18

В воскресенье, едва дождавшись девяти утра, Бэллард постучала в дверь Дина Таусона. По пути с работы она заехала в Студио-Сити и позавтракала в «Дюпар». Ночная смена прошла относительно тихо. Выезжать пришлось лишь дважды: первый раз, чтобы подтвердить самоубийство, а второй — для поисков пропавшего старика с болезнью Альцгеймера. Того нашли в соседском гараже, прежде чем Бэллард прибыла на место.

Больше всего ей хотелось позвонить Таусону, не дожидаясь утра, но Бэллард сумела справиться с этим порывом. Чем больше она думала о тех пометках, что Честейн сделал во время вскрытия, тем яснее понимала, что у Таусона может быть ключ к разгадке тайны, повлекшей за собой стрельбу в «Дансерз».

Между вызовами Бэллард рыскала по полицейским базам данных в поисках информации о погибших в клубе. Перед самым рассветом труды ее увенчались некоторым успехом: сопоставив досье троих мужчин, Бэллард обнаружила точку, в которой их судьбы могли пересечься. Пять лет назад все трое отбывали предварительное заключение в Кастаике, в исправительном центре имени Питера Дж. Питчесса.

Питчесс — так обычно называли эту тюрьму — входил в обширную сеть пенитенциарной системы округа Лос-Анджелес. Несколько десятилетий назад это была тюрьма общего режима — в основном для пьяниц. Эти бедолаги, просохнув, отбывали там свой срок за вождение в нетрезвом виде или пьянство в общественном месте. Позже Питчесс стал тюрьмой строгого режима, причем крупнейшей в округе. Там содержалось почти восемь тысяч заключенных, или ожидавших суда, или уже приговоренных к тюремному заключению на срок до двенадцати месяцев. В мае 2012 года Сантанджело отбывал в Питчессе девяносто дней за оскорбление действием. Фабиан был там же: он получил тридцать дней за хранение наркотиков. Что касается Эббота, тот досиживал свои полгода за незаконную организацию азартных игр. Судя по информации, которую раскопала Бэллард, трое мужчин одновременно находились в Питчессе в течение трех недель.

Бэллард не раз бывала там, чтобы допросить заключенных. Тюрьма была немаленькая, но у этих троих, несомненно, нашлась возможность познакомиться. В Питчессе проводилась политика сегрегации по расовым и социальным признакам. Половина корпусов была отведена под содержание членов банд. Однако в документах ни разу не упоминалось, что трое из кабинки были связаны с той или иной уличной бандой.

Вторая половина тюрьмы также делилась на корпуса: тех, кто дожидался суда или слушаний, держали отдельно от уже отбывающих наказание. Сантанджело, Фабиан и Эббот относились ко второй группе: они уже получили свои приговоры и, следовательно, оказались среди пары тысяч себе подобных. Не такая уж большая толпа, решила Бэллард, так что эти трое вполне могли пересечься. Все они совершили преступления против нравственности: азартные игры, ростовщичество, наркотики — и могли вести дела даже из-за решетки. Короче говоря, Бэллард не без оснований предположила, что до роковой встречи в «Дансерз» Сантанджело, Фабиан и Эббот знали друг друга уже пять лет.

В рапортах об этом не было ни слова. Должно быть, официальное следствие еще не пришло к такому выводу. Бэллард оказалась перед выбором: с одной стороны, нужно донести эту информацию до следствия, а с другой… С другой стороны, расследование ведет человек, приложивший все усилия, чтобы разрушить карьеру Бэллард.

К тому же у нее появились определенные мысли насчет четвертого человека в кабинке — собственно стрелка. Был ли он в Питчессе одновременно с остальными? Обвинялся ли, подобно им, в преступлениях против нравственности или был связан с убитыми как-то иначе?

Наконец Бэллард вышла из участка. Направляясь в «Дюпар», она решила, что продолжит собственное расследование, а все находки передаст официальному следствию. Таков был ее долг перед Честейном.

От души позавтракав, она отправилась к Таусону, чтобы уж точно застать его дома. Сперва хотела заявиться в восемь утра, но, подумав, решила дать адвокату лишний час сна: как-никак было воскресное утро. Бэллард рассчитывала на его помощь, и этот час мог склонить чашу весов в ее пользу.

Также она надеялась, что Таусон не успеет прочитать «Таймс»: в номере была статья о гибели Честейна. Узнав про убийство, адвокат может отказаться от беседы: попросту испугается, что тот, кто убил Честейна, дотянется и до него.

