Босх сидел на задней скамье и ждал — станет ли Хейден Моррис допрашивать Шами Арсланян или же придёт очередь его самого. Когда помощник генерального прокурора позвал Арсланян, никто, казалось, не обратил внимания на присутствие Босха в зале, и он остался на месте. Холлер был настолько увлечён прямым допросом Арсланян, что Босху захотелось увидеть, как она выдержит перекрёстный. В итоге он стал свидетелем того, как доказательства невиновности Люсинды Санс начинают рассыпаться, как песочный замок.

И Моррису понадобилось на это не больше пяти минут.

Всё началось с того, что Моррис попросил Арсланян вызвать на большой экран оглавление её программы реконструкции. Она быстро сделала это, несколько раз нажав на клавиши.

— Теперь я прошу обратить ваше внимание на правый нижний угол экрана, — сказал Моррис. — Здесь содержится уведомление об охране авторских прав, верно?

— Да, — ответила она. — Технически это пока заявка, но мы уверены, что её одобрят.

— «Проект Эй-Ай-Ми» — так называется программа для реконструкции?

— Да.

— Почему это пишется именно так?

— Программа построена на платформе машинного обучения, которую я разработала вместе с моим партнёром, профессором Эдвардом Таффи из Массачусетского технологического института.

— Под машинным обучением вы имеете в виду искусственный интеллект, не так ли?

— Да.

— Благодарю. У меня больше нет вопросов.

Коэльо поблагодарила Арсланян и освободила её. Босх посмотрел на Холлера и увидел, как тот опустил голову. Что-то пошло не так. Ещё до того, как Арсланян прошла через барьер к местам для публики, Моррис обратился к судье.

— Ваша честь, — сказал он, — сторона обвинения ходатайствует об исключении показаний и объяснений свидетеля из протокола в соответствии с пунктом семьсот два «с» Федеральных правил доказывания.

Холлер встал, чтобы его выслушали. Арсланян быстро просочилась на скамью, где сидело большинство журналистов.

— Ваша честь? — спросил он.

— Сейчас ещё не ваша очередь, господин Холлер, — сказала судья. — Сначала разберёмся с ходатайством. Господин Моррис, уточните, пожалуйста.

— Благодарю, Ваша честь, — сказал Моррис. — Что касается показаний эксперта, пункт 702(с) гласит, что заключения и показания эксперта-свидетеля должны основываться на надёжных принципах и методах. Использование искусственного интеллекта в этой связи не одобрено Окружным судом США по Южному округу Калифорнии. Следовательно, показания свидетеля, а также любые свидетельства, полученные в результате её демонстрации, подлежат исключению.

Судья помолчала, затем обратилась к Холлеру:

— Боюсь, господин Холлер, он прав, — сказала она. — Наш округ ждёт прецедента в вопросе применения искусственного интеллекта… но его пока нет.

— Можно мне высказаться? — спросил Холлер.

— Можно, — сказала Коэльо.

— Это совершенно неверно, — сказал Холлер, указав на погасший экран. — Эта программа доказывает, что Люсинда Санс не стреляла в своего бывшего мужа, а вы собираетесь лишить её этой возможности из-за формальности? Она провела в заключении пять лет…

— Это не формальность, — возразил Моррис. — Это закон.

— Господин Моррис, не перебивайте, — сказала судья. — Продолжайте, господин Холлер.

— Она провела пять лет в тюрьме за то, чего не совершала, — сказал Холлер. — Эта программа демонстрирует её невиновность — и все в этом зале это видели. Если она до сих пор не одобрена, пусть это дело и станет прецедентом. Ваша честь, отклоните возражение, и мы продолжим рассмотрение, а генеральный прокурор, если пожелает, обратится в апелляционную инстанцию.

— Или я могу удовлетворить возражение, а апелляцию подадите вы, — сказала Коэльо. — Разные пути — одна и та же цель. Вышестоящий суд вынесет решение, и у вас будет прецедент.

