Измученный напряжением двух дней отбора присяжных, в субботу я позволил себе поспать подольше и добрался до склада только к половине одиннадцатого, как раз к назначенному общему совещанию. Приехав, увидел патрульную машину полиции Лос-Анджелеса, припаркованную у входа.

Я остановился за ней, вошёл через дверь в большой гараж и увидел Лорну и Циско. Они разговаривали с двумя полицейскими. Увидев меня, Лорна тут же выскользнула из круга и быстро подошла.

— Боже мой, я думала, с тобой что-то случилось, — сказала она. — Почему ты не отвечал на телефон?

— Он разрядился, — сказал я. — Вчера так вымотался, что забыл поставить на зарядку. Ты вызвала полицию, потому что я не взял трубку?

— Нет. Ночью сюда вломились. Мы это обнаружили, когда приехали утром. Дверь была настежь.

Она показала на дверь, через которую я только что вошёл.

— Чёрт, — сказал я. — Что украли?

— Пока не знаем, — сказала Лорна. — Похоже, ничего.

— А клетка?

— То же самое. Пока не могу сказать, пропало ли что-нибудь.

— Жёсткий диск?

— Я вчера забрала его домой.

— Хорошо. Кто-нибудь проверял камеры?

— Ты их выключил, помнишь?

Я переживал, что «Тайдалвейв» перехватит трансляцию.

— Это они, — сказал я.

— Кто? — спросила Лорна.

— «Тайдалвейв». По-другому быть не может.

— Почему? Всё, что у нас есть, мы получили от них же, в ходе расследования.

— Не всё, кое-что нам дала Наоми.

От кодового имени «Челленджер» мы отказались. Наоми Китченс уже была раскрыта и утверждена судом как свидетель.

— Но разве все те файлы, что она им отправляла, когда работала в компании, не копии? — спросила Лорна. — Значит, у них всё это уже есть.

— Нет, если они их удалили, — сказал я.

Я кивнул в сторону двух офицеров, говоривших с Циско. Один что-то заносил в планшет.

— Они вызывают детективов? — спросил я.

— Сказали, передадут рапорт в отдел по борьбе со взломами. Те посмотрят в понедельник, — ответила Лорна. — Из Центрального управления.

— Ждать не буду. Это похоже на взлом школы «Грант». Ничего не пропало, но они здесь побывали и хотят, чтобы мы это знали. Мне поговорить с ними, или вы двое разберётесь?

— Мы справимся. Думаю, они уже почти закончили.

— Я буду у себя в кабинете. После того как копы уедут, вы с Циско мне там нужны.

— Хорошо. Они сказали, не трогать сейф на случай, если детективы решат прислать техника для снятия отпечатков.

— Вы объяснили, что у него нет замка и ценные вещи мы там не держим?

— Да. Но они ответили, что взломщики могли этого не знать.

Я прошёл мимо полицейских и Циско в офис. Первым делом, войдя, воткнул разряженный телефон в зарядник на столе. Потом заглянул в приоткрытую дверцу «Мослера». Контракты, подписанные Макэвоем, и несколько других материалов по делу лежали так же, как и раньше. Я сел, поднял трубку и позвонил Джеку Макэвою в Пало-Альто. Включил громкую связь.

— Наша встреча немного задержится, — сказал я. — Тут копы. Ночью взломали склад.

— Чёрт. Что они там украли? — спросил Макэвой.

— Пока не знаем. Может, вообще ничего. Ты разговаривал с Наоми?

— Нет. Со вчерашнего вечера не говорил. Хотел заехать после нашего общего звонка.

— Езжай сейчас. Убедись, что у неё всё в порядке, и перезвони.

— Почему должно быть не в порядке?

— Не знаю. Вот и хочу, чтобы ты проверил.

Я вернул трубку на базу, закончил разговор. Проверил мобильный: заряд уже позволял включить его при подключённой зарядке. С девяти утра скопилось пять пропущенных звонков и пять голосовых сообщений. Четыре — от Лорны. На каждом следующем её голос звучал громче: она всё сильнее паниковала, не понимая, почему я не отвечаю и где меня носит. Пятое сообщение было от Маркуса Мейсона. Оставлено в 10:01. Представляться он не стал.

— Холлер, перезвоните мне. Нам нужно поговорить.

Я встал, закрыл дверь, вернулся к столу и нажал кнопку обратного вызова. Набрался номер мобильного Мейсона, и он ответил сразу.

— Холлер, нам нужно встретиться, — сказал он.

— Мейсон, я только что получил сообщение от твоего клиента, — сказал я. — Как тебе такое?

— Что? Какое ещё сообщение?

— О небольшом проникновении в мой офис прошлой ночью.

— Не понимаю, о чём вы говорите.

— Конечно, нет.

— Слушайте, это неважно. Нам нужно встретиться.