Бэллард знала: следователи, ведущие дело Честейна, проверят все его действия за последние два дня. Как утверждалось в статье, опубликованной в «Таймс» — Бэллард прочла ее за завтраком, — убийство Честейна связано с расследованием бойни в «Дансерз» и следственную группу усилят детективами из отдела тяжких преступлений.

Домашний адрес Таусона у нее уже был: Бэллард выудила его из базы транспортных средств. Так что после завтрака она отправилась прямиком в Шерман-Оукс, но сперва купила в «Дюпар» два стаканчика кофе на картонном подносе.

Адвокат жил в таунхаусе на Диккенс-стрит, в квартале к югу от Вентуры, в доме с подземной парковкой и закрытой на замок калиткой. Бэллард ждала на тротуаре, пока один из жильцов не вышел, чтобы выгулять пса.

— Ключи забыла, — пробормотала она.

Нашла дверь Таусона, постучала, сняла с ремня жетон и заранее подняла его на уровень глаз. Таусон открыл дверь в наряде, который, по всей видимости, служил ему пижамой: в тренировочных брюках и футболке с логотипом «Найк». Адвокат выглядел лет на пятьдесят. У него был невысокий рост, пузцо, очки и седая бородка.

— Мистер Таусон, я из Управления полиции Лос-Анджелеса. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Как вы попали во двор?

— Просто вошла. Калитка была приоткрыта.

— Там стоит пружина. Калитка закрывается автоматически. В любом случае я уже говорил с полицией. К тому же сейчас воскресное утро. Нельзя ли подождать до завтра? Судов у меня не назначено, и я весь день буду у себя в кабинете.

— Нет, сэр, время не терпит. Думаю, вам известно, что мы ведем крайне важное расследование. Необходимо провести перекрестный опрос.

— Перекрестный? Что за чертовщина?!

— Повторная беседа свидетеля с другим детективом. Иногда выясняется, что в прошлый раз упустили что-то важное. Свидетели вспоминают новые подробности.

— Никакой я не свидетель.

— Но владеете информацией, представляющей интерес для следствия.

— Говорите, перекрестный опрос? А по-моему, у вас попросту нет никаких улик. Ни черта у вас нет! Вот и толчете воду в ступе.

Бэллард не стала с ним спорить: пусть почувствует себя важной птицей. Тем охотнее будет разговаривать. Похоже, Таусон еще не знал, что Честейн мертв. Протянув ему картонный поднос, Бэллард сказала:

— Я привезла кофе.

— Кофе — это хорошо, — заметил Таусон. — Но я предпочитаю варить сам.

Он отступил от двери, чтобы Бэллард могла войти. И она вошла.

Таусон предложил ей сесть на кухне, чтобы поговорить, пока он будет возиться с кофе. Бэллард то и дело отхлебывала из стаканчика «Дюпар» — с удовольствием, ибо была на ногах почти двадцать четыре часа и кофеин пришелся весьма кстати.

— Вы живете один? — спросила она.

— Ага, — ответил Таусон. — Холостяк до мозга костей. А вы?

Его вопрос прозвучал по меньшей мере странно. Бэллард всего лишь прощупывала почву: хотела узнать, кто еще есть в доме, чтобы выстроить дальнейший разговор. Слова Таусона вряд ли были уместны, но Бэллард решила ему подыграть: так будет проще выведать нужную информацию.

— Ничего удивительного, — сказала она. — У меня ненормированный рабочий день. С таким графиком непросто строить личную жизнь.

Ну вот, она дала ему понять, что к чему. Пора переходить к делу.

— Итак, вы были адвокатом Гордона Фабиана в федеральном деле о килограмме кокаина, — начала Бэллард.

— Верно, — подтвердил Таусон. — Понимаю, это прозвучит цинично, но его смерть мне на руку. Не придется ставить в карточку ноль, если понимаете, о чем я.

— Хотите сказать, что проиграли бы это дело?

— Именно так. Фабиан был обречен.

— Он знал об этом?

— Я ему говорил. Его взяли в строгом соответствии с правилами, с килограммом в бардачке его собственной машины, когда он был в ней один-одинешенек и сидел за рулем. Из такой ситуации попросту нет выхода. Даже причина, по которой его остановили, полностью законна. Не подкопаешься. Мне было не с чем работать. Дело шло к суду, а там Фабиана сразу же признали бы виновным.

— И он не захотел пойти на сделку, чтобы избежать суда?

