20

Когда Бэллард подошла к кафе, детектив из отдела тяжких преступлений послушно сидел на боковой веранде. Бэллард пристегнула поводок к ограде, так чтобы Лола оставалась на тротуаре, но была рядом со столиком. После этого она поднялась по ступеням, обойдя Карра со спины, села напротив и выложила телефон на стол. Проходя за спиной у Карра, она открыла приложение «Диктофон» и нажала на кнопку записи, чтобы, как обычно, зафиксировать служебный разговор.

Похоже, Карр ничего не заподозрил. Многие имеют привычку класть телефон на стол, хоть это и невежливо. Когда Бэллард села, он улыбнулся и бросил взгляд за ограду, на собаку, лежащую на тротуаре.

— Это питбуль? — спросил он.

— Метис боксера, — ответила Бэллард. — Прежде всего, скажите, не являюсь ли я подозреваемой в уголовном или внутреннем расследовании. Если это так, мне нужен адвокат.

— Нет, ничего подобного, — покачал головой Карр. — Будь вы подозреваемой, мы бы сидели не здесь, а в Тихоокеанском дивизионе, в комнате для допросов. Я же говорил, что занимаюсь Честейном. Наша группа проверяет последние сорок восемь часов его жизни…

— …И пока что вы ни черта не выяснили, — подхватила Бэллард.

— Можно и так сказать. Подозреваемых нет: ни по делу Честейна, ни по стрельбе в «Дансерз».

— Уверены, что эти два преступления связаны между собой?

— Похоже на то. Надо сказать, мы ни в чем не уверены. Кроме того, от моего мнения ничего не зависит. Я всего лишь мальчик на побегушках. Вчера утром оформлял банду подонков из Восточной Европы за торговлю людьми. С того дела меня перебросили на это.

Теперь Бэллард поняла, почему лицо Карра было ей знакомо. В пятницу его показывали по телевизору: в сюжете, который пустили после пресс-конференции по поводу бойни в «Дансерз». Ей захотелось расспросить его о том деле, но тут подошла официантка и спросила, какой напиток принести. Бэллард заказала чай со льдом. На вопрос о еде она ответила, что не голодна, и официантка удалилась.

— Точно? — спросил Карр. — Я заказал тако с рыбой.

— Я не хочу есть, — повторила Бэллард.

— Что ж, я весь день на ногах. Нужно подзаправиться. Кроме того, вы сами советовали попробовать это блюдо.

— Мы не на свидании, Карр. Задавайте свои вопросы. Что вам нужно?

Карр вновь изобразил пленного, и Бэллард решила, что такая уж у него привычка.

— Мне нужно узнать о вашей последней встрече с Честейном, — сказал он. — Но для начала — чуть-чуть биографии. В прошлом вы были напарниками?

— Верно, — ответила Бэллард.

Немного подождав, Карр понял, что Бэллард решила отвечать односложно, если только он не найдет способ повлиять на ее решение.

— Как долго вы работали вместе? — спросил он.

— Почти пять лет, — ответила Бэллард.

— Ваше партнерство закончилась два года и два месяца назад.

— Именно так.

— Это вы заложили Оливаса?

Бэллард снова подвело сарафанное радио — вернее сказать, радио синей униформы. Их с Оливасом конфликт не должен был выйти за стены отдела кадров. Но, как оказалось, все были в курсе: и люди в синем в кабинете для инструктажа, и детективы из отдела тяжких преступлений.

— И как это относится к нынешнему делу? — спросила Бэллард.

— Возможно, никак, — ответил Карр. — Но вы же детектив. Вы должны понимать, что чем больше фактов, тем лучше. Говорят, когда в пятницу утром Честейн встретился с вами в Голливудском участке, дело приняло непростой оборот.

— Говорят? На каком основании? Он подал рапорт?

— На основании его последующего разговора с третьим лицом.

— Дайте-ка угадаю. С Оливасом?

