5.4. Битва под Полонкой 18 июня 1660 г

Битва под Полонкой (Ляховичами) в польской историографии Тринадцатилетней войны занимает почетное место, т. к. результат битвы считается одной из побед национального героя гетмана С. Чарнецкого. Панегирическое отношение к личности полководца породили ряд мифов, которые обоснованно опровергли О. А. Курбатов и И. Б. Бабулин.

Воевода А. И. Хованский в 1660 г. должен был совершить поход на Варшаву силами Новгородского полка: «с конными и с пешими людьми стоять в Бресте до весны… и ратных людей посылать войною к Аршаве, и чтобы промысл учинить над Аршавою… и Аршава разорить». Князь выдвинул свои силы в поход в марте 1660 г. Небольшая, но хорошо укрепленная и тактически важная крепость Ляховичи задержала полк Хованского. Штурм оказался неудачным, князь повторил ошибку Трубецкого под Конотопом, а осада тянула время, которое использовал С. Чарнецкий, лучший полководец Речи Посполитой во второй половине XVII в. Для усиления полка Хованского в распоряжение князя были переданы стрелецкие приказы Тимофея Полтева («лимонные» кафтаны, 9-й приказ), Василия Пушечникова (темно-зеленые кафтаны, 8-й приказ) и Михаила Ознобишина (красные кафтаны). Приказ Пушечникова при переходе к боевому лагерю Хованского был атакован литовской конницей. В. Пушечников со стрельцами пришел в село Бешенковичи и «стал обозом, и того ж часу пришли на него, Василья, литовские люди Сапегина войска полковник Кмитич со многими людьми и учали на обоз приезжать всеми людьми и напусков де конных было до вечера с десять, и милостью Божией… от обозу отбили… С часу шестого ночи или болыпи и напуски де и бои жестокие были, и милостью Божией… обозу не разорвали и их (литовских воинов. – А.П.) от обозу отстрелили и с полуночи (литовцы) приступать не почали, потому что людям их на приступе великую шкоду учинили, а до самого дня около обозу ездили и ему уграживали…». Стычка под Бешенковичами является хорошим примером самостоятельности и тактической грамотности стрелецких голов приказов «первого десятка», а также примером дисциплины и стойкости московских стрельцов.

Приказы Полтева, Ознобишина и Пушечникова прибыли в распоряжение Хованского и приняли участие в неудачном штурме Ляхович 15 мая 1660 г. Воевода потратил на городок драгоценное время и упустил возможность похода на Варшаву. Гетманы П. Сапега и С. Чарнецкий успешно воспользовались ошибкой Хованского и решили одновременно деблокировать Ляховичи, нанести удар по войскам князя и таким образом сорвать наступление русских на земли Короны.

18 июня 1660 г. оба войска встретились у городка Полонка. Трубецкой занимал выгодную позицию, русские боевые порядки были прикрыты рекой. Московские стрелецкие приказы и артиллерия находились в центре полка Хованского. Если учесть, что большую часть польско-литовского войска составляла конница, то воевода мог рассчитывать на успех, навязав оборонительное сражение. Однако Чарнецкий предпринял глубокий обход левого русского фланга силами легких хоругвей, в одной из которых служил шляхтич Ян Хризостом Пасек, автор известного «Дневника». В результате прорыва легкой конницы в отчаянной рукопашной схватке почти полностью погиб приказ новгородских стрельцов: «Жестокая тут началась резня в этой теснине, а хуже всего были бердыши, четверти часа не прошло с начала этой схватки, вырезали их (русских. – АП.), так что ни один не ушел, поскольку были в чистом поле…». Гусарские хоругви в это же время атаковали на правом фланге и опрокинули конницу Хованского, которая покинула поле боя. Нельзя не учитывать, что по уровню доспешности и вооружения дворяне сотенной службы и рейтары ничем не отличались от польских панцерных и легкой конницы, а вот гусарам проигрывали и по доспеху, и по качеству конского состава, и по выучке. Дворянские сотни не практиковали атаки с длинными копьями, своего рода «визитную карточку» польских гусар. «Солдатские полки Змеева, ранее понесшие большие потери и окруженные у переправы, большей частью погибли вместе со своими полковниками».

