«Огнестрельной наряд» царя Василия Шуйского
Будь проклят тот, кто выдумал войну!
Несчастные! Не ведают они,
Что человек, услышав грохот пушек,
Клонится и дрожит, как лист осины…
Кристофер Марло «Тамерлан Великий», 1590 г.
«Ныне они сами делают ружья и пушки, также и разные военные снаряды и очень запасливы ими, особливо стенобитнями, цельными и половинными картунами, малыми и большими полевыми пушками, фальконетами, мортирами, которых много вывозили они из Польши и Ливонии. Впрочем, они и сами много льют их и держат на сохранении в Пскове, Смоленске, Великом Новгороде, Ивангороде и Нотебурге», – писал шведский дипломат Петр Петрей де Ерлезунда о русской артиллерии 1608–1611 гг.
Приказных источников, освещающих производство артиллерийского вооружения во время правления Василия Шуйского, не сохранилось. Только в описи московских орудий конца XVII в. мне посчастливилось найти упоминание о некоторых орудиях: «2 пушки, литы в 114 году», каждое имело калибр в 2 пуда и весила 120 пудов. Короткая запись говорит о многом. Во-первых, это доказывает, что при Василии Шуйском, несмотря на бедственное положение в стране, отливались мортиры, возможно однотипные. Во-вторых, поражает вес каждого орудия – 120 пудов при калибре в 32-килограммовое ядро. Это более чем в три раза тяжелее мортир, стрелявших каменными ядрами в 512 кг, что говорит о том, что указанные орудия имели длинный ствол, т. е. по своим конструкционным особенностям напоминали бомбарды.
В той же описи московских орудий говорится о двух полуторных пищалях 1608 г. (6 фунтов калибром, 4 аршина в длину и массой в 54–57 пудов соответственно), которые стояли у Яузских ворот и в Александровской башне. Одно из этих орудий было отлито учеником А. Чохова И. Алексеевым. На основании этого можно заключить, что в Смуту продолжали лить партиями 6-фунтовые орудия.
О мелких орудиях сведений немного. Так, известна отлитая в 1608 г. «пищаль медная русского литья, ядром 2 гривенки, длина 4 аршина без полутретья вершка, на ней подпись руским письмом: «лета семь тысяч шестьнадесят», делал Григорей Наумов, весу 27 пуд».
В 3-м томе альбома Телотта на листе 225 зарисована небольшая пищаль, попавшая в руки шведов. Надпись гласила: «В лето 7116 делал сию пищаль Богдан Блеканов». Орудие лишено орнаментального оформления, за исключением фризов, которые разделяют ствол на дульную, среднюю и казенную части.
Илл. 24. Пищаль Богдана Блеканова. По рисунку Я. Телотта
Есть также данные о периферийном производстве небольших пищалей. В описях упоминается следующее орудие: «Пищаль медная русского литья… ядром гривенка, длина 2 аршина 5 вершков, на ней подпись: «Лета семь тысяч сто семнагонадесят лита пищаль при благоверном царе и великом князе Василье Ивановиче всеа Руси на Вологде, лил Иван Москвитин, подле письма в кругу зверь с крылами, подле зверя к дулу травы. На ней же уши, у дула голова звериная, у дула ж подпись русским письмом «Волк», весу 8 пуд, к ней 100 ядер».
Этим и исчерпываются все сведения о производстве в 1605–1612 гг. как крупных, так и мелких орудий.
Конечно, по размерам производства выпуск продукции начала XVII века сильно уступал периоду царствования Федора Ивановича. Бедствия и трагические события не могли не сказаться на деятельности Пушечного двора и артиллерийского ведомства – Пушкарского приказа.
Новому царю так и не удалось остановить маховик начавшейся гражданской войны. Слух об очередном спасении чудом избежавшего гибели Дмитрия буквально всколыхнул южные уезды страны. Вскоре правительство Шуйского столкнулось с «Болотниковщиной» – восстанием под предводительством Ивана Болотникова.
В гражданской войне 1606–1607 гг. источники упоминают как полевой наряд, так и тяжелую артиллерию – редкий случай в начальный период Смуты, когда со стороны правительственных войск использовались, при тогдашнем катастрофическом дефиците посошной силы, осадные пушки и пищали.
