Глава 44

 

Адам вскрикнул от боли, и Йона стал проталкиваться в щель между кроватью и стеной чулана. Под его тяжестью треснуло что-то стеклянное. Свет в главном проходе погас, но Йона успел заметить, как крупная собака вцепилась Адаму в предплечье. Она, захлебываясь рычанием, тащила его на себя, скрежеща когтями по полу.

Адам хватал воздух ртом и пытался ударить собаку.

Йона не мог стрелять в темноте, но пытался пробраться к Адаму. Торшер с треснувшим абажуром, втиснутый между двумя поваленными стульями, не пускал его, зацепившись за одежду.

Собака не разжимала пасти. Вместе с Адамом она с грохотом перевалилась к жестяной стене. Кровь из руки Адама лилась между намертво сжатых клыков собаки.

Лапы перебирали по истертому бетонному полу, когти проскальзывали.

Собака снова дернулась назад, но Адам не потерял равновесие и устоял на ногах.

Йона сшиб торшер, шнур хлестнул его по щеке, Йона обогнул кровать с другой стороны и взобрался на коробки с книгами.

Собака неожиданно резко рванула руку Адама вниз, Адама бросило вперед, и собака, выпустив руку, лязгнула зубами возле его горла. Она промахнулась, вцепилась только в воротник куртки, разорвала кожу и снова попыталась достать до горла. Адам метнулся назад, упал и лягнул ее. Собака впилась ему в ногу и потащила на себя.

Повалившись на пол, Йона обрушил за собой коробку с книгами в мягких обложках. Он кинулся к Адаму с поднятым пистолетом, но собака вдруг выпустила Адама и исчезла.

– Серьезные собаки, – сказал Йона.

Опершись о палку, он смотрел, как Адам, постанывая, подбирает с пола пистолет и встает. Йона на мгновение закрыл глаза и подумал, что вот-вот развалится на части.

Они пошли дальше, к следующему широкому коридору. Перед ними загорались лампы, снова послышалось позвякивание.

– Там, – сказал Адам.

Они успели заметить, как какой-то человек исчез в боковом проходе. Зазвенел натянутый металлический трос, который, вибрируя, тянулся вдоль жестяных стен.

– Ты видел? Это она?

– Не думаю. – Йона посмотрел на Адама, на его бледное, покрытое потом лицо. – Как ты?

Адам не ответил; он просто стряхнул кровь, которая стекала по тыльной стороне ладони и капала на бетонный пол. Предплечье было повреждено, но кожаная куртка спасла Адама, иначе от руки остались бы лоскутья.

Оба держались правой стороны – так проще наблюдать за левым проходом. Металлический трос звенел, задевая жесть.

Молодая женщина, пошатываясь, стояла в коридоре. Но это была не та девушка, которую они уже видели. Грязные белые джинсы, грязная клетчатая рубашка.

– Он сказал, что вы придете, – пробормотала она надтреснутым голосом.

– Мы из полиции, – сказал Адам.

Девушка покачнулась, потеребила висевший у нее на шее маленький собачий свисток.

– Не делайте этого, – предупредил Адам, увидев, как та, вторая крупная собака, крадется, выкатив глаза и припадая к полу.

Девушка, видимо, плакала – косметика растеклась, волосы висели спутанными прядями.

Клетчатая рубашка на талии была в крови.

Девушка покатала свисток между кончиками пальцев и поднесла к губам.

Адам поднял пистолет, прицелился и выстрелил собаке в лоб. Собака упала, эхо выстрела помчалось по проходу.

Девушка улыбнулась им искусанными губами и дернулась назад – кто-то потянул за стальной трос, которым была обмотана ее талия.

– Мы увидели сигнал «SOS», – сказал Адам.

– Какая же я сообразительная, – изможденным голосом ответила девушка.

Она двинулась в коридор; стальной трос, державший ее, лязгнул, задев о стены и пол, – девушку потянули назад.

– Сколько вас здесь? – спросил Адам. Они с Йоной шли за девушкой. Перешагнули через собаку, через черную лужу крови, растекавшуюся на полу. – Куда вы идете?

Девушка молча завернула за угол. Далеко впереди, в темном проходе, что-то слабо светилось. Они прошли мимо открытой кладовки, где смутно виднелись в темноте на полу матрас, коробки, старая обувь и штабеля консервных банок.

Кто-то потянул за стальную нить сильнее. Девушка, пошатываясь, зашагала дальше и, споткнувшись, свернула в чулан.