— Это я обсуждать не могу. Но забудем про слова Честейна. Как бы вы охарактеризовали вашу встречу в Голливудском дивизионе?

— Я бы даже не стала называть это встречей. Честейн приехал забрать свидетеля: тот пришел чуть раньше, и я уже успела его допросить. Свидетеля зовут Александр Спейтс. Он сделал селфи на телефон и запечатлел момент первого выстрела в «Дансерз». Кенни приехал, чтобы забрать и телефон, и его владельца.

— Кенни?

— Угу. Не забывайте, в свое время мы были напарниками. Весьма близкими людьми. И сразу отвечу на следующий вопрос: нет, мы с ним не трахались.

— Я не собирался об этом спрашивать.

— Вот и умница.

— Так по какому поводу вы поссорились? Позже Честейн сказал третьему лицу: «Она все еще бесится».

Бэллард недовольно покачала головой. В груди у нее закипал гнев. Она машинально бросила взгляд за ограду, на собаку. Лола лежала на бетоне, вывалив язык, наблюдая за прохожими на променаде. Толпа редела: после заката люди уходили с пляжа.

Лоле довелось многое пережить, прежде чем Бэллард ее спасла. Издевательства, голод, страх. Но она всегда оставалась спокойна — за исключением тех случаев, когда ей или хозяйке грозила реальная опасность.

Бэллард взяла себя в руки.

— Значит, вы считаете, что эта информация связана с расследованием? В таком случае могу ли я перейти на личности? — спросила она.

— Думаю, да, — кивнул Карр.

— Хорошо. Эта, как вы изволили выразиться, ссора произошла после того, как Кен Честейн неуклюже извинился передо мной. За то, что два года назад предал меня, когда я подала жалобу на домогательство. Не забудьте указать это в своем рапорте.

— Значит, он извинился. За что именно?

— За то, что не поступил так, как должен был поступить. Не прикрыл меня, когда должен был прикрыть. И вот прошло два года. Меня выперли из ОРОУ, я работаю в Голливуде на «ночном сеансе», а Честейн лезет со своими извинениями. Скажем так: его извинения не были приняты.

— Выходит, разговор не имел отношения ни к свидетелю, ни к происшествию в «Дансерз»?

— Я же сразу это сказала.

Тут официантка принесла чай со льдом и тако для Карра. Бэллард, откинувшись на спинку стула, выжала лимон в свой стакан, а Карр приступил к еде.

— Хотите одну штучку? — предложил он.

— Повторяю, я не голодна, — сказала Бэллард.

Пока Карр двигал челюстями, у нее было время подумать. Похоже, она упустила инициативу. Рассердилась, встала в позу, забыла о собственной цели: рассказать поменьше, выведать побольше. Наверное, Карр специально выстроил разговор так, чтобы вывести ее из себя неуместными вопросами. Теперь Бэллард была уязвима. Самое время взяться за ум и соблюдать осторожность. Она взглянула на Карра. Тот с хрустом вгрызался в тако.

— Итак, — наконец сказал он с набитым ртом, — зачем вы звонили Мэтью Робинсону?

Ага, переходит к делу. Бэллард поняла, что Карр принес ей послание.

— Откуда вам известно, что я звонила Мэтью Робинсону? — спросила она.

— В опергруппе восемь следователей и двое начальников, — сказал Карр. — Понятия не имею, кто выяснил ту или иную подробность. Знаю лишь одно: вчера вечером вы звонили ему, причем несколько раз. И хочу понять зачем. Если не желаете отвечать, забронируем комнату в Тихоокеанском дивизионе. Там и поговорим.

Он бросил недоеденное тако на тарелку. Дело приняло весьма серьезный оборот — неожиданно, как гром среди ясного неба.