Кромы был одним из первых городов, восставших против Василия Шуйского. В Ельце находились крупная продовольственная база и арсенал. Поход Болотникова в конце августа 1606 г. на Елец, по мнению И.И. Смирнова, был оправдан сосредоточенным там артиллерийским арсеналом для похода на Крым.
Летом 1606 г. «указал государь царь и великий князь Василей Ивановичь всеа Руси быть на Севере на три полки, иттить из Корачева под Кромы». Под Кромы был направлен отряд под командованием М.А. Нагого, а под Елец – рать И.М. Воротынского и М.Б. Шеина. Но упоминания о наряде, так же как и о «головах у наряда», в разрядных записях отсутствуют.
Однако взять Елец и Кромы правительственным войскам не удалось, и вскоре они потерпели поражение – «и воеводы ж от Кром отоидоша». После этого восставшими была снята осада Ельца.
По решению правительства Василия Шуйского базой для сосредоточения сил должна была стать Калуга. «Сентября в 5 день государь царь и великий князь Василей Иванович всеа Русии послал с нарядом бояр и воевод под Колугу». Согласно разрядным данным, «пот Колугою у наряду был думной дворенин и воевода Яков Васильевич Зюзин да дияк Кол Тимофеев». Однако калужане не пустили царских воевод, примкнув к восставшим. Вскоре в ходе боя рать И.И. Шуйского отступила.
Под Козельском также находилась часть «огнестрельного» наряда, а с ним «околничей воевода Ортемей Васильевич Измайлов», которому удалось отбить «воровских людей» от попыток захвата артиллерии. Но в полевых сражениях на р. Лопасне и у села Троицкого царские воеводы потерпели поражение и были вынуждены отступить к Москве.
При обороне столицы от войск И. Болотникова активно применялась артиллерия – как отмечено в разрядных записях, «с ворами бои были ежеденные». Москва в своих арсеналах имела значительное количество как полковых, так и осадных орудий, а также боеприпасов. Известно, что один из направленных в Красное село «для обереганья от воров и изменников» отряд под командованием Н.М. Пушкина и Н.В. Огарева из 1175 человек стрельцов и «охочих людей» имел на вооружении артиллерию «10 пищалей полковых с ядры и с зельем и со всякими запасы, ядро по гривенке» (т. е. одно орудие на «сотню»). Мелкокалиберные однофунтовые орудия могли легко перемещаться впереди строя и осыпать противника ядрами. Вскоре отряды Болотникова потерпели поражение и были оттеснены от столицы.
Штурм царскими воеводами болотниковского острога в Коломенском длился три дня, с применением полковой артиллерии. По словам Исаака Массы, воеводы Василия Шуйского «часто учиняли большие нападения со множеством пушек на помянутые шанцы, но без всякого успеха».
Илл. 25. Большие мортиры. Гравюра из книги Л. Фронспергера 1573 г.
Царская артиллерия оказалась неэффективной перед деревянно-земляными укреплениями болотниковцев: «…биша три дни, разбити же острога их не могоша, зане же в земли учинен крепко», и даже подвезенный «верхний бой» (мортиры) не смогли изменить ситуацию: болотниковцы «от верхового бою огненного (мортирных снарядов. – А.Л.) укрывахуся под землею, ядра же огненные удушаху кожами сырыми яловичьими». Только после того как был захвачен пленный болотниковец, раскрывший методы борьбы с огненными ядрами, была применена новая хитрость. Пушкари и мастера сделали снаряды, не поддававшиеся гашению, – как отметил летописец, «погашать их не возмогоша». Возможно, были использованы пустотелые снаряды из арсенала времен Ивана Грозного. Еще известный археолог Н.Е. Бранденбург упоминал полые ядра XVI в., наполненные горючим составом, внутрь которых «вставляли заряженные пулями обрезки стволов, помещали заряды пороха и проч.». Такие же снаряды описаны астраханцем Шерифи в послании турецкому султану Кануни Сулейману 1550 г. («Эти снаряды снаружи опоясаны железом, внутри кованой меди положены белая нефть и сера, соединены и укреплены крохотные ружья, приведенные в готовность положенной дробью из 4–5 свинцов, и ими стреляли темной ночью… Эти огромные снаряды по ночам падали везде во внутрь города и ни у кого не было возможности подойти к ним и потушить их»).