Приказы московских стрельцов отступили к березовой роще и долго отбивались от польской конницы за импровизированной засекой из поваленных деревьев: «Лишь пехота, в кучу сбившись, отступила в порядке на добрых полмили и в березняке неком, наподобие пасеки окопанном, остановившись со всякой амуницией и инфантерией, оборонялась». Якуб Лось констатировал, что «урон она (русская пехота. – А.П.) нам тут причинила больший, нежели в решающей битве: пан Туровский, поручик его милости старосты шремского, погиб; его милости пану Михалу Ржевускому, в ту пору хорунжему ясновельможного пана кравчего (Вацлава Лещиньского), а теперешнему старосте хелмскому, зубы выстрелом выбило, также пана Доманевского, хорунжего усарской его величества короля хоругви, пана Каловского, пана Собещанского подстрелили, пана Крушевского (Владислава) изрубили, и много других воинов, как выстрелами, так и бердышами поразили…». Пасек утверждал, что после артиллерийского обстрела засек русские пехотинцы начали сдаваться и были вырублены польской конницей. Однако И. Б. Бабулин установил, что русская пехота сумела вырваться из окружения и пробиться к Полоцку. Во время обороны засеки и прорыва к Полоцку московские приказы и присоединившиеся к ним остатки солдатских полков понесли тяжелые потери. Долгое время считался погибшим голова М. Ознобишин, однако в 1661 г. выяснилось, что он попал в плен вместе с головой приказа московских стрельцов Новгородского разряда Н. Волковым и князем С. Щербатовым. 12 июля князь Хованский провел смотр пробившимся из окружения пехотным частях своего «полка», в т. ч. и московским стрелецким приказам: «Московских стрельцов голова Василей Пушечников, подголовье Иван Лопатин, того ж приказу сотники: Иван Лопков, Степан Болотов, Иван Оксентьев, стрельцов налицо 192 человек, голова Тимофей Полтев, подголовье Дмитрей Полтев, да его ж приказу стрельцов налицо 196 человек, голова Михайло Ознобишин июня в 18 день убит в местечке Полонке, подголовье Алексей Лаврентьев и сотники его ж приказу в Полоцку налицо Володимер Шилов, Офонасей Шилов, Степан Фрязинов, стрельцов налицо 169 человек…». В отписке нет уточнений о характере потерь среди стрельцов, не выделены отдельно убитые, раненые, попавшие в плен, беглые и пропавшие без вести. Но даже без этих данных можно сделать вывод, что московские приказы, входившие в «первый десяток» (каждый приказ – 1000 человек) потеряли более трех четвертей личного состава в процессе боя за засеку и прорыва из окружения. Потери в солдатских полках были еще тяжелее, причем Хованский особенно отметил многочисленные факты побегов со службы: «Солдат: Индрикова полку Гульца солдат было под Ляховичами 281 человек, а в Полоцку солдат объявилось налицо 49 человек, не бывали в Полоцком 232 человек. Иванова полка Водова под Ляховичами солдат олонецких было 361 человек, и с дороги, идучи к Полоцку, сбежало 233 человек, в Полоцк на смотре объявилось 128 человек Еремеева полку Росформа солдат налицо 169 человек, сбежало 332 человек». Следует отметить дисциплину и стойкость московских стрельцов в этом тяжелом и крайне неудачном для России сражении.

Царь Алексей Михайлович в своем письме упоминает интересную подробность: «Поляки боярина нашего и воеводу князь Ивана Андреевича Хованского за ево беспутную дерзость, что он кинулся с двемя тысечи конных да с тремя приказы московскими противу двадцати тысечь и шел не строем, не успели и отыкатца, а конные выдали – побежали, а пеших лутчих людей побили з две тысечи человек, а конных малая часть побита, да Михайло Ознобишина (московского стрелецкого голову. – А.П.) убили ж…». Царь подчеркивает, что Хованский «шел не строем», а стрельцы и солдаты «не успели и отыкатца». Если «не строем» можно толковать по-разному, в зависимости от контекста, то «отыкатца» следует однозначно понимать как «огородиться». Иными словами, русская пехота не успела огородиться от польской кавалерии обозными телегами («табором») и «рогатками» («испанскими всадниками»), как Трубецкой под Конотопом. Возможно, воевода переоценил неприступность берегов р. Полонка и не отдал приказ о постройке полевых передвижных укреплений, без которых пехота была обречена на гибель. Как известно, стрельцы и солдаты под общим командованием стольника Щербатова сумели пробиться к роще и соорудить засеку из поваленных стволов, которая стала непреодолимым препятствием для польской конницы. Нельзя не отметить, что в битве под Полонкой московские стрельцы и солдаты действовали в одних боевых порядках без каких-либо помех и противоречий, что еще раз указывает на идентичность тактики и обучения этих частей.

После победы над Хованским под Полонкой П. Сапега и С. Чарнецкий овладели Минском и повели наступление на Могилев с целью прервать контроль русских над главной торговой артерией региона – Днепром.