28

Первыми на место явились патрули дивизиона Северного Голливуда, а за ними — пожарный автомобиль и две «скорые». Проверив пульс и зрачки Трента, парамедики не обнаружили признаков жизни и решили оставить тело на месте: для коронерской службы и детективов из Управления полиции Лос-Анджелеса.

Вторая бригада занялась Беатрис Бопре: на лице и груди ее были незначительные травмы, но остатков кетамина в организме не обнаружилось. После этого парамедики обработали раны Бэллард на губах и запястьях. С забинтованными руками она стала похожа на горе-самоубийцу. На шее у нее остались синяки от пальцев Трента, но горло повреждено не было.

Бэллард попросила женщину-парамедика сделать снимки ее травм на телефон и отправить ей по электронной почте. Также она приспустила тренировочные брюки, чтобы сфотографировать кровь на бедре. Носить на себе кровь Трента было мерзко, но ничего не поделаешь: это доказательство. Не вины Трента, ибо суда теперь не будет. Это доказательство ее рассказа.

Ясно было, что делом о смерти от рук полицейского займется отдел внутренних расследований — ОВР. Но первыми на место явились детективы из дивизиона Северного Голливуда. Следуя правилам, кто-то из местных позвонил в ОВР и получил приказ задержать Бэллард, а Бопре отправить в ПА для беседы с дежурной группой отдела.

Бэллард вывели из дома и усадили в машину. Там она пробыла примерно час, дожидаясь, пока опергруппа ОВР проснется и приедет на место. Над Вэлли уже занималась заря. Одолжив у одного из детективов телефон, Бэллард позвонила в Управление полиции Вентуры и попросила проверить, все ли в порядке с бабушкой. Через полчаса — она по-прежнему сидела на заднем сиденье — детектив открыл дверцу и сообщил о звонке из Вентуры: бабушка жива-здорова.

Опергруппа ОВР включала в себя четверых детективов, лейтенанта и мобильный командный пункт, или МКП, — по сути дела, трейлер с рабочими столами, компьютерами, принтерами, телеэкранами, беспроводной сетью и комнатой для допросов с оборудованием для видеозаписи.

Лейтенанта звали Джозеф Фельцер. Бэллард была знакома с ним еще по делу «Спаго», когда они с Дженкинсом обезвредили взломщика неподалеку от Доэни-драйв, в доме его «особо важных» родителей. Фельцер вел расследование честь по чести, не выказывая ни малейшего желания встать на сторону копов и автоматически оправдать их действия. По большей части следствию был интересен Дженкинс и тот удар, что он нанес грабителю, напавшему на его напарницу. На сей же раз в центре внимания оказалась Бэллард. Если ей припомнят жалобу на Оливаса, она запросто может вылететь из департамента. Нужно убедиться, что Фельцер действует непредвзято, а до той поры выбирать слова с большой осторожностью.

Пока четверо детективов возились с бахилами и перчатками, готовясь войти в дом, Фельцер открыл дверцу служебной машины и пригласил Бэллард пройти в МКП. Оба молчали, пока не заняли свои места в комнате для допросов.

— Как самочувствие, детектив? — начал Фельцер.

— Очумелое, — ответила Бэллард.

Это слово подходило к ситуации лучше всего. Пока Бэллард была в плену, организм ее работал в «экстремальном режиме». Теперь же, когда Бэллард знала, что ее бабушке и Бопре ничто не грозит, организм перешел в «режим круиз-контроля»: опасность миновала. Она как будто оцепенела и, казалось, смотрела на происходящее со стороны.

— Понимаю, — кивнул Фельцер. — Должен спросить: служебное оружие при вас?

— Да, в кармане, — сказала Бэллард. — На треники кобуру не наденешь.

— Прежде чем начнем, я должен его забрать.

— Что, правда? Я же не застрелила того парня. Я его заколола.

— Таковы правила. Передайте мне, пожалуйста, пистолет.

Бэллард вынула свой «кимбер» из кармана куртки и протянула его Фельцеру. Тот, проверив предохранитель, убрал пистолет в пластиковый пакет для улик, что-то на нем написал, спрятал пакет в коричневый бумажный мешок и положил его на пол.

— А запасной? — спросил он.

— Запасного у меня сейчас нет, — ответила Бэллард.