В конце концов с помощью артиллерии зажгли острог огненными ядрами, и Болотников и его люди «острог свой оставившее, побегоша». Надо отметить, что в сражении под Москвой царскую артиллерию возглавлял окольничий В.П. Морозов. «И Болотникова под Москвою побили, и он прибежал да сел в Колуге».
Бои с переменным успехом происходили в окрестностях Калуги – царские воеводы то терпели поражение от восставших, то отбрасывали их.
В новом походе воеводы И.И. Шуйского против болотниковцев осадную артиллерию возглавляли Я. Зюзин и Д. Пушечников («у наряду Яков Васильев сын Зюзин да Дмитрей Пушечников»). В январе 1607-го под Калугу были посланы дополнительные силы: «Поставиша овны, и дела великия стенобитныя над градом поставляя, и огненныя великия пищали, и разбивающее град и дворы зажигающее». «Огненные великие пищали» – это орудия наподобие пушки «Егуп», т. е. большие мортиры, забрасывающие крупные зажигательные снаряды. Использование большого количества мортир, а не «проломных» пищалей было связано с практической необходимостью. Уже отмечалось: доставка тяжелых осадных орудий весом 200–500 пудов требовала значительных средств и сил. Мортиры, даже большого калибра, весили до 70–100 пудов, требовали гораздо меньше затрат, чем проломные пищали по 300–500 пудов каждая. Об артиллерии осажденных, к сожалению, практически ничего не известно. Можно только отметить, что «городовой калужский наряд» в своем составе не имел крупных орудий – даже по описи 1636 г., когда проводились мероприятия по вооружению крепостей, он состоял из 23 орудий мелкого калибра.
В феврале 1607 г., в ходе сражения на Вырке, восставшие потерпели одно из серьезных поражений – царские воеводы «воров побили на голову и наряд и обоз взяли». Многие из болотниковцев, не желая попасть в плен, «на зелейных бочках сами сидяху и под собою бочки с зельем зажгоша и злою смертию помроша». Тем временем под Калугой осаждавшие «из наряду из болшева и из вогненных пушек в город и в острог стреляли беспрестанно и многих людей побивали».
Осаждавшие попытались взять Калугу с помощью «подмета» – деревянных укреплений, которые под прикрытием артиллерии медленно продвигали к стенам. Но болотниковцам удалось сделать подкоп под «подмет» и взорвать его – «и на приступе многих людей побиша и пораниша».
Простейшие деревянно-земляные укрепления оказались весьма эффективными против проломной артиллерии. Уместно здесь привести слова Петра Петрея де Ерлезунда о русских крепостях: «Валы, несмотря, что они довольно насыпаны землей, имеют у них еще стену из толстых бревен, крепко вбитых в землю, а на них и кругом лежит очень много больших деревьев, которыя русские с небольшим усилием могут сталкивать вниз. Когда же подойдет неприятель и полезет на стены, они скатывают деревья и бревна, которые по их тяжести часто причиняют много вреда и убивают много народа. У них не легко взять крепость ни пушками, ни огненными ядрами, ни другим употребляемым для того оружием, если только у них есть войско, пища и питье для необходимого содержания, что и познано в прошлые годы шведами под Кексгольмом, Нотебургом и Ивангородом, а поляками под Смоленском».
Весной 1607 г. воеводы Шуйского отступили от Калуги, часть артиллерии была отвезена в Серпухов, а часть оставлена «под Колугою» – т. е., судя по всему, захвачена осажденными. Болотников направился под Тулу, где и соединился с войсками лжецаревича Петра.
Узнав об отступлении главных правительственных сил, царский воевода Артемий Измайлов, «взя наряд со всеми ратными людьми, отойде в Мещоск». Все крепости, кроме Серпухова, расположенные к югу от Москвы, остались в руках болотниковцев. Однако в ходе последующих сражений чаша весов стала склоняться на сторону воевод Василия Шуйского. Задействованная в ходе боевых действий артиллерия позволила наносить серьезные поражения восставшим. В ходе боев войска Ивана Болотникова отступили к Туле.
