Кто-то однажды сказал, что любимый ресторан человека — тот, где его знают. Возможно, так и есть. Меня знали в ресторане «Дэн Тана», и я знал их: Кристиан у двери, Артуро в зале, Майк за стойкой. Но это не отменяло другого факта: в этом безыскусном итальянском ресторане, с клетчатыми скатертями подавали лучший стейк в городе. Мне нравилось место, потому что знали меня, но стейк нравился еще больше.

Подъезжая к парковщику, я заметил у входа Босха. Он сидел на скамейке для курящих, хотя сам не курит. Я отдал ключи и подошел к нему. Под мышкой у него была папка толщиной в дюйм. Я решил, что это материалы по делу.

— Ты первый? — спросил я.

— Нет, они уже внутри, — сказал он. — Наш столик в дальнем углу.

— Но сам остался подождать меня. Сейчас спросишь, делал ли я это?

— Мик, ну ты же знаешь, я бы не стал предлагать деньги, если бы думал, что это ты. Поверь мне.

Я кивнул.

— И ничего из этой папки тебя не переубедило?

— По сути, нет. Просто я уверен, что тебя загнали в очень неудобный угол.

— Расскажешь по пути. Зайдем?

— Да, конечно. Но прежде, чем мы приступим к обсуждению с остальными, есть один момент. Как я уже упоминал, ты оказался в непростой ситуации. Я предположил, что тебе может быть выгодно затянуть процесс, чтобы досконально со всем разобраться. Поэтому я бы посоветовал отказаться от идеи ускоренного судебного разбирательства и не спешить с принятием решений

— Спасибо за совет, но я пас. Хочу, чтобы это всё поскорее закончилось.

— Понимаю.

— А как ты? Держишься? Таблетки принимаешь?

— Каждый день. Пока все в норме.

— Рад это слышать. А Мэдди? Как она?

— Неплохо. Учится в полицейской академии.

— Черт. Второе поколение — как и первое.

— А Хейли, вероятно, в прокуроры рвется?

— Передумает.

Я улыбнулся.

— Пошли внутрь.

— И еще одно, — сказал он. — Я должен объяснить, почему не навещал тебя.

— Не надо, Гарри. Не заморачивайся.

— Надо. Я должен был прийти, знаю. Но не хотел видеть тебя там.

— Я в курсе. Лорна сказала. Честно, я даже не внес тебя в список. Тоже не хотел, чтобы ты меня там видел.

Он кивнул, и мы вошли. Кристиан, метрдотель в смокинге, тепло поприветствовал; хватило такта не упоминать, что меня не было шесть недель — хотя наверняка знал, почему. Я представил Босха как брата. Кристиан провел нас к столику в углу, где уже сидели Дженнифер, Лорна и Циско. Стол на шестерых, но с Циско он казался тесным.

Запахи вокруг были почти невыносимыми. Я поймал себя на том, что верчу шеей, подглядывая в тарелки соседей.

— Все норм, босс? — спросил Циско.

Я встряхнулся.

— Норм. Но давайте сразу закажем. Где Артуро?

Лорна поманила кого-то позади меня — и скоро Артуро уже стоял у нашего столика с блокнотом. Все, кроме Дженнифер, которая не любила красное мясо, заказали стейк «Хелен». По совету Артуро она взяла баклажаны пармезан. Лорна — бутылку красного для компании; я — большую минералку. Я также попросил Артуро принести хлеб с маслом как можно скорее.

— Итак, — сказал я, когда мы остались одни. — Сегодня есть повод для радости: я обрел свободу, и нам удалось существенно ослабить позицию обвинения. Но только сегодня. Завтра — без похмелья. Возвращаемся в бой.

Кивнули все, кроме Босха. Он просто смотрел на меня с другой стороны стола.

— Гарри, ты явно хочешь что-то сказать, — заметил я. — Наверное, плохие новости. Готов начать? У тебя есть файл с раскрытием данных. Ты его читал??

— О да, — сказал он. — И файл из прокуратуры прочитал, и с парой старых знакомых побеседовал.

— С кем именно? — спросила Дженнифер.