— Хорошо. В таком случае приступим. Уверен, детектив Бэллард, вы знакомы с процедурой, но, прежде чем мы включим запись, позвольте напомнить: я зачитаю вам правило Миранды, и вы откажетесь от права хранить молчание. После этого я зачитаю предупреждение Либаргера, и вы расскажете мне, что случилось. Ваши слова будут записаны. После этого мы с вами войдем в дом, и вы покажете мне и моей группе, как все было. И повторите свой рассказ. Все ли понятно?

Бэллард кивнула. Однажды полицейский по имени Либаргер отказался говорить со следователем и был уволен. С тех пор «предупреждением Либаргера» пользовались, чтобы вынудить сотрудника полиции отвечать на вопросы без присутствия адвоката. Однако, если впоследствии на сотрудника заводили уголовное дело, ответы эти нельзя было использовать в качестве доказательств.

Фельцер включил видеокамеру, зачитал оба текста, и они с Бэллард приступили к делу.

— Начнем с самого начала, — сказал Фельцер. — Детектив Бэллард, расскажите, как вышло, что ваши действия повлекли за собой гибель Томаса Трента.

— Трент был главным подозреваемым в деле о похищении и избиении Рамона Гутьерреса, мужчины-проститута. Похищение произошло в Голливуде, — начала Бэллард. — Каким-то образом Трент узнал, что я живу в Вентуре, и вчера ночью приехал ко мне домой без моего ведома. Я была в гараже, вощила доску для серфинга. Ворота гаража были открыты. Трент подкрался ко мне со спины. Надев мне на голову полиэтиленовый пакет, он похитил меня, сделал мне инъекцию кетамина и привез сюда, к себе домой. Вероятно, изнасиловал меня, пока я была без сознания, но точно сказать не могу. Когда пришла в себя, обнаружила, что раздета и привязана к стулу. Трент сказал мне, что собирается похитить еще одну жертву. Прежде чем уйти, он сделал мне еще одну инъекцию. Пока его не было, я пришла в сознание и сумела освободиться, но сбежать из дома не успела: Трент вернулся со второй жертвой. Опасаясь за ее жизнь, я осталась в той же комнате, где была. Вооружилась черенком от метлы — его я взяла из желобка раздвижной двери — и заостренной деревяшкой, которую мне удалось отломить от стула. Когда Трент вошел в комнату со второй жертвой, я вступила с ним в схватку. Несколько раз ударила его черенком, и тот сломался. Трент сумел поднять руки и взять меня в захват. Зная, что противник гораздо крупнее меня, и опасаясь за свою жизнь, я несколько раз ударила его заостренной деревяшкой. Наконец Трент отпустил меня, рухнул на пол и вскоре умер.

Довольно долго Фельцер молчал. Похоже, даже краткое изложение этой истории показалось ему чересчур замысловатым.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Теперь еще раз, но в деталях. Начнем с дела Гутьерреса. Рассказывайте.

Следующие полтора часа Бэллард отвечала на вопросы Фельцера, подробные, но не содержавшие в себе никаких обвинений. Иногда он видел в ее словах несоответствие и тут же указывал на него, а то и подвергал сомнению правильность принятых решений, но Бэллард знала: любой приличный следователь не преминет задать несколько вопросов, способных расстроить человека и даже вывести его из себя. У профессионалов это называется «спровоцировать реакцию». Но Бэллард была спокойна и ни разу не повысила голоса. У нее была лишь одна цель: с честью пройти через это испытание, сколько бы оно ни длилось. В конце концов ее оставят в покое и она сможет дать волю эмоциям. За годы службы она не раз читала о подобных случаях в новостной рассылке профсоюза и помнила, что время от времени нужно повторять ключевые слова и фразы: например, «я опасалась за безопасность жертвы и собственную жизнь». В таком случае сотрудники ОВР будут вынуждены признать, что применение силы было обоснованным и Бэллард убила Трента, не выходя за рамки правил департамента. После этого ОВР порекомендует окружной прокуратуре не возбуждать дела против Бэллард.

Кроме того, ей было известно, что рассказ ее должен в точности соответствовать уликам, обнаруженным в доме Трента, в ее фургоне и в Вентуре, у бабушки в гараже. Ни разу не погрешив против истины, она покинула комнату для допросов, уверенная, что Фельцеру и его команде будет не за что зацепиться.