— И сколько это займёт времени? — спросил Холлер. — Ещё три года тюрьмы для моей подзащитной, пока мы будем ждать? Суд отстаёт от жизни, Ваша честь. Искусственный интеллект уже здесь — он используется в хирургии, управляет автомобилями, покупает акции, выбирает нам музыку. Потенциал его применения безграничен. Не отправляйте эту женщину обратно в тюрьму только потому, что суды архаичны и не поспевают за технологиями.

— Господин Холлер, я понимаю вашу обеспокоенность, — сказала Коэльо. — Правда понимаю. Но я поклялась соблюдать действующие законы и не могу подменять их законами будущего.

— Это слушание должно быть посвящено поиску истины, — сказал Холлер. — Что это говорит о нас, если мы знаем правду и отбрасываем её?

— Простите, господин Холлер, но это не так работает, — сказала Коэльо. — Мне жаль, но возражение удовлетворяется. Показания свидетеля исключаются и не повлияют на окончательное решение суда по этому делу.

— Позор нам, — сказал Холлер. — Позор, что мы не в силах поступить правильно, когда истина прямо перед нами.

— Господин Холлер, вы сейчас ходите по тонкому льду, — сказала Коэльо.

Холлер положил руки на стол и опустил голову. Босх почувствовал в груди тяжёлую пустоту. Холлер повернулся и посмотрел на Морриса, который упрямо смотрел перед собой.

— А вы, Моррис, — сказал Холлер. — Как вы спите по ночам? Вы должны быть стражем закона, вы должны искать истину, а прячетесь за…

— Господин Холлер! — резко одёрнула его судья. — Вы выходите за рамки. Сядьте. Немедленно.

Холлер вскинул руки, показывая, что сдаётся, и сел. Он повернулся к Люсинде и что-то прошептал ей. Босх не помнил, чтобы, когда-либо видел адвоката, столь потрясённого решением судьи. Он гадал, что в этом больше — театра или настоящего гнева.

Коэльо медленно налила воды из графина в стакан. Она не торопилась, возможно полагая, что неторопливость поможет вернуть залу хладнокровие.

— Итак, — наконец сказала она, — вы хотите вызвать ещё одного свидетеля, господин Холлер?

Холлер не ответил. Он всё ещё шептал Люсинде, по-видимому объясняя, что только что произошло с её надеждой на свободу.

— Господин Холлер? — повторила судья. — У вас есть ещё один свидетель?

Холлер оторвался от Люсинды и встал. Когда он заговорил, голос его звучал глухо.

— Да, есть, — сказал он. — Заявитель вызывает Гарри Босха.

Напряжение в зале было густым, как морской туман в бухте Санта-Моника, когда Босх поднялся и прошёл через барьер. Секретарь привёл его к присяге, и он занял место на свидетельской трибуне. Он следил за тем, как Холлер медленно подходит к кафедре, всё ещё не оправившись от потери показаний Арсланян.

Он начал с простых вопросов:

— Господин Босх, где вы сейчас работаете?

— Работаю у вас следователем на неполной ставке, — ответил Босх.

— Каков ваш опыт расследования уголовных дел?

— Я сорок лет проработал детективом полиции Лос-Анджелеса, большую часть из них — в отделе убийств. После выхода на пенсию несколько лет был добровольным следователем по нераскрытым делам в городе Сан-Фернандо, а затем вернулся в полицию Лос-Анджелеса.

— Можно сказать, вы разбираетесь в убийствах.

— Можно. Я работал более чем над тремястами делами об убийствах в качестве ведущего или резервного следователя.

— Можно с уверенностью утверждать, что вы отправили за решётку множество убийц?

— Да.

— И вот теперь вы здесь, работаете над освобождением человека, которого штат считает убийцей. Почему?

Это был единственный вопрос, который они с Холлером репетировали. Всё остальное они собирались импровизировать.

— Потому что я не думаю, что она это сделала, — сказал Босх. — Изучая дело, я обнаружил несоответствия и противоречия в расследовании. Поэтому я и обратился к вам.