— Ее нам не предложили. На упаковке с кокаином стояла маркировка картеля. Прокурор согласился бы на сделку лишь в одном случае: если бы Фабиан сдал своих компаньонов. А он не собирался этого делать. Сказал, что лучше отсидеть пять лет — это, кстати, минимальный срок, — чем получить черную метку от картеля «Синалоа».

— Он вышел под залог. Сто тысяч. Откуда у него такие деньги плюс ваш гонорар? Вы же один из лучших адвокатов в городе, и ваши услуги обходятся недешево.

— Если это комплимент, то спасибо. Фабиан продал материнский дом и некоторые ценные вещи. Этого хватило на оплату моих услуг и десять процентов от суммы залога.

Кивнув, Бэллард сделала большой глоток остывшего кофе. Она заметила, как Таусон, украдкой бросив взгляд на стеклянную дверцу подвесного шкафчика, пригладил волосы. Да, он и впрямь разговорился. Может, потому, что клиент мертв и скрывать эту информацию бессмысленно. Или же Бэллард ему приглянулась и он знал, что путь к сердцу детектива лежит через ответы на вопросы. Что ж, пора переходить к цели визита.

— В пятницу вам звонил мой коллега, детектив Честейн, — сказала Бэллард.

— Верно, — произнес Таусон. — И я рассказал ему то же, что и вам. Я понятия не имею, почему все это случилось.

— Не знаете, почему в четверг вечером Фабиан оказался в клубе?

— Нет. Могу сказать лишь одно: он был отчаянный человек. А такие способны на отчаянные поступки.

— Например?

— Например, на какие угодно.

— Он когда-нибудь упоминал имена Корделла Эббота или Джино Сантанджело?

— Мы с вами ступаем на территорию адвокатской тайны, а ее нужно хранить даже после смерти клиента. Но я отвечу на ваш вопрос: нет, он не упоминал этих имен. Хотя, очевидно, был знаком с этими людьми. В конце концов, их убили вместе с ним.

Бэллард решила перейти к сути дела. Адвокатская тайна? Таусон или раскроет ее, или откажется это сделать.

— Почему во время встречи в «Дансерз» на Фабиане была прослушка? — напрямик спросила она.

Прежде чем ответить, Таусон какое-то время изумленно смотрел на нее. Похоже, Бэллард не ошиблась: этот вопрос крепко его взволновал.

— Любопытно, — наконец произнес Таусон.

— Правда? — спросила Бэллард. — И что здесь любопытного?

— А то, что Фабиану была хана. Впрочем, вы это уже знаете. В один прекрасный момент я сказал ему: если не хотите сдать людей из картеля, сдайте кого-нибудь еще. Это был его единственный выход.

— И что он ответил?

Таусон шумно выдохнул:

— Знаете что? Пожалуй, пора мне помахать флажком с надписью «адвокатская тайна». Мы слишком углубились в личные беседы между…

— Прошу, не начинайте. Погибло шесть человек. Если вам что-то известно, мне тоже нужно это знать.

— Я думал, погибших пятеро.

Бэллард поняла, что проговорилась, включив Честейна в число убитых.

— Да, то есть пять. Что сказал Фабиан, когда вы предложили сдать кого-то еще?

Таусон наконец принялся наливать себе кофе. Бэллард ждала, не сводя с него глаз.

— Вам известно, что в молодости я работал в окружной прокуратуре? — спросил он.

— Нет, я этого не знала, — покачала головой Бэллард.

И мысленно упрекнула себя: за изучением досье Фабиана она совсем забыла взглянуть на биографию его адвоката.

Таусон достал из холодильника полгаллона обезжиренного молока. Открутил с пластиковой бутылки крышечку.

— Да, оттрубил восемь лет помощником окружного прокурора, — сообщил он. — Последние четыре работал в ОВБСС. Вы же знаете, что это такое?

Он произнес эту аббревиатуру с паузой перед «эс-эс». Все остальные произносили ее точно так же. И все знали, как она расшифровывается. Отдел внутренней безопасности судебной системы, сторожевые псы окружного прокурора.

— Вы расследовали внутренние дела полиции, — сказала Бэллард.

Кивнув, Таусон прислонился к столешнице и стал прихлебывать кофе. Типично мужское поведение, подумала Бэллард: не садись, и будешь иметь преимущество в разговоре.

— Верно, — кивнул Таусон. — И мы, знаете ли, нередко занимались прослушкой. Это самый безотказный способ изловить продажного копа. Узнав, что запись включат в публичном суде и все услышат его собственное признание, продажный коп сразу становится как шелковый.