Выходя из трейлера, она увидела, что место происшествия уже оцеплено тройным кольцом. У дома плотным рядком стояли автомобили: несколько полицейских машин, фургон криминалистов, фургон коронерской службы. Над головой кружили вертолеты прессы. За желтой лентой на Райтвуд-драйв Бэллард увидела три фургона телевизионщиков. Неподалеку от них стоял Дженкинс. Кивнув ей, он поднял сжатую в кулак руку. Бэллард повторила его жест. Оба сделали вид, что стукнулись кулаками, хотя их разделяло двадцать футов.

К десяти утра Бэллард завершила обход дома в сопровождении группы ОВР. Бо́льшую часть времени занял осмотр комнаты на первом этаже — той, где лежало тело Трента. Руки его по-прежнему были связаны остатками бюстгальтера. От усталости Бэллард едва держалась на ногах. Она не спала уже больше суток, если не считать тех минут, когда находилась под действием кетамина. Пришлось сказать Фельцеру, что ей нехорошо и она должна прилечь. Тот заметил, что сперва нужно заехать в Центр помощи жертвам изнасилований: пройти обследование и узнать, насиловал ли ее Трент, когда она была без сознания. Он уже собрался отдать приказ одному из своих людей, когда Бэллард спросила, нельзя ли, чтобы в больницу ее отвез напарник.

Фельцер согласился. Условившись о новой встрече, которая была назначена на следующее утро, лейтенант ОВР сказал, что Бэллард может идти.

Спросив насчет своего фургона, Бэллард услышала, что криминалисты должны его осмотреть, поэтому машину пока конфискуют. Она поняла, что дело затянется как минимум на неделю. Спросила, можно ли забрать кое-что из вещей. Ответом было очередное «нет».

На выходе из дома ее ждал Дженкинс.

— Привет, напарница, — понимающе улыбнулся он. — Ну, ты в норме?

— Лучше не бывает, — ответила Бэллард тоном, подразумевающим обратное. — Подвезешь?

— Запросто. Куда?

— В Санта-Монику. Где наша тачка?

— Внизу, за новостными фургонами. Ближе места не было.

— Не хочу идти мимо репортеров. Может, сбегаешь за ней, подгонишь сюда и заберешь меня?

— Не вопрос, Рене.

Дженкинс ушел, а Бэллард осталась ждать возле дома. Двое детективов Фельцера вышли из двери у нее за спиной и скрылись в МКП. Проходя мимо Бэллард, они не сказали ни слова.

До шоссе 405 Дженкинс все время ехал по Малхолланд-драйв, а потом свернул на юг. Горы остались позади, началась зона уверенного сигнала, и Бэллард попросила у напарника телефон. Она знала, что перед возвращением на службу ей придется пройти психологическое обследование, и хотела побыстрее с этим разобраться. Позвонив в отдел поведенческого анализа — ОПА, она записалась на следующий день, так чтобы попасть на обследование сразу после второй встречи с Фельцером.

После этого Бэллард вернула Дженкинсу телефон, прижалась к дверце и забылась сном. Дженкинс молча доехал до шоссе 10, ведущего на запад, и только тогда осторожно похлопал Бэллард по плечу. Та, вздрогнув, проснулась.

— Почти на месте, — сообщил Дженкинс.

— Высади меня и поезжай, — сказала она.

— Точно?

— Да, точно. Обо мне не беспокойся. Поезжай к жене.

— Нет, так дело не пойдет. Я тебя дождусь.

— Джон, нет. Я должна пройти через это самостоятельно. Еще неизвестно, было ли что. Даже если что-то случилось, я была в отключке. И никогда ничего не вспомню. Просто хочу справиться сама, понимаешь?

— Ладно-ладно. Нам необязательно поднимать эту тему. Но если захочешь поговорить, я буду рядом. Ладно?

— Ладно, напарник. Но вряд ли у меня возникнет такое желание.

— Если так, тоже никаких проблем.

Центр помощи жертвам изнасилований находился в Санта-Монике, в медицинском центре Рональда Рейгана на Шестнадцатой улице. Бэллард могла бы провериться и в другой больнице, но здешний центр считался одним из лучших в стране. За время работы на «ночном сеансе» Бэллард не раз привозила сюда жертв изнасилования и знала, что здесь к ней отнесутся с пониманием и все процедуры будут сделаны по высшему разряду.

Дженкинс остановил машину у дверей приемного покоя.