Свет падал на противоположную стену; тень молодой женщины закачалась на гофрированной жести и гладких стенах.

Вонь от старого мусора усилилась.

Йона и Адам последовали за девушкой, опустив пистолеты. Свет от подвешенного к потолку карманного фонарика доставал до самых дальних углов большого чулана. Среди коробок для переезда и рам от картин стоял исхудавший человек в норковой шубе нараспашку.

Филип Кронстедт.

Йона и Адам подняли оружие.

Филип зарос грязью, в уголках рта засохла пена. На голой груди кровоточили неглубокие порезы.

Женщина, которую они увидели первой, – в потертой стеганой куртке – сидела на картонной коробке перед Филипом и руками ела шампиньоны из консервной банки.

Филип еще не заметил незваных гостей. Он старательно наматывал стальной трос на огромную катушку. Не поднимая глаз, он почесал шею и подтащил девушку в клетчатой рубашке поближе.

– Филип, – прошептала она.

– Ты нужна мне, София, ты – охранник… я не хочу запирать тебя, но я же говорил: свет можно зажигать, только когда дверь закрыта.

– Филип Кронстедт? – громко окликнул Адам.

Глава 45

 

Филип Кронстедт обернулся, уставился на Адама мутными глазами с расширенными зрачками и тихо сообщил:

– Я шляпник.

Пот струился у Йоны по спине, он больше не мог держать пистолет.

Карманный фонарик, подвешенный к потолку, раскачивался от сквозняка, тени дрожали на стенах. Свет слабо блеснул в высоком напольном зеркале.

Йона шагнул в сторону, сморгнул и увидел в зеркале, что в картонку перед Филипом воткнут нож.

– Нам надо поговорить с вами. – Адам осторожно приблизился.

– Сколько видеозаписей ты делаешь каждый день? – спросил Филип, уставившись в пол. – Где материал? На какие выводы он наталкивает?

– Мы поговорим об этом, если ты отпустишь девушек.

– Мне плевать на Сноудена и оптические нервы, – медленно выговорил Филип и указал на потолок.

– Просто отпусти девушек, и…

– Это не «Призма», не «Xkeyscore» и не «Эшелон», – громко перебил Филип. – Это гораздо серьезнее, мать его.

Йона сунул пистолет в кобуру и осторожно двинулся к женщине, которую, кажется, звали София. Он чувствовал, что его покидают последние силы, что все вокруг словно погружено в толщу ледяной воды и происходит медлительно и обжигающе сонно.

Рука Филипа потянулась к ножу в картонке.

София покачнулась, и стальной трос тихо звякнул.

– Сатурн пожирал своих детей, – сообщил Филип и фыркнул. – В смысле, АНБ круче, чем… а мы – их дети…

Йона успел заметить, как он берется за нож; тут в глазах полыхнула вспышка, и ему пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.

Черные точки еще мельтешили перед глазами, когда Йона начал разматывать стальной трос на талии Софии. Ему пришлось на секунду ткнуться лбом в ее плечо, а потом он продолжил. Девушка тяжело дышала.

Не выдавая своей тревоги, Йона размотал трос – наверное, двадцать оборотов. Теперь София на свободе.

– Здесь есть еще кто-нибудь? – вполголоса спросил он Софию, прежде чем вывести ее прочь из чулана.

– Только мы с сестрой, – ответила она.

– Мы вас вытащим отсюда, – прошептал Йона. – Как зовут твою сестру?

– Карола.

Металлический трос со звоном протянулся по бетонному полу.

Филип подергал нож. На боку коробки осталась вмятина, и Филип потерял и без того вялую хватку.

– Мы теперь здесь, но кто попал в Гуантанамо – вам не известно, – пробормотал он, не глядя на незваных гостей.

– Карола, – позвал Йона невозмутимо. – Подойди сюда, пожалуйста.

Первая девушка закрыла банку с шампиньонами и помотала головой, не глядя на него.

– Карола, иди ко мне, – сказала София.

Карола осталась сидеть, ковыряя банку. Филип посмотрел на нее и почесал шею.

– Идите же, – снова позвал Йона, чувствуя, как пистолет постукивает о ребра.

– Эуген с ними заодно, вы же знаете про Центр правительственной связи… АНБ, всякое такое… Мне несколько лет морочили голову, держали за дурака… Все голые, всем весело… Но как защититься, когда ты голый и любой может заснять чью угодно спину?