В мае 1607 г. состоялся поход Василия Шуйского под Тулу. Сам царь с дворовыми людьми двинулся из Серпухова на Алексин, «с ним, государем, наряд пушки болшие и огненные». Перед мощью царских войск Алексин сдался. Артиллерию в царском войске возглавляли боярин В.Т. Долгорукий, князь И.Ф. Волконский и дьяк И. Тимофеев («у наряду: боярин князь Володимер Тимофеевич Долгорукой, да князь Иван Лось княжь Федоров сын Волконской, да дьяк Иван Кол Тимофеев»). До нас не дошла роспись задействованной в походе артиллерии, однако отрывочные данные говорят о том, что основой осадного парка служили все те же орудия, которые участвовали в осаде Калуги и позже были свезены в Серпухов – «а наряд ис-под Колуги в Серпухове стоял».
Осадная артиллерия была усилена орудиями из Москвы – только этим можно объяснить то, что «государев наряд», возглавляемый В.Т. Долгоруким, входил в «дворовые» полки». Мелкокалиберную артиллерию – «меньшой наряд» – возглавили головы Г. Валуев, И.М. Ододуров. Когда последний голова был направлен с несколькими пищалями под Дедилов, его место занял Г. Кологривов. Судя по количеству голов «у наряду», осадная артиллерия была небольшой.
В ходе сражений на подступах Тулы царские войска нанесли восставшим поражение, захватив 16 больших орудий, «очень много малых и другого ручного оружия». В июне царь Василий Шуйский начал осаду Тулы – сильной крепости, состоявшей из дубового острога с 19 башнями и каменного кремля.
Из нарративных источников известно два места расположения артиллерийских батарей. Один «наряд большой поставили за турами от Кропивенских ворот» на левом берегу Упы, а другой «поставили с Коширские дороги близко Упы реки» на правом берегу, «и у того наряды были головы Григорей Кологривов да с лужскими стрельцы голова Григорей Леонтьев сын Волуев». На второй батарее, очевидно, находились «дела верхние», т. е. мортиры. Таким образом, вся крепость оказалась простреливаемой с двух сторон. Для борьбы с деревянными строениями использовались «вогненные ядра», выпускаемые из «вогненных пушек» – крупнокалиберных мортир.
К сожалению, источники упускают подробности обстрелов и артиллерийских дуэлей царских батарей и тульских городских орудий. В Карамзинском Хронографе только отмечено, что «из наряду болшова с обеих сторон в Тулу стреляли и побивали многих людей».
Но Тула была взята в октябре 1607 г. лишь после того, как осаждавшие построили плотину на реке Упе и затопили город.
А к лету в Стародубе появился новый Лжедмитрий, к которому стали стягиваться недовольные Василием Шуйским, а также польские отряды, ранее участвовавшие в восстании Зебжидовского против Сигизмуда III («Сандомирский рокош»). Войска нового Самозванца, усиленные польскими отрядами, стали представлять реальную угрозу правительству Василия Шуйского…
Вскоре войско нового лжецаря разбило рать В.Ф. Литвина-Мосальского под Козельском, захватив обоз и пушки. В битве под Болховом 30 апреля – 1 мая 1608 г. войска Д.И. Шуйского и Лжедмитрия II встретились. Но царские воеводы вели себя пассивно – в то время, когда Передовой и Сторожевой полки бились с авангардом Самозванца, воины Большого полка, по свидетельству поляков, «скопились у своих пушек», предпочитая оставаться под защитой артиллерии. Д.И. Шуйский был разбит. «Московских людей разогнаша и наряд у них поймали», – отмечено в летописи. Поляк Н. Мархоцкий сообщал: «Взяли мы московский обоз со всем, что в нем было, и несколько десятков пушек». После разгрома царской рати войско Лжедмитрия II подошло к Москве и стало лагерем у села Тушино (после этого Самозванца стали именовать «тушинским вором»), где в короткий срок были возведены укрепления.