Босх на мгновение взглянул на неё. Я поднял руку от стола, давая ей знак остыть. Босх давно вышел на пенсию из полиции Лос-Анджелеса, но всё ещё был тесно связан с ней. Я знал это не понаслышке и не нуждался в том, чтобы он называл свои источники.

— И что они тебе сказали? — спросил я.

— Что в прокуратуре взбешены тем, как вы сегодня загнали Берг в угол, — сказал Босх.

— Их поймали на жульничестве, и они злятся на нас, — сказала Дженнифер. — Это просто прекрасно.

— И что же в итоге? — спросил я. — Что они намерены делать?

— Во-первых, они собираются возвести «особые обстоятельства» в ранг святого Грааля, — сказал Босх. — Хотят прилюдно наказать тебя за сегодняшний номер и вернуть за решетку.

— Это чушь собачья, — отрезал Циско.

— Да, но смогут, — сказал Босх, — если найдут «доказательства».

— Доказательств нет, — сказала Дженнифер. — Финансовая выгода? Убийство по найму? Смехотворно.

— Я просто говорю, что они ищут, — сказал Босх, глядя на меня так, словно остальные за столом не считались. — И тебе нужно быть осторожнее в своих действиях.

— Не понимаю, — сказала Лорна.

— Ты поднял большой шум из-за данных с машины и телефона, — произнес Босх. — Я думаю, ты хочешь использовать их, чтобы доказать, что не покидал своего жилища. Это может послужить основанием для подозрения, что ты нанял кого-то для похищения Скейлза и доставки его к тебе. Таким образом, ты становишься ближе к обвинению в заказном убийстве.

— Как я и сказал, чушь собачья, — повторил Циско.

— Я говорю, что они так думают, — сказал Босх. — Я бы тоже так думал.

— Сэм должен был мне денег, — сказал я. — Он так и не заплатил мне за последнее дело, мы подали в суд. Сколько там, Лорна? Шестьдесят?

— Семьдесят пять, — сказала Лорна. — С процентами и неустойкой уже за сотню перевалило. Но мы сделали это только ради решения и ареста активов. Понимали, что он никогда не заплатит.

— Однако, они могли бы представить это как убийство с целью наживы, — сказал я. — Если бы удалось доказать, что Сэм владел деньгами, и они, после его смерти, перешли бы мне по решению суда.

— Так были у него деньги? — спросил Босх. — в новостях говорят о 10 миллионах, которые он украл на своих аферах.

— Я помню ту статью, - произнес я. — В ней его окрестили «Самым ненавистным человеком Америки». Конечно, это было преувеличение, и такая публикация не способствовала моей популярности, особенно в кругу друзей. Но Сэм всегда был полон энергии и, казалось, никогда не испытывал нужды в деньгах, хотя их происхождение и траты оставались загадкой.

— Ну это безумие, — сказала Дженнифер. — Они и вправду считают, что ты убил бы бывшего клиента из-за неоплаченного счета? Из-за семидесяти пяти тысяч? Ста?

— Они не так рассуждают, — возразил я. — Проблема не в их взглядах. Они просто злы, и, если им удастся подвести ситуацию под «особые обстоятельства», мой залог будет отозван, и я окажусь снова в «Башнях-Близнецах». Вот чего они добиваются: манипулировать мной, чтобы склонить чашу весов в свою пользу, даже если впоследствии дополнительное обвинение окажется несостоятельным в суде.

Дженнифер покачала головой:

— Все равно нелепо. Думаю, твои источники — так себе.

Она бросила на Босха красноречивый взгляд. Он для нее был новичком, человеком со стороны, и в её глазах вызывал подозрение. Я постарался не обращать внимания на этот момент.

— Ладно, сколько у меня времени, прежде чем они запустят этот план?» — спросил я.

— Им нужно найти деньги и доказать, что ты знал о них, — сказал Босх. — Если им это удастся, они снимут текущие обвинения и вернутся к большому жюри. Затем они предъявят новое обвинение, но уже с «особыми обстоятельствами».

— Это перезапустит ускоренный судебный процесс, и деньги, внесенные сегодня в качестве залога, пойдут прахом, — сказала Дженнифер. — Тебя снова закроют, залог сгорит.