Подвешенный под потолком фонарик крутнулся, по лицам и плечам задвигались темные тени.

– София хочет, чтобы ты подошла, – сказал Йона.

Карола подняла глаза и улыбнулась сестре. София вытерла слезы со щек и протянула руку.

– Теперь мы можем уехать домой? – прошептала Карола и наконец встала.

Она сделала пару шагов, и тут Филип схватил девушку за волосы и рванул назад; выдернув нож из картонки, он прижал лезвие к горлу Каролы.

– Стой, стой, успокойся, – закричал Адам. – Смотри – я опускаю оружие.

– Катитесь к черту! – завопил Филип и ударил себя в лоб, после чего снова прижал лезвие к шее Каролы.

– Сделайте же что-нибудь, – всхлипнула София.

Кровь из раны на лбу залила Филипу бровь, потекла по щеке.

– Я знаю, ты просто пытаешься защитить ее, – спокойно сказал Йона.

– Да, хотя вы…

– Послушай меня, – перебил Адам, прерывисто дыша. – Ты должен положить нож.

София плакала, зажав рот ладонью. Филип посмотрел на Адама и широко улыбнулся.

– Я знаю, откуда ты явился, – заметил он и сильнее прижал нож к шее Каролы.

– Положи нож сейчас же! – завопил Адам и сделал шаг в сторону, чтобы очистить линию огня.

Филип взглядом проследил за Адамом и нервно облизал губы. Даже в темноте было видно, как кровь течет по лезвию.

– Филип, ты делаешь ей больно, – сказал Йона, пытаясь пересилить головокружение. – Брось, мы не угрожаем тебе…

– Заткнись!

– Мы хотим только…

– Заткнись!

– Мы хотим только поговорить о Марии Карлссон, – закончил Йона.

– Мария? Моя Мария? – тихо спросил Филип. – Почему…

Йона кивнул и подумал: выстрелить Филипу в плечо, разоружить его, а потом лечь ничком на пол. Он ждал слишком долго. И уже почти ослеп, глазное дно жгло огнем.

– Смотри, я достаю свой пистолет и отдаю его тебе, – сказал Йона и осторожно потянул кольт из кобуры.

Филип уставился на него красными воспаленными глазами.

– Мария говорила, что Агентство национальной безопасности шпионит у нее в саду, – пояснил он. – Я ездил туда и сам видел – какой-то тощий человечек в желтом клеенчатом плаще, какие носили рыбаки в Лофотене, когда я был маленьким. Он снимал ее через окно…

Йона вытер кровь под носом. Потом в голове оглушительно зашумело, и ноги подкосились.

София закричала, когда Йона повалился на бок, попытался встать, но перевернулся на спину и остался лежать неподвижно, с подрагивающими веками.

Девушка подбежала, склонилась над ним. От пузырящейся, пульсирующей боли где-то за глазом у Йоны перехватило дыхание. Он еще успел почувствовать, как София вытаскивает пистолет у него из рук, а потом в глазах потемнело совсем.

София поднялась, выпрямила спину, коротко, прерывисто дыша, и наставила пистолет на Филипа.

– Отпусти мою сестру, – резко велела она. – Сейчас же!

– Положи оружие, – дрожащим голосом сказал Адам и встал между ними. – Я полицейский, ты должна доверять мне.

– В сторону! – крикнула она. – Филип не собирается ее отпускать!

– Не делай глупостей, – сказал Адам и протянул руку.

– Не трогай меня! Стреляю!

София обхватила пистолет обеими руками, но дуло все равно дрожало.

– Отдай мне оружие и…

Уши заложило от грохота, когда пистолет выстрелил. Пуля оцарапала Адама и попала Филипу в плечо. Нож упал на пол. Филип в изумлении уставился на Софию; кровь текла у него между пальцев.

– В сторону! – снова крикнула София.

Адам отшатнулся, чувствуя, как горячая кровь, пульсируя, просачивается через одежду. София выстрелила еще раз и попала Филипу прямо в грудь. Кровь брызнула на коробки позади него, запачкала зеркало. Пустая гильза звякнула о бетонный пол.

Карола, которая так и стояла, опустив глаза, медленно коснулась рукой шеи. София, опустив пистолет, ошалело смотрела на Филипа, который осел на пол и привалился к коробке.

Он вяло щупал рану на груди; сочилась кровь. Глазные яблоки задергались, когда он попытался что-то сказать.

 

Отправить