— Я звонила Робинсону, чтобы проверить, как у него дела, — сказала Бэллард. — Чувствовала, что должна это сделать. Я отдала Честейну Спейтса, тот отдал ему Робинсона. Теперь Честейн мертв. Я ездила домой к Кенни. Близко меня не подпустили, но я навела кое-какие справки. В пятницу вечером, перед самой смертью, Кенни пас свидетеля. Я знаю, что значит «пасти свидетеля», поэтому тут же вспомнила про Робинсона. Пришла к выводу, что Кенни — простите, Честейн — пас именно его. Поэтому я позвонила Робинсону, оставила ему несколько сообщений, но он мне так и не перезвонил. Вот и все.

Бэллард очень тщательно подбирала слова, чтобы не проговориться о своих «внеклассных занятиях» — к примеру, о незаконном доступе к компьютерным файлам погибшего напарника. Мало ли, Карр тоже записывает этот разговор. Нужно было убедиться, что отдел внутренних расследований не получит ни единой зацепки.

Карр взял салфетку, стер с губы пятнышко гуакамоле и поднял глаза.

— Детектив Бэллард, вы бездомная? — спросил он.

— Что за вопрос?! — возмутилась Бэллард.

— В отделе кадров вы указали адрес, до которого два часа езды по шоссе. Этот же адрес указан на ваших водительских правах. Похоже, вы нечастый гость у себя дома. Мне показалось, что та старушка не знает, когда вы объявитесь.

— «Та старушка» предпочитает не делиться информацией с незнакомыми людьми, даже если у них есть полицейский жетон. Я, видите ли, работаю на «ночном сеансе». Когда ваш день заканчивается, мой только начинается. Какая разница, где и когда я сплю? Я справляюсь со своей работой. Департамент требует, чтобы у меня был постоянный адрес, и он у меня есть. Кстати, когда я еду домой, движение не такое напряженное. Поэтому добираюсь не за два часа, а гораздо быстрее. Скажите, у вас есть какие-нибудь нормальные вопросы?

— Да, есть. — Карр передал тарелку проходившему мимо помощнику официанта и продолжил: — Чтобы избежать недоразумений, давайте поговорим о том, чем вы занимались в пятницу ночью.

— Что, теперь вам нужно мое алиби? — спросила Бэллард.

— Если оно у вас есть. Но, как я уже сказал, детектив Бэллард, подозреваемой вы не являетесь. Мы взглянули на траекторию пули, от которой погиб Честейн. Чтобы сделать тот выстрел, вам пришлось бы забраться на табурет.

— Как насчет времени смерти?

— Между одиннадцатью и часом ночи.

— Ну, тогда ответить несложно. Я заступила на смену. В одиннадцать пошла на инструктаж, а потом приступила к работе.

— Из участка выходили?

Бэллард попыталась вспомнить ту ночь. Последние семьдесят два часа были столь богаты на события, что трудно было сообразить, когда что случилось. Но стоило лишь начать, и все встало на свои места.

— Да, выходила, — ответила она. — Сразу же после инструктажа я отправилась в Голливудский пресвитерианский центр, чтобы узнать о состоянии потерпевшей. Я веду дело о покушении на убийство. Там я сделала несколько фотографий. Мне помогала медсестра по имени Наташа. Извините, фамилию не знаю. Не подумала, что придется подтверждать свое алиби.

— Ничего страшного, — сказал Карр. — Когда вы ушли из больницы?

— Сразу после полуночи. Поехала на Гелиотроп-драйв, искать хибарку жертвы. Оказалось, там лагерь бездомных. Потерпевшая жила в трейлере, но его уже заняли другие. Я вызвала подмогу, чтобы войти и осмотреться. На помощь прибыли патрульные Эррера и Дайсон.

— Хорошо. А потом?

— В участок я вернулась в половине второго. Помню, что проезжала мимо «Дансерз», и там по-прежнему стояли фургоны криминалистов. Поэтому в участке я заглянула в кабинет начальника смены, чтобы узнать, что ему известно. Бросила взгляд на часы на стене. Они показывали полвторого.