— Бред, — буркнул Циско.

— Значит так: готовимся бежать к Уорфилд, как только это всплывет, — сказал я. — Гарри, держи нас в курсе. Дженнифер, нужен аргумент: препятствование ускоренному слушанию, возможная месть, злоупотребление полномочиями — что-то в этом духе.

— Уже думаю, — сказала Дженнифер. — Меня это чертовски бесит.

— Эмоции держи узде, — предостерег я. — Бесить будем судью, не себя. Сегодня, когда крутили запись, я видел, как в ней шевельнулась бывшая защитница. Если прокуратура делает это, чтобы отомстить, Уорфилд почует это раньше, чем мы договорим.

Дженнифер и Босх кивнули.

— Трусы чертовы, — сказал Циско. — Боятся играть честно.

Мне нравилось, что команда возмущена финтом обвинения даже сильнее меня. Это держало их в тонусе накануне процесса.

Я снова обратил внимание на Босха и понял, насколько удачным было его присутствие в нашей команде – это было для меня очевиднее, чем для остальных. Я поддержал его в прошлом году, и теперь он поддержал меня. Но его помощь как следователя затмила даже моральную поддержку.

— Гарри, ты когда-нибудь работал с Друкером и Лопесом? — спросил я.

Кент Друкер и Рафаэль Лопес вели это дело в полиции Лос-Анджелеса. Отдел ограблений и убийств — элита, там Босх провел последние годы службы.

— Мы никогда прямо не пересекались, — пояснил Босх. — Хотя и работали в одном подразделении. Они были отличными детективами, это точно. В этот отдел попадают только трудолюбивые. Главный вопрос: что ты делаешь, оказавшись там? Отдыхаешь или продолжаешь работать? То, что им доверили это дело, говорит само за себя.

Я кивнул. Босх будто запнулся. Я подумал, не держит ли он в рукаве еще что-то — сам пока, не понимая, насколько это важно.

— Гарри? — спросил я. — Есть ещё что-то?

— Вроде того.

— Выкладывай, обсудим, — сказал я.

— В одном из моих последних дел в отделе, расследовалось финансовое мошенничество, — сказал Босх. — Парень присвоил деньги, его вычислили, и он убил того, кто его раскрыл. Мы сработали чисто, но деньги найти не могли. Он вел аскетичный образ жизни: не тратил, а прятал. Мы наняли финансового аналитика — отследить поток. Помочь нам их найти.

— Сработало? — спросил я.

— Да. Нашли деньги в офшоре и довели до суда —сказал Босх. — К чему это: моя тогдашняя напарница до сих пор служит в отделе. Сказала, что Друкер приходил за контактами того аналитика.

— Нам тоже нужен свой, — добавила Дженнифер, делая пометку в блокноте.

— Давайте еще раз пройдемся по нашим делам с Сэмом, — предложил я. — Может, там есть следы, как он гонял и прятал кэш. Гарри, что-то еще?

Я обернулся в поисках Артуро. Не то чтобы я умирал с голоду, но мне не терпелось поесть по-настоящему впервые за шесть недель.

— Я только что ознакомился с материалами дела об обнаружении трупа, — сообщил Босх. Фотографии и заключение судмедэкспертизы были предельно ясны, без неожиданностей. Но затем я заметил кое-что.

Он перелистал папку, вынул два протокола и фотографию с места, раздал по кругу и дал нам минуту.

— В отчете судмедэксперта отмечено: из-под ногтей жертвы взяли образцы чего-то вроде грязи или жира, — сказал он. — Лаборатория определила: смесь растительного масла, куриного жира и немного жира для жарки сахарного тростника.

— Видел это в данных от прокуратуры, — сказал я. — Почему важно?

— Посмотри на фото: все ногти у него забиты этой субстанцией, — сказал Босх.

— И все равно не цепляет, — признался я. — Будь там кровь — другое дело…

— Я изучил его прошлое — прервал Босх. Он всегда был типичным офисным работником, занимавшимся мошенничеством, преимущественно в сети. И вот теперь, смотрите, у него под ногтями специфическая грязь.

— И что это значит? — подтолкнул я.

— Может, он чертовой посудомойкой работал, — предположил Циско.

