- 1 -

Кэри Дресслер молод, одинок, недурен собой, весел и редко склонен беспокоиться о будущем. Сейчас он сидит на скалистом выступе, испещренном инициалами, под кайфом от отличной травки, потягивает газировку и смотрит «Индиану Джонса: В поисках утраченного ковчега». В выходные этот выступ, известный как «Киноскала», был бы забит ребятами, которые пьют пиво, курят дурь и валяют дурака, но сегодня вечер четверга, и всё это место в полном его распоряжении. Именно так он и любит.

Скала находится на западной стороне Дирфилд-парка, у края Зарослей. Эта зона представляет собой сплетение деревьев и подлеска. Из большинства мест здесь невозможно увидеть Ред-Бэнк-авеню, не говоря уж об экране автокинотеатра «Мэджик-Сити», но тут к улице спускается неровная просека, возникшая, может быть, из-за наводнения или давнего оползня.

«Мэджик-Сити» в наши дни едва держится на плаву: никто не хочет отбиваться от комаров и слушать звуковую дорожку по AM-радио, когда в городе разбросаны три мультиплекса, все со звуком «Долби», а один даже с IMAX, который вообще полный отпад. Но в мультиплексе травку не покуришь. А на Киноскале курить можно сколько влезет. И после восьмичасовой смены в боулинге «Страйк Эм Аут» Кэри хочется именно этого. Звука, конечно, нет, но Кэри он и не нужен. «Мэджик-Сити» сейчас крутит фильмы строго второго, третьего и четвертого эшелона, а «В поисках утраченного ковчега» он видел не меньше десяти раз. Он знает диалоги наизусть и бормочет отрывки между затяжками.

— Змеи! Ну почему именно змеи?

За «Ковчегом» последует «Последний крестовый поход», который Кэри тоже видел много раз — не так много, как первый фильм, но раза четыре точно. На него он не останется. Он допьет газировку, сядет на мопед (сейчас припрятанный в кустах у входа в парк, ближайшего к Киноскале) и поедет домой. Очень осторожно.

Его нынешний косяк прогорел до самого основания. Он тушит его о камень между надписями «БД+ГЛ» и «МЭНДИ — ОТСТОЙ». Прячет «бычок», инспектирует содержимое своей поясной сумки и колеблется между тонким косячком и толстым. Выбирает тонкий. Он выкурит половину, съест шоколадку «Кит-Кат», тоже припасенную в сумке, а потом, тарахтя мотором, отправится в свою квартиру.

Он теряется в ярких образах, мелькающих в четырехстах метрах от него, и в итоге выкуривает почти всё. В голове звучит музыка Джона Уильямса, и он подпевает, стараясь делать это тихо, на случай если кто-то есть поблизости — маловероятно в десять вечера в четверг, но не исключено.

— Там-та-да-дам, там-та-ДА, там-та-бам-бам, там-та…

Кэри резко замолкает. Он только что слышал голос… или нет? Он склоняет голову набок, прислушиваясь. Может, показалось. Трава обычно не вызывает у него паранойю, только расслабляет, но иногда…

Он уже почти решил, что это ерунда, когда голос раздается снова. Не близко, но и не так уж далеко.

— Это аккумулятор, милый. Думаю, он сдох.

Зрение у Кэри отличное, и со своего наблюдательного пункта он быстро засекает источник голоса. Ред-Бэнк-авеню никогда не претендовала на звание одной из красивейших улиц города. С одной стороны — Заросли, теснящие немногочисленные тропинки и пролезающие сквозь кованую ограду. С другой — склады, контора индивидуального хранения, закрытая автомастерская и пара пустырей. На одном из них раньше располагался потрепанный маленький луна-парк, который свернулся после Дня Труда. На другом, рядом с давно заброшенным магазинчиком, стоит фургон с открытой боковой дверью, из которой выдвинут пандус. Рядом с пандусом — инвалидное кресло, в котором кто-то сидит.

— Я не могу торчать тут всю ночь, — говорит сидящая в коляске. Голос у нее старческий и дрожащий, немного раздраженный и немного испуганный. — Позови на помощь.

— Я бы позвал, — отвечает мужчина рядом с ней, — но у меня телефон сел. Забыл зарядить. У тебя твой с собой?

— Я оставила его дома. Что же нам делать?

Кэри только потом — слишком поздно, чтобы это что-то изменило, — придет в голову, что женщина в коляске и мужчина рядом с ней проецировали свои голоса. Не сильно, не кричали и ничего такого, но так, как актеры на сцене проецируют голос для зрителей. Позже он поймет, что он и был той самой аудиторией, для которой они играли, — парень, сидящий на Киноскале с огоньком косяка, мигающим, как поисковый маячок. Позже он поймет, как часто он останавливается здесь ненадолго по пути домой из боулинга, покуривая косячок и поглядывая кино через дорогу.

Он решает, что не может просто сидеть здесь, пока старик пойдет искать помощь, оставив женщину одну. Кэри по натуре хороший человек, более чем готовый совершить случайное доброе дело.

Он спускается по склону, хватаясь за ветки, чтобы не съехать на заднице. Проходя мимо мопеда — верного пони! — он легонько похлопывает его. Добравшись до одних из ворот парка, выходящих на Ред-Бэнк-авеню, он идет по тротуару, пока не оказывается напротив фургона.

— Помощь нужна? — кричит он.

Только потом, уже в клетке, ему придет в голову задаться вопросом, почему они выбрали для парковки именно это место; заброшенный магазин «Квик-Пик» вряд ли назовешь живописным уголком.

— Кто там? — отзывается мужчина обеспокоенным тоном.

— Меня зовут Кэри Дресслер. Могу я…

— Кэри? Боже мой, милый, это же Кэри!

Кэри выходит на проезжую часть, вглядываясь.

— Смолл-Болл? Это ты?

Мужчина смеется.

— Это я, точно. Слушай, Кэри, у моей жены аккумулятор в кресле сел. Ты, случайно, не мог бы затолкать его вверх по пандусу?

— Думаю, справлюсь, — говорит Кэри, переходя улицу. — Индиана Джонс спешит на помощь.

Старушка смеется.

— Я смотрела этот фильм в старом «Бижу». Спасибо тебе огромное, молодой человек. Ты наш спаситель.

Родди Харрис рассказывает жене, откуда они со спасителем знают друг друга. Кэри берется за ручки инвалидного кресла и направляет его на пандус. Смолл-Болл отступает назад, давая ему место, одна рука в кармане твидового пиджака. Кэри настолько под кайфом, что даже не чувствует иглы, когда она вонзается ему в шею.

 

Отправить