Карр кивнул.

— Остаток ночи прошел спокойно? — спросил он.

— Едва ли, — покачала головой Бэллард. — Из Индии поступил сигнал насчет адреса, указанного при онлайн-покупках с помощью краденых кредиток. Оказалось, это номер в мотеле. Я выехала на место и задержала преступника. На сей раз меня прикрывали патрульные Тейлор и Смит. Позже подъехал сотрудник службы пробации. Его фамилия Комптон, если вам это нужно. Пока оформляли подозреваемого и разбирались с барахлом в номере мотеля, наступил рассвет, и моя смена закончилась.

— Отлично. И все это легко проверить.

— Угу. С учетом того, что меня ни в чем не подозревают. Хорошо, что я не проспала всю ночь дома. Сейчас имела бы большие неприятности.

— Знаете что, детектив… Понимаю, вы сердитесь, но этот разговор неизбежен. Если нам повезет взять убийцу Честейна, его адвокат первым делом спросит: как насчет всестороннего расследования по горячим следам? У вас с Честейном была размолвка. На суде хороший юрист способен обернуть это в свою пользу. Я здесь лишь для того, чтобы исключить подобные варианты. Поверьте, я вовсе не злодей. Просто стараюсь сделать так, чтобы убийца — кем бы он ни был — получил по заслугам.

Объяснение было вполне резонное, но Бэллард не купилась. Сейчас Карр работал под началом Оливаса, а тот будет только рад, если ее вышвырнут из департамента.

— Ах, какие приятные новости, — усмехнулась она.

— Благодарю за сарказм, — заметил Карр. — На всякий случай знайте: я считаю, что с той жалобой на Оливаса вас круто подставили. Это известно и мне, и всем остальным. И все в курсе, что Оливас на такое способен. — И он снова поднял руки, словно сдавался в плен. — Ну, сказал бы я такое, будь я не на вашей стороне? Тем более мне известно, что вы записываете каждое мое слово.

Он кивнул на телефон на столе.

Взяв его в руки, Бэллард включила экран, остановила запись и сунула телефон в задний карман джинсов, хоть он и помещался там лишь наполовину.

— Теперь довольны? — спросила она.

— Мне все равно, записываете вы меня или нет, — произнес Карр.

Какое-то время Бэллард смотрела на него. Наконец сказала:

— Выкладывайте, что у вас на уме, Карр.

— Ничего особенного, — пожал он плечами. — Я коп. Можете посмеяться, но мне не нравится, когда убивают других копов. Хочу внести в дело свою лепту, а меня отправляют к вам. Я знаю, что все это чушь собачья, но таково мое задание, и я намерен его выполнить.

— Отправляют? Кто?

— Оливас и мой лейтенант.

— У них что, совсем ничего нет, раз решили взяться за меня?

— Насколько мне известно, совсем ничего. Ни хрена у них нет. Понятия не имеют, куда смотреть.

Кивнув, Бэллард задумалась, стоит ли доверять Карру, и если да, то насколько. Ей понравились его слова по поводу жалобы на Оливаса. Но Бэллард понимала: Карр или не имеет всей информации по делу, или намеренно ее скрывает. В первом случае все понятно — следственную группу обычно разделяют, чтобы каждый работал над своим заданием. Если же Карр что-то недоговаривает, ему нельзя доверять.

Она решила сделать следующий ход и посмотреть на реакцию собеседника.

— Скажите, нет ли у следствия версии, что убийца — коп? — спросила она. — И в кабинке, и в случае с Честейном?

— Шутите? Нет, ничего такого не слышал, — ответил Карр. — Но я опоздал к началу этой гулянки. К тому же между убойным и тяжкими есть четкие границы. Мы, из тяжких, вроде как на буксире.

Бэллард кивнула.

— У вас что-то есть? — спросил Карр.