— О чём?

— У нас новое предложение. Последнее.

— Знаешь, как разозлить федеральную судью? Решать вопрос о сделке после того, как она два дня отбирала присяжных.

— Неважно. Когда вы можете встретиться?

— Маркус, куда делось твоё «Я разорву вас на части на следующей неделе и буду наслаждаться каждой минутой»?

— Я бы сдержал слово. Но компания хочет всё это закончить. Слишком многое поставлено на карту, чтобы доверять исход дела двенадцати идиотам. Когда вы можете встретиться? И где?

— Встречаться с тобой я не буду, Маркус. На сегодня у меня и так всё забито.

— Ваша обязанность — выслушать и своевременно передать клиентам предложение об урегулировании.

— Для этого встречаться не обязательно. Присылай, я передам. Всё просто.

Повисла долгая пауза. Мейсон явно прикидывал, как сыграть карту.

— Пятьдесят миллионов, — наконец сказал он. — Ваши клиенты сами решают, как разделить. Компании всё равно. Те же условия, что и раньше.

Теперь я замолчал. Мне стало стыдно, потому что первая мысль была не о клиентах, а о том, какая доля достанется мне. Мейсон, похоже, считал их вместе со мной.

— Что это значит для вас, Холлер? — спросил он. — Двадцать миллионов? Вы обязаны убедить их взять это предложение.

У меня была скользящая шкала гонорара. Чем выше сумма соглашения, тем ниже мой процент. На крупных суммах он опускался до двадцати. В данном случае, если клиенты соглашались, я получал десять миллионов. Больше, чем заработал за всю карьеру. Более чем достаточно, чтобы уйти на пенсию и отстроить для Мэгги дом лучше прежнего.

Я отбросил эти мысли и собрался.

— Чего они боятся, Маркус? — спросил я.

— Я сказал им, что всё под контролем, — ответил он. — Но они просто хотят пройти через это как можно быстрее.

Я долго молчал.

— Передайте им, Холлер, — сказал Мейсон. — У вас чуть больше шести часов. Предложение действует до пяти. Все стороны должны согласиться. Раздельной сделки не будет. Поняли?

— Понял, — сказал я. — Зафиксируй всё письменно и вышли мне на электронную почту. Нужно, чтобы было что показать клиентам.

— Уже отправил.

— Ладно, сейчас посмотрю и…

Мейсон отключился.

— И сам ты пошёл к чёрту, — сказал я.

Я открыл на телефоне приложение почты и увидел его письмо вверху списка. Прочитал, выискивая расхождения между тем, что он только что сказал, и тем, что изложил на бумаге. Расхождений не было. Письмо повторяло прежнее предложение об урегулировании, только сумма изменилась, да добавилась строка о том, что клиенты сами решают, как делить деньги. Эта строка меня зацепила. Что за ней скрывалось? Мейсон уже вёл какие-то разговоры с Колтонами? Считала ли их сторона, что обещание большей доли Колтонам подтолкнёт всех к согласию?

В дверь постучали, и вошла Лорна.

— Что происходит? — спросила она.

— Копы уехали? — спросил я. — Я о них.

— Да. Циско их проводил. Можем начинать встречу, как только он вернётся. Позвонить Джеку?

— Я только что с ним говорил. Он поехал проверить Наоми, потом перезвонит.

— «Челленджер», — сказала Лорна и показала вверх, словно «Тайдалвейв» мог нашпиговать потолок «жучками».

— «Тайдалвейв» знает о ней из суда, — сказал я. — В кодовых именах уже нет смысла.

— Верно, — кивнула Лорна. — Что именно Джек должен проверить?

— Не знаю. Но к нам вломились. Я хочу быть уверен, что у неё там всё спокойно.

— Микки, ты правда думаешь, что за этим стоит «Тайдалвейв»? Район тут, мягко говоря, не самый благополучный.

— Если бы это был обычный взлом, мы бы увидели пропажи. Всё было бы перевёрнуто вверх дном. Над клеткой висит медная сетка на две тысячи долларов, плюс ноуты. Всё цело. Это «Тайдалвейв», Лорна. Они что-то искали.

— Что?

— Не знаю. А может, просто присылали нам сигнал.

— Какой?

— Что они играют жёстко. Не уверен.

— И это при том, что дело гражданское, — сказала Лорна.

— Сплошная насмешка.

Я услышал, как хлопнула входная дверь склада. Через минуту в офис вошёл Циско.

— Что у нас? — спросил он.

— Циско, хочу, чтобы ты ещё раз прочесал склад, — сказал я. — Если они ничего не взяли, значит, могли что-то оставить.

— Включая подарок, — сказал Циско.

— И ещё, — продолжил я. — Мы только что получили новое предложение от «Тайдалвейва».

— Сколько? — спросил он.

— Пятьдесят миллионов.

