94

Петрова ждала рассвета. Не было смысла спускаться в шахту посреди ночи – повсюду кишели ревенанты, и она не добралась бы даже до входа. Вместо этого она улеглась и погрузилась в мысли, которые оказались не слишком приятной компанией.

Когда солнце поднялось над горными вершинами, Петрова решила, что пора. Она в третий раз проверила снаряжение. Его было не особо много, но она хотела убедиться, что ничего не забыла. Несколько протеиновых батончиков и бутылка воды. Экипировка для скалолазания – судя по тому, что они видели с помощью дронов, на некоторых участках ей придется спускаться вертикально, а сделать это с одной здоровой рукой будет непросто, но она сказала себе, что справится. Мощный фонарь, который ей выдал Мо, поскольку в туннелях в нижней части шахты царила абсолютная темнота. Кроме того, Петрова напечатала три дополнительные обоймы патронов для пистолета и уложила их в сумку, когда они еще не успели даже остыть.

Она собиралась умереть в шахте. У нее не было иллюзий на этот счет. Возможно, ей удастся пробиться через нескольких ревенантов. Но в большой пещере в центре шахты их сотни.

У нее будет единственный шанс подобраться достаточно близко, чтобы… что-то заполучить. Может, хорошее видео того, что ревенанты раскапывали. Какие-то разведданные, которые удовлетворили бы Лэнг. Ничего страшного, если ее убьют в процессе. Она просто должна подобраться достаточно близко.

Она собиралась вернуть Чжана домой. Чего бы это ни стоило.

– Возьми. – Плут протянул ей маленький зеленый комочек пластика. С одной стороны у него была какая-то сложная микросхема.

– Похоже на портативный проектор Паркера, – сказала Петрова. Сердце в груди замерло. Она заставила его снова забиться. Она не хотела думать о призраке: воспоминания были слишком свежи, слишком болезненны.

– Не надейся, – ответил Плут. – Это просто камера со встроенным передатчиком. Она позволит нам видеть то, что видишь ты, и все это записывать. Носи ее вот так. – Он взял у нее прибор и прикрепил к передней части комбинезона. – Я сделал его зеленым на удачу.

– На удачу? – удивилась она. – Ты же робот. Ты веришь в удачу?

– Разумеется, нет. Но я знаю, что люди верят во всевозможные вещи, которые доказательно ложны. Я подумал, что твое психологическое состояние улучшится, если ты будешь считать, что у тебя есть талисман. Глупая идея.

Петрова рассмеялась и положила ладонь на зеленую камеру.

– Спасибо, – произнесла она, обняла робота и притянула к себе.

– Гадость какая, – сказал Плут.

Оставалось сделать совсем немного. Чжан закрылся в задней комнате, словно ему было противно даже смотреть на нее. Мо готовил коптер к полету. Он согласился отвезти ее к шахте и высадить. Они не обсуждали, как она будет возвращаться. Петрова подумала, что, если вдруг ей удастся выжить в этой последней миссии, она просто свяжется с ними и попросит, чтобы ее забрали.

Она открыла входную дверь и вышла навстречу ветру. Холодный воздух обжег лицо, но это было приятное ощущение: ветер словно прогонял из головы все мрачные мысли. Словно омывал ее. Она заставила себя не оглядываться.

Мо ждал ее возле коптера.

Она удивилась, увидев, что его ручная пушка Гаусса висит у него на плече и он придерживает пластиковый приклад.

– Вы рассчитываете ввязаться в драку, когда мы приземлимся?

– Я подумал… Подумал, что могу пойти с вами.

Как глупо. Как же ей хотелось принять его предложение.

– Это задание для самоубийц. Гражданские не допускаются. Простите, Мо, но на этот раз вы всего лишь мой пилот.

– Вы так говорите, будто можете меня остановить.

Он улыбался, но она видела сталь в его глазах.

Он открыл люк коптера и жестом пригласил садиться.