Но несмотря на захват царской полевой артиллерии, вскоре Лжедмитрий II лишился части пушек. Те пушкари, которые были взяты под Болховом, вывели из строя орудия. Как писал Н. Мархоцкий, «пушкари нам изменили: залили свои пушки, запалы забили гвоздями и в одну из ночей сбежали в Москву. Но стража у нас была бдительной, пушкарей поймали и они выдали многих своих сообщников. Всех постигло наказание: одних посадили на кол, другим отрубили головы».
Не только крупные пищали, но и мелкие полковые и городовые орудия в ходе сражений не раз переходили из рук в руки. Так, в июле 1608 г. под Коломной появился отряд А. Лисовского, который «город взял и, взяв с собою наряд, пошол на Москву». Причем захваченного коломенского епископа Иосифа «на пушке привязавшее под грады водяше». Лисовский был направлен на южные уезды страны, чтобы подчинять для «царя Дмитрия» украинные города. Но вскоре у Медвежьего брода его отряд был разбит правительственными войсками кн. И.С. Куракина, а артиллерия отбита.
В Тушино из Москвы к новому Самозванцу стали перебегать служилые люди, в том числе и служилые люди пушкарского чина. Сохранилась челобитная московских пушкарей Яну Сапеге Г. Крекова, П. Ветошникова, С. Фонарника о даче им жалованья.
По указу Василия Шуйского Москва стала готовиться к осаде – мелкокалиберные орудия Земляного и Деревянного городов снимались с укреплений и устанавливались на стенах Кремля.
В середине июня сам царь Василий Шуйский во главе собранного войска встал на Ваганькове у р. Пресни и на р. Ходынке. Согласно сохранившимся разрядам «у наряду» были воеводы – кн. И.Ф. Волконский и Г.Л. Валуев.
В ходе сражения с тушинцами был опрокинут Большой полк вместе с нарядом, однако удар сотен Государева полка заставил отступить войска Лжедмитрия II. Из описаний сражения на Ходынском поле неясно, удалось ли царским ратникам отбить артиллерию.
В руках Шуйского оставался мощный военно-производственный центр – Пушечный двор, – где Андрей Чохов со товарищи продолжал отливать мортиры, полуторные и полковые пищали. Но значительная часть московского осадного парка к 1608–1609 гг. была рассредоточена по крепостям – большинство орудий было оставлено там царскими воеводами из-за невозможности перевозки тяжелых стволов. Так, в начале 1609 г. в Костроме числилось «наряду большего три пушки проломных да и сороковой наряд полной». В Можайске оказалась 9-фунтовая осадная пищаль «Лев Слободской», в Цареве-Борисове – к 1606 г. 10-фунтовая пищаль «Собака» знаменитого Андрея Чохова («потпись на ней «изделана пищаль Собака в лета 7083-го году, делал Андрей Чехов», длина 5 аршин без 2 вершков) и «две пищали меденых верховых александровских», т. е. мортиры итальянского мастера Александро (длина стволов аршин с 3 и аршин с 5 вершками, весом 10–11 пудов). Множество «проломных» орудий оставалось во Пскове и Новгороде.
Положение московского правительства ухудшалось день ото дня. Новому лжецарю присягали города – от Пскова до Твери, от Владимира до Мурома. Между тем в ноябре 1608 г. в ходе переговоров правительства Василия Шуйского со шведами было заключено предварительное соглашение о военной помощи ценой уступки города Корелы с уездом. Войско ратных и наемных людей под командованием М. Скопина-Шуйского с 1609 г. выдвинулось против войск тушинцев. В боях под Каменкой, Торжком, Тверью и Калязиным монастырем русско-шведская рать отбросила противника. Причем у «тушинцев» было захвачено несколько орудий. Так, отряд Б.М. Лыкова и Д. Жеребцова взял штурмом дмитровский острог, обороняемый сапежинцами, «и в остроге взяли восмь пушек» (по сведениям Иосифа Будилы Сапега разбил орудия и ушел во Ржев). Под Тверью в июле 1609 г., как писал М. Скопин-Шуйский, «в остроге многих мы ротмистров и порутчиков и лутчих литовских людей побили, и языки многие поимали, и наряд и знамена и литавры многие взяли».