— Ни хрена себе! — выдохнула Лорна.

— Ага, — сказал я. — Мне нужно сообщить об этом нашим клиентам.

Циско опустился на стул напротив.

— Думаешь, они согласятся? — спросил он.

— Думаю, на их месте я бы согласился, — сказал я. — Жаль будет. Процесс намечался интересный.

— Но трудно отмахнуться от пятидесяти миллионов, — сказал Циско.

— Нет, — сказала Лорна. — Бренда откажется. Она — скала.

Я кивнул. Лорна, вероятно, была права.

Телефон завибрировал. Макэвой. Я ответил.

— Джек, ты на громкой связи, — сказал я. — У нас всё изменилось.

— Чёрт, у нас тоже, — сказал он. — Наоми отступает.

— Что случилось? Почему?

— Её полностью парализовало от страха. Ей вчера вечером позвонила дочь из общежития. К ней в комнату приходил мужчина и до смерти её напугал. Сказал, что, если мать выйдет в суд с показаниями, она умрёт. Это всё, что он сказал. Но этого хватило.

Я увидел, как Лорна прикрыла рот ладонью.

— Чёрт бы их побрал, — сказал я.

— Что мне делать? — спросил Джек.

Я встал. Сидеть больше не мог. Уперся руками в стол, наклонился к телефону.

— Слушай, здесь кое-что происходит, — сказал я. — Есть шанс, что сегодня всё решится.

— Ничего они, чёрт побери, не решат, — крикнул Джек. — Не после этого.

— Это решение клиентов, — сказал я. — Мне нужно, чтобы ты пока там оставался, пока мы не поймём, куда всё двинется. Ты ещё у Наоми?

— Нет, — сказал Джек. — Она выставила меня за дверь. Винит нас во всём.

Я кивнул, хотя он этого не видел. Наоми была права. Это мы принесли беду к её порогу.

— Ладно. Просто жди, — сказал я. — Скоро будет яснее.

— Понял, — ответил он.

Я отключился, выпрямился. Места себе не находил, ходил по офису, прикидывая, как лучше подать это предложение. Сначала пойду к Колтонам. Потом — к Бренде Рэндольф.

Я заметил на приставном столике стопку папок возле сейфа.

— Это что? — спросил я.

— Дело Сноу, — сказала Лорна. — Вчера спустилась в архив Бюро по делам присяжных и скопировала всё, что у них ещё осталось.

Я был настолько поглощён отбором присяжных, что практически забыл о Кэсси Сноу и деле её отца.

— Там что-нибудь из вещественных доказательств осталось? — спросил я.

— Немного, — ответила Лорна.

— Например?

— Рентгеновские снимки Кэсси Сноу.

— Ты сделала копии?

— Да. Не такие чёткие, как оригиналы, но разобрать можно. Они в одной из этих папок.

— Нам всё равно придётся просить судью выдать нам оригиналы.

— Нет, я к тому, что сделала копии с копий. Оригиналов там уже не было.

— Чушь какая-то. Где они тогда?

— Не знаю. Может, их приложили к материалам апелляции?

— Возможно. Разберёмся позже.

Я переключился с Сноу обратно на «Тайдалвейв».

— Ладно, вы двое свободны, — сказал я. — А я начну обзванивать клиентов. Циско, в зависимости от того, как пойдёт, возможно, придётся отправить тебя в Сан-Франциско. Присмотреть за дочерью Наоми, пока мы не доставим их обеих сюда целыми.

— Только скажи, — ответил Циско.

— Микки, Наоми сказала, что всё кончено, — напомнила Лорна. — Ты сам слышал. Она выставила Джека.

— Сказала в разгаре ссоры, — сказал я. — Может передумать, когда страх снова перерастёт в ярость.

— Удачи тебе, — сказала Лорна.

— Ага, — сказал я. — Нам всем она пригодится.

Они вышли. Я закрыл дверь. Вместо того чтобы сразу звонить клиентам, набрал Бамбаджана Бишопа на одноразовый телефон. Приветствий не было.

— Ты всё ещё на севере? — спросил я.

— Э-э, нет. Вчера вечером уже был дома. Собирался позвонить тебе насчёт денег.

— Я принесу их завтра. Значит, вчера вечером тебя в Сан-Франциско не было?

— Нет, приятель. Вернулся около восьми. А что там в Сан-Франциско происходит?

— Ничего существенного. Неважно. Завтра наберу, договоримся о встрече.

Я отключился и несколько минут сидел, переваривая события последних семидесяти двух часов.

Я использовал Бишопа, чтобы убедить Наоми Китченс выйти с показаниями. Кто-то другой только что убедил её сделать шаг назад. «Тайдалвейв» пошёл по моему сценарию, решил не выходить из игры, если пятьдесят миллионов не помогут.

 

Отправить