— Я помню, — сказал Холлер. — А в рамках вашего расследования вы вручали повестку компании «Эй-Ти-энд-Ти»?

— Да. На прошлой неделе.

— И что…

Прежде чем он успел закончить вопрос, Моррис вмешался:

— Ваша честь, если мистер Холлер собирается спрашивать о сборе данных сотовой связи, мы снова упираемся в вопрос раскрытия информации.

— Каким образом, господин Моррис? — спросила судья. — Насколько помню, об этом говорилось в последнем перечне раскрытых данных, который мистер Холлер представил суду.

— Да, Ваша честь, — сказал Моррис. — Он передал нам распечатку более чем девятнадцати сотен страниц информации с шести разных вышек сотовой связи, и теперь, всего через четыре дня, собирается представить свои конкретные выводы в суде.

— Вы просите отсрочку слушания, чтобы у вас было больше времени на изучение материалов? — уточнила Коэльо.

— Нет, Ваша честь, — ответил Моррис. — Сторона обвинения просит лишить заявителя права использовать эти материалы из-за недобросовестного соблюдения даже элементарных требований к раскрытию информации.

— Это весьма жёсткая мера, — сказала Коэльо. — Уверена, у просителя есть что сказать. Господин Холлер?

— Ваша честь, здесь нет никакой недобросовестности, — сказал Холлер. — И мне уже надоело раз за разом оправдываться по поводу жалоб, которые господин Моррис поднимает, как заезженную пластинку. Правила раскрытия ясны. Я не был обязан передавать эти материалы ему и его команде до тех пор, пока не решил использовать их в суде. Я принял это решение в пятницу утром, когда мой следователь, господин Босх, закончил работу с данными. Учтите, Ваша честь, я работаю практически один: один младший адвокат, один штатный и один внештатный следователь. Господин Босх получил данные от «Эй-Ти-энд-Ти» во вторник днём и сообщил мне о своих выводах в пятницу утром. Он — один человек. А в распоряжении господина Морриса — весь аппарат генеральной прокуратуры. Он ещё и представляет в этом деле окружную прокуратуру Лос-Анджелеса, а там, по последним данным, напротив, восемьсот прокуроров и двести следователей. И он не нашёл никого, кто помог бы ему за выходные просмотреть материалы?

— Ваша честь, недобросовестность — вот здесь, — продолжил он. — Господин Моррис исходил из того, что я сбрасываю на него бесполезную макулатуру, и решил, что не будет топтаться на месте, разбираясь в ней. Поэтому он проигнорировал её на выходных, а теперь обнаруживает, что, возможно, это не так уж бесполезно, что здесь есть оправдательные сведения, и возмущается. Повторю: это должно быть поиском истины, но господина Морриса истина не интересует. Его интересует лишь создание препятствий на пути к ней. И это, по-моему, и есть недобросовестность в её самой отвратительной форме.

Моррис развёл руками, словно крыльями.

— Ваша честь, серьёзно? — спросил он. — Мистер Холлер, удобно забывает факты. Суд одобрил повестку в «Эй-Ти-энд-Ти» более трёх недель назад. Он ждал до кануна слушания, чтобы её исполнить и собрать данные. Это была сознательная задержка, Ваша честь, и он не обманет ни меня, ни вас. Штат настаивает на своей жалобе и на предлагаемом решении.

— Ваша честь, могу ли я ответить? — спросил Холлер.

— Нет, думаю, в этом нет необходимости, господин Холлер, — сказала Коэльо. — Я довольно ясно представляю, что вы скажете. Я не собираюсь исключать этот материал из рассмотрения. Мы продолжим показания господина Босха. А когда прямой допрос будет окончен, я предоставлю господину Моррису время, если оно ему действительно понадобится, чтобы подготовиться к перекрёстному допросу. А сейчас давайте объявим десятиминутный перерыв, вернёмся в свои углы и немного остынем, а затем продолжим слушание.

 

Отправить