— Тот ожог на груди у Фабиана, — сказала Бэллард. — Есть версия, что на нем была прослушка.

— Для отдела внутренних расследований?

— Для себя. У него был выбор: или кого-нибудь сдать, или мотать пятерку в федеральной тюрьме.

— И откуда вам это известно?

Непростой вопрос. Бэллард не хотелось называть имя Таусона, но следствие в любом случае выйдет на него: Честейн сделал адвокату один из последних своих звонков. Если Таусон расскажет следствию о разговоре с Бэллард, Оливас поднимет такой шум, что мало не покажется.

— Здесь вам придется меня прикрыть, — сказала она. — Кое-что я выяснила, и эта информация вам пригодится.

— Черт, Бэллард! Ну, не знаю… — произнес Карр. — Вы ставите меня в неудобное положение.

— Вы сказали, что проверяете последние действия Честейна?

— Так. Я и другие ребята.

— Что ж, кому-то из вас достался адвокат Фабиана. Честейн говорил с ним в пятницу. Позвоните этому человеку и скажите, что забираете поручение себе.

— Уже забрал. Дин Таусон идет следующим по моему списку. Но меня интересует другое: откуда вам известно, что Честейн с ним говорил? Как вы все это узнали? Ожог на груди, прослушка, адвокат… Чем вы занимались, Бэллард?

— В четверг ночью я была на месте преступления — в тот момент, когда обнаружили ожог. Когда погиб Честейн, я сделала пару звонков. Он был моим напарником и многому меня научил. Я решила, что должна это сделать.

Не желая принимать ее аргументы, Карр помотал головой.

— Знаете что… — начал он. — Я занимаюсь Честейном. Мне ничего не известно ни об ожоге, ни о прослушке. Но даже если на Фабиане была прослушка, это не значит, что он записывал копа. Возможно, собирался сдать другого болвана из той кабинки. В конце концов, все они были преступниками.

— Мелкая рыбешка, — пожала плечами Бэллард. — Они не имели ценности для федералов. Поговорите с Таусоном. Фабиан записывал копа.

Карр нахмурился, и Бэллард продолжила:

— Что касается других болванов в кабинке, следствию известно, как они связаны между собой?

— Не знаю, — ответил Карр. — Я занимаюсь Честейном.

— Все они были знакомы. Пять лет назад вместе сидели в тюрьме Питчесс, в одно и то же время.

— Это ни о чем не говорит. Питчесс — огромная тюрьма.

— А вы проверьте. Думаю, они находились в одном корпусе, а он не такой уж огромный.

Карр посмотрел ей в глаза:

— Бэллард, хватит юлить. Выкладывайте, какой хренью вы маялись.

— Выполняла свою работу. На «ночном сеансе» часто сидишь сложа руки. Пожалуй, мы с вами в чем-то похожи. Нельзя допускать, чтобы убийца полицейского разгуливал на свободе. У нас с Кенни были свои разногласия, но он почти пять лет был моим напарником и умел раскрывать дела. Я многому у него научилась. В отличие от вас, я не имею отношения к этому делу, но готова скормить вам все, что сумею выяснить. Однако мне потребуется ваша защита.

— Ну, не знаю… Если вскроется, что вы что-то разнюхиваете, все взоры обратятся на меня. Думаю, Бэллард, вам лучше держаться подальше от этого дела. Спасибо, что поделились своими находками, но теперь придержите коней. Собственно, это послание я и должен был доставить.

— Отлично. — Бэллард встала. — Как скажете. Считайте, что послание доставлено. У меня хватает и других дел.

— Послушайте, не нужно кипятиться.

Она отошла от столика к проему в ограде, спустившись на тротуар, вернулась к собаке и снова взглянула на Карра.

— Если понадоблюсь, вы знаете, где меня искать.

— Да, конечно.

Взяв в руку поводок, Бэллард ушла. На пляже почти стемнело. Над океаном поднялся холодный ветер.

Отправить