— Еще раз: эту тему поднимать необязательно. Но рано или поздно ты должна будешь рассказать мне про Трента, — сказал он.

— Не переживай. Расскажу, — пообещала Бэллард. — Давай сперва дождемся результатов внутреннего расследования. Как считаешь, в деле «Спаго» Фельцер был объективен?

— Да. В любом случае беспристрастен.

— Что ж, будем надеяться, что ему ничего не нашепчут с десятого этажа.

На десятом этаже ПА находился офис начальника полиции, для краткости называемый ОНП.

Открыв дверцу, Бэллард вышла из машины и оглянулась на Дженкинса:

— Спасибо, напарник.

— Береги себя, Рене, — сказал он. — Если понадоблюсь, звони.

Она махнула рукой — дескать, уезжай, — и он уехал. Бэллард вошла в больницу, достала из кармана куртки жетон и сказала, что хочет видеть супервайзера. Из лечебного отделения вышла медсестра по имени Мэрион Таттл. Она побеседовала с Бэллард, и через сорок минут та была в палате. С бедра ее смыли кровь, а ватки с мазками уже находились в баночках для улик.

Процедура обследования была инвазивной и весьма унизительной. После этого Таттл проверила мазки на наличие семенной жидкости, используя для этого химикат, реагирующий на бело́к спермы, а затем провела еще более инвазивное анальное и вагинальное обследование. Наконец все закончилось, Таттл разрешила Бэллард надеть халат, а сама бросила хирургические перчатки в контейнер для медицинских отходов. Потом она сверилась с формуляром на планшете и сказала, что готова сообщить о результатах.

Бэллард закрыла глаза. Она чувствовала себя униженной и оскорбленной. Тело было липким. Ей хотелось в душ. Привязанная к стулу, она несколько часов исходила по́том. В панике решала, драться ей или бежать. Все-таки решила драться — с человеком вдвое крупнее себя. Пережила чудовищный выброс адреналина во время драки. И еще ее, возможно, изнасиловали. Да, она хотела знать, так ли это. И еще она хотела, чтобы все закончилось.

— Ну… — начала Таттл, — живчиков я не вижу.

Бэллард поняла, что она говорит о сперматозоидах.

— Мы проверим мазки на силикон и другие следы презерватива, — продолжила Таттл. — У вас есть некоторые повреждения. Когда в последний раз у вас был секс — ну, до этого случая?

Бэллард подумала про Роба Комптона. Не сказать, чтобы в последний раз их общение было нежным.

— В субботу утром, — ответила она.

— Пенис был крупный? — спросила Таттл. — Секс жесткий? — Она задавала вопросы сухо, прозаично, без тени осуждения.

— Ну, вроде того, — сказала Бэллард. — То есть и крупный, и жесткий.

— Ясно. А до этого?

Спасатель по имени Аарон.

— С месяц назад, — ответила Бэллард, — или даже больше.

Таттл кивнула. Бэллард отвела взгляд. Когда же это закончится?

— Значит, травмы могли появиться в субботу утром, — сказала Таттл. — У вас довольно долго не было секса, ткани нежные, а ваш партнер, как вы говорите, был груб. И у него был крупный пенис.

— Значит, вы не можете сказать, изнасиловали меня или нет, — заключила Бэллард.

— Неопровержимых доказательств нет: ни на поверхности тела, ни в его полостях. Счес с лобка тоже ничего не дал, потому что у вас там нечего расчесывать. Поэтому в суде, под присягой, я не могла бы сказать ни да ни нет. Но, насколько я понимаю, в суд мне идти не придется? Все дело в вас. Это вам нужно все знать.

— Да, нужно.

— Простите, Рене. Точный ответ дать нельзя. Но я могу направить вас к специалисту, который поможет вам смириться с отсутствием такого ответа. И вы перестанете задавать себе этот вопрос.

Бэллард кивнула. Об этом придется говорить еще и завтра, в отделе поведенческого анализа.

— Ценю ваш совет, — сказала она. — Правда ценю. И подумаю на этот счет. Но сейчас мне больше всего нужна машина. Вы не могли бы вызвать такси и поручиться за меня? Мой кошелек и телефон остались в Вентуре. Мне нужно вернуться за ними, а машины у меня нет.

Протянув руку, Таттл похлопала Бэллард по плечу.

— Ну конечно, — сказала она. — Мы можем это устроить.

Отправить