там старый вал и обделали землю вышиной в две сажени, поставили на валу деревянные, насыпанные землей срубы и в них в середине поставили несколько больших пушек, а по бокам поставили четыре меньших, заряженных картечью, дабы со всех сторон поражать наших, если бы наши стали занимать крепость через проломы или через среднюю башню».

Илл. 27. 6-фунтовая полевая пушка с принадлежностями. Гравюра XVII в.

Попытки немцев и венгров проникнуть в разбитую башню отражались сильным фланкирующим огнем «из пушек на соседних башнях и из самопалов, так что наши не могли выдержать».

В «дневнике осады Смоленска» описывается, как русские быстро заделывали проломы в башнях и стенах, строили валы «вышиной в две сажени», в центре ставили «несколько больших пушек, а по бокам поставили четыре меньших, заряженных картечью» и сильным огнем встречали прорвавшегося неприятеля.

Попытки штурмовать смоленские укрепления летом 1610 г. на узких участках заканчивались большими потерями для осаждавших – по приказу воеводы Шеина смоляне перевозили на угрожающие направления легкие орудия, снятые с восточных башен.

После вестей о поражении воевод у Клушино и свержении Шуйского положение защитников ухудшилось. В городе стал ощущаться недостаток в продовольствии и боеприпасах. Часть населения и служилых людей стала склоняться к сдаче крепости. Тем не менее попытка поляков взять крепость в начале декабря с помощью большой мины (150 центнеров пороха) окончилась отступлением от разрушенной стены – за развалинами оказались земляной вал и пушки, поставленные с трех сторон к пролому.

В ту пору, когда на Москву собиралось первое ополчение, Смоленск продолжал держаться, показывая упорство и героизм. Зимой в день умирало по 30–40 человек.

В лагере осаждавших ждали новых орудий – часть прежних стволов потрескалась от интенсивной стрельбы, но «Баба» и «Василиск» по-прежнему продолжали громить укрепления. Только в мае 1611 г. к Сигизмунду III прибыли новые орудия. Однако о том, с какой стороны и как производилась бомбардировка, сведений не сохранилось. Известно, что новые батареи в начале июня 1611 г. практически разрушили стены у Авраамиевских ворот – сюда же в пролом и были направлены штурмовые отряды. Кроме этого, атаке подверглись Крылашевские ворота, которые были вынесены петардами. Немногочисленные защитники Смоленска не смогли остановить атакующих. Участь Смоленска была решена. Взрыв на Соборной горе порохового погреба с оставшимися в живых смолянами стал последним драматическим событием героической обороны.

Долгая осада, потери в ходе обстрелов, штурмов и болезней, «шатость в людях», отсутствие помощи извне, недостаток в запасах – все это привело в итоге к тому, что Смоленск после почти двухлетней осады пал.