Глава 112

 

Теперь Роки пребывал в таком глубоком трансе, что частота сердечных сокращений стала ниже, чем во сне, и он дышал, как залегшее в спячку животное, но определенные участки мозга активировались, концентрация достигла предела.

Пора было направить внимание Роки на проповедника и подтолкнуть его к рассказу о том, что он видит, попытаться извлечь на поверхность кристально ясные воспоминания, хранящиеся по соседству со снами и наркотическим бредом.

Голова Роки свесилась на грудь, стали видны хвоинки, запутавшиеся в грязных волосах после путешествия по лесу.

– Четыре, три, два, один, теперь ты открываешь глаза и вспоминаешь в точности, как встретил «грязного проповедника» в первый раз…

Сквозь бурую, стремительно текущую воду Эрик видел, как Роки покачал головой, хотя на самом деле он сейчас сидел на стуле, открыв глаза, и облизывал губы.

Живот вздымался и опускался в такт медленному дыханию, подбородок поднялся, глаза, не мигая, смотрели сквозь пространство и время.

Эрик подумал, что надо повторить свои слова и дать Роки скрытую команду заговорить.

– Как только почувствуешь себя готовым, ты можешь… рассказать, что ты видишь .

Роки облизал растрескавшиеся губы.

– Трава белая… она хрустит под ногами, – медленно проговорил он. – Черное полотнище развевается на верхушке шеста… снежинки кружатся над землей… – Он что-то неразборчиво забормотал.

– Слушай мой голос и рассказывай, что ты помнишь, – настаивал Эрик.

Лоб Роки блестел от испарины; он вытянул ногу, и стул заскрипел под тяжестью грузного тела.

– Свет цвета известки, – тихо сказал он. – Падает через окна в глубоких нишах… На фоне лиственно-желтого неба висит побежденный спаситель… вместе с другими преступниками.

– Ты в церкви?

Глубоко в грязной быстрой воде Роки кивнул в ответ. Глаза выпучены, волосы колышутся.

– Что это за церковь? – спросил Эрик.

Он услышал, как дрожит его голос, постарался унять тревогу, найти покой в гипнотическом резонансе.

– Церковь проповедника…

– Как она называется? – Сердце забилось быстрее.

Рот Роки приоткрылся, но слышно было только, как он шлепнул губами. Эрик склонился ему через плечо и услышал замедленное дыхание, голос, исходящий откуда-то из глубин горла.

– Ш-шёлдинге, – глухо проговорил Роки.

– Церковь Шёлдинге, – повторил Эрик.

Роки кивнул, откинул голову назад, и его губы что-то беззвучно выговорили. Эрик и Йона быстро переглянулись. Они получили, что хотели. Теперь Эрику предстояло вывести Роки из глубокого транса, но он не удержался от еще одного вопроса:

– «Грязный проповедник» в церкви?

Роки сонно улыбнулся и поднял обмякшую руку, словно указывая на предметы у стены сарайчика.

– Ты видишь его? – нажал Эрик.

– В церкви, – прошептал Роки, и его голова снова поникла.

Йона, карауливший возле мутного от грязи окна, как будто занервничал. Видимо, на кладбище кто-то пришел.

– Расскажи, что ты видишь, – попросил Эрик.

Роки вздрогнул, и капля пота сорвалась с кончика его носа.

– Я вижу старого священника… Румяна поверх щетины на отвисших щеках… помада, и его глупая мина, недовольная и замкнутая…

– Продолжай.

– Ossa… ipsius in pace…

Роки зашептал что-то себе под нос, лицо перекосилось, он беспокойно заерзал на скрипучем стуле. Клочки зеленой обивки полетели на мезонитовый пол. Йона отступил назад и молча вытащил пистолет.

– Ты знаешь, как его зовут, – продолжил Эрик. – Скажи мне, как его зовут.

– Это гадкий старый священник… щуплые ручки, все в пятнах от проклятого джонка, которым он ширялся годами, – сказал Роки, и его голова перекатилась на бок. – Синяки расплылись под кожей, вены разъедены, но сейчас на нем белоснежный стихарь, никто ничего не видит, никто не понимает, что происходит… Возле него сестра и дочь, коллеги…

– А еще священники есть в церкви?

– Скамьи заполнены священниками, ряд за рядом, ряд за рядом…

Йона вполголоса призвал Эрика закончить гипноз, но Эрик опустил Роки еще глубже.

– Достигни места, где хранятся только истинные воспоминания… Я буду считать с десяти… и, когда дойду до нуля, ты окажешься в церкви Шёлдинге…

Роки поднялся. Голова его дернулась, глаза закатились, и он рухнул, опрокинув стул. Ударился о пол, упал затылком на мешки с перегноем, ноги конвульсивно задергались. Тело выгнулось дугой, словно Роки пытался сделать «мостик». Роба задралась, он гнусаво стонал от боли, губы расплылись, голова запрокинулась. Позвоночник похрустывал. Эрик кинулся к больному, убирая в сторону все предметы, до которых Роки мог бы случайно достать.

Роки с глухим стуком повернулся на бок, и в следующую секунду эпилептический припадок перешел в конвульсии. Эрик, стоя на коленях, обеими руками держал большую голову Роки, чтобы тот не поранился.

Ноги колотили по полу, голова тряслась, толстый живот дрожал от судорог.

– Эрик, – позвал Йона.

Роки снова перевернулся на спину и забил ногами так, что пятки застучали по полу. Йона прижал оружие к себе, глядя на Эрика ледяными серыми глазами.

– Тебе надо найти другое укрытие, – сказал он. – Я видел полицейских в лесу возле школы, им, наверное, кто-то дал наводку, иначе их здесь не было бы. Кинологов вызовут – а может, уже вызвали, – пригонят вертолеты.

Припадок Роки утихал. Священник все еще торопливо дышал, одна нога подергивалась.

Эрик осторожно перевалил его на бок. Роки, насквозь мокрый от пота, закрыл глаза и утомленно кашлянул.

– У тебя разыгрался эпилептический припадок во время гипноза, – объяснил Эрик.

– Господи, – вздохнул Роки.

– Эрик, тебе пора уходить. Заберись как можно дальше отсюда и спрячься, – снова сказал Йона.

 

Отправить