— Я думаю, он занялся чем-то новым, — сказал Босх. — Что именно — не знаю. Но вам стоит запросить улики из-под ногтей для собственного анализа.

— Окей, сделаем, — сказал я. — Дженнифер?

— Принято, — кивнула она и записала.

Я уже собирался передать слово Лорне, чтобы узнать, не нашла ли она что-нибудь в моих прошлых делах. Однако, как только Артуро принес стейки, я замолчал, ожидая подачи блюд. После этого я принялся за еду с таким аппетитом, словно не ел ничего существенного полтора месяца, кроме яблок и бутербродов с колбасой.

Скоро, почувствовав взгляды, сказал, не поднимая головы:

— Никогда не видели, как мужик ест стейк?

— Просто не видели, чтобы настолько быстро, — сказала Лорна.

— Пожалуй закажу добавку, — сказал я. — Надо вернуться к боевому весу. А раз ты так долго жуешь, Лорна, скажи-ка, что у нас по списку моих врагов?

Прежде чем она ответила, я перевел взгляд на Босха.

— Лорна перелопатила старые дела и составила перечень недругов — тех, кто мог бы так меня подставить — пояснил я. — Лорна?

— Пока что список короткий, — сказала Лорна. — У тебя были клиенты с угрозами, но, как мне кажется, мало кто из них имеет такие навыки, находчивость и прочие ресурсы, чтобы устроить такую комбинацию.

— Комбинация непростая, — добавил Циско. — Обычный клиент так не сумеет.

— И кто способен? — спросил я. — Кто у тебя в списке?

— Пересмотрела дважды — вышло одно имя, — сказала Лорна.

— Одно? — я замер. — Это всё? Кто?

— Луис Оппарицио, — произнесла она.

— Подожди… что? — сказал я. — Луис Оппарицио?..

Это имя всплыло из глубины памяти, но понадобилось время, чтобы ухватить, откуда оно. Я был уверен: клиента по имени Луис Оппарицио у меня никогда не было. Потом вспомнил. Оппарицио не был моим клиентом. Он был свидетелем. Человек из семьи, тянувшейся корнями к мафии, балансирующий между криминальным промыслом и легальным бизнесом. Я умело использовал Луиса как инструмент. Поставив его в невыгодное положение на свидетельском месте, я представил его в образе злодея. Это позволило отвлечь внимание присяжных от моего клиента и переключить его на Оппарицио. В результате, мой подзащитный выглядел на его фоне безупречно.

Я вспомнил нашу встречу в туалете суда. Вспомнил ярость, ненависть в его глазах. Настоящий бык — с габаритами пожарной машины, тяжелыми руками, готовыми разорвать меня пополам. Он прижал меня к стене и, казалось, был готов убить прямо там.

— Кто такой Оппарицио? — спросил Босх.

— Тот, на кого я однажды в зале суда, навесил подозрение в убийстве, — сказал я.

— Он был из «мафии», — добавил Циско. — Из Вегаса.

— И он действительно это сделал? — спросил Босх.

— Нет, но я все подал так, будто сделал он, — сказал я. — Мой клиент был оправдан.

— А твой клиент был виновен?

Я замялся, но ответил честно:

— Да. Но в тот момент я этого не знал.

Босх кивнул, и я ощутил это как приговор: будто только что подтвердил, почему людей воротит от адвокатов.

— Значит, — сказал он, — не исключено, что Оппарицио захочет отплатить тем же и повесить на тебя убийство?

— Не исключено — сказал я. — То, что произошло тогда в суде, создало ему множество проблем и стоило больших денег. Он занимался тем, что пытался вложить деньги мафии в легальные сферы, а я, всё это испортил, когда вызвал его на свидетельское место.

Босх помолчал несколько секунд.

— Ладно, — сказал он наконец. — Я возьму Оппарицио на себя. Посмотрю, чем он дышит. А ты, Циско, работай по линии Сэма Скейлза. Может, где-то сойдутся тропинки — тогда поймем, зачем все это было.

План звучал здраво, но я оставил последнее слово за Циско.

— Окей, — сказал он. — Так и сделаем.

 

Отправить