Он сделал паузу. Бэллард ничего не сказала. Было ясно, что Таусон хочет донести до нее какую-то мысль, но не решается выдать секрет погибшего клиента. Она ждала. Сделав еще один глоток, Таусон продолжил:

— Итак, в качестве преамбулы позвольте напомнить: я не знаю, почему в четверг вечером Фабиан оказался в том клубе, и понятия не имею, кто были его спутники и с какой целью он с ними встречался. Однако я объяснил своему клиенту: чтобы обойтись без суда, он должен сдать рыбешку покрупнее, чем он сам. Ну, это очевидно. Сдать нужно было того, кто заинтересовал бы прокуратуру сильнее, чем Фабиан.

— Ясно. И какова была его реакция?

— Он спросил: «Как насчет копа?» — И Таусон взмахнул кофейной чашкой. Должно быть, этот жест означал: отсюда можете продолжить сами.

Взяв себя в руки, Бэллард задумалась. Таусон только что подтвердил ее ночную версию: Фабиан пришел в клуб с записывающим устройством, и четвертым человеком в кабинке был полицейский. Вот и объяснение поступку Честейна: в пятницу вечером ему было велено отправляться домой, но он тем не менее решил работать дальше.

— Давайте кое-что уточним, — сказала она. — Когда вы предложили Фабиану сдать рыбешку покрупнее?

— Около месяца назад, — произнес Таусон. — И с тех пор я с ним не разговаривал.

— И что вы сказали в ответ на его фразу «Как насчет копа»?

— Что по опыту работы в ОВБСС мне известно: федералы с радостью пойдут на сделку, если взамен получат полицейского. Простите, но это факт. Громкие газетные заголовки, политическая шумиха. Дельцам вроде Фабиана грош цена в базарный день. Если хотите, чтобы у прокурора потекли слюнки, сдайте ему копа.

— Значит, вот что вы ему сказали. И посоветовали надеть прослушку?

— Нет, такого я не говорил. Наоборот, предупредил, что продажные копы очень опасны. Им есть что терять.

— Вы не уточняли, о каком полицейском идет речь?

— Нет, не уточнял. Поймите, разговор велся в очень общих чертах. Мы не разрабатывали никакого плана. Фабиан не говорил, что знает продажного копа. Спросил лишь: «Что, если я сдам копа?», и я — заметьте, очень обтекаемо — ответил что-то вроде: «Да, сдать копа было бы неплохо». Я не советовал ему надеть прослушку, хотя мог упомянуть, что нужно будет представить неопровержимые доказательства. Вот и все. С тех пор мы больше не разговаривали, и я его не видел.

Бэллард решила, что теперь знает причину бойни. К тому же понятно, почему Фабиана убили первым: он был предателем. Застрелив всех в кабинке, убийца сунул руку Фабиану под рубашку и забрал записывающее устройство.

Как стрелок узнал о прослушке? Ответ был очевиден. Батарейка начала жечь Фабиану грудь, и тот выдал себя — или вздрогнул, или попытался сорвать устройство с груди. Его действия навели копа на соответствующие мысли. Поняв, что его хотят подставить, он действовал быстро и решительно.

Взглянув на Таусона, Бэллард задумалась, стоит ли ввести его в курс дела.

— Скажите, в пятницу детектив Честейн задавал вам такие же вопросы?

— Нет. На эти темы мы с ним не говорили.

— Хорошо.

— Хорошо? Что же тут хорошего?

— Мистер Таусон, вчера ночью или сегодня утром вы читали газеты? Смотрели новости?

— Я только что встал. Пока что было не до этого.

— Погибших уже шестеро. В пятницу ночью детектив Честейн был убит.

Распахнув глаза, Таусон осмыслил эту новость, после чего задал именно тот вопрос, который Бэллард хотела услышать:

— Мне грозит опасность?

— Не знаю, — ответила она. — Но вам следует принять все меры предосторожности.

— Вы что, шутите?

— К сожалению, нет.

— Прошу, не втягивайте меня в эти дела. Я подсказал клиенту возможный выход из положения, только и всего.

— Понимаю и смею вас заверить: я не стану разглашать подробности нашего с вами разговора. Даже не буду упоминать о нем в рапорте. Обещаю.

— Господи боже! Нужно было сразу сказать, что Честейн убит.

— Я и сказала.

— Конечно, когда я выложил все как на духу.

Потратив пять минут на заверения, что она не подставит Таусона, Бэллард надела солнечные очки и вернулась к фургону. Сделав вид, что возится с ключами, она украдкой огляделась по сторонам.

Напугав Таусона, она испугалась сама. Ей тоже не помешает принять все меры предосторожности.

Отправить