– Эта тварь внизу забрала у меня все. Убила мою семью. Неужели вы думаете, я не захочу увидеть ее? Заглянуть в ее проклятые глаза?

– Вы не вернетесь, – сказала Петрова. – Из тех, кто спустился туда, никто не возвращается.

Мо пожал плечами.

– Меня ничего не ждет на Земле. Когда я прилетел сюда, когда записался в колонисты, я ожидал, что умру на этой планете. – Он помог ей забраться в кабину. – Ничего не изменилось.

Она решила, что использует время в полете, чтобы переубедить его. Мо начал было лезть в кабину, но повернулся и в недоумении посмотрел на дом.

– Какого черта он машет? – нахмурился он.

Петрова увидела Плута в дверях. Робот пытался привлечь их внимание.

– Петрова? – позвал он по внутренней связи. – Вернись на секунду.

– У нас нет времени на долгие прощания.

– О, я думаю, мы прекрасно попрощались. Дело не во мне. Чжан хочет с тобой кое о чем поговорить.

Ворча, она спрыгнула на землю и вернулась в дом. Плут провел ее в заднюю комнату. Дверь была открыта, и Петрова увидела Чжана.

– Что происходит? – спросила она. Честно говоря, она была рада поговорить с ним в последний раз. Она знала, что пожалеет, если не скажет ему что-нибудь перед уходом.

Однако оказалось, что он позвал ее вовсе не для обмена эмоциями. Его волосы были взлохмачены, глаза покраснели, и она поняла, что он, должно быть, не спал всю ночь. Так же, как и она. Он указал на что-то перед собой.

– Вы чуть не ушли без этого.

Лежащий на столе предмет выглядел как большой фонарь, но отражатель за линзой был темно-синего цвета. Чжан протянул прибор Петровой, затем снял с пояса точно такой же и показал ей.

– Не могу гарантировать, что это сработает, – сказал он. – И это не решит нашу главную проблему, которая заключается в том, что их больше в десятки раз. Но если я прав, это немного уравняет шансы.

Он направил фонарь на стену, щелкнул боковым переключателем. На стене появилось неяркое пурпурное пятно.

– Нам придется быть очень осторожными. В них достаточно энергии, чтобы повредить сетчатку. Можем даже временно ослепнуть. Мне говорили, что это может быть очень больно.

– Что больно?

– Ультрафиолетовые ожоги.

Ей показалось, что она поняла.

– Вы говорите о том, чтобы использовать это против ревенантов?

– Они не вылезают днем. Когда они вчера появились, даже на закате их кожа начала гореть, как только они стали выходить из тени. Я видел, как это происходило, но мне потребовалось время, чтобы сделать очевидный логический вывод. Солнечный свет обжигает их, но не искусственный. Что почти наверняка означает, что им вредит воздействие ультрафиолета. Я бы с удовольствием провел дополнительные исследования, может быть эксперименты с активными субъектами, но пока мне остается только верить, что моя теория верна. Эти приборы излучают тот же ультрафиолет, что и прямой солнечный свет, но гораздо более мощный, гораздо более сфокусированный.

– Это великолепно, Чжан…

– Оставьте похвалы до момента, пока мы не узнаем, что это действительно работает, – отмахнулся он. – Я просто хочу выиграть нам немного дополнительного времени. Этого может быть достаточно, чтобы спуститься в пещеру. А может, и нет.

– Вы все время говорите «мы», – заметила Петрова.

– Да, – сказал он, поднял с пола сумку и перекинул через плечо. – Пора идти?

– Вы не можете пойти со мной, – запротестовала она. – Весь смысл этого…

– В том, чтобы пожертвовать нашей жизнью ради организации, которая не сделала ничего, кроме как пыталась убить нас. Если бы это зависело от меня, я бы сказал Лэнг, чтобы она шла на хрен.

Петрова поморщилась. Чжан никогда не ругался, по крайней мере когда не был сильно взволнован.

Очевидно, в данный момент он был очень взволнован.

– Я не позволю вам умереть в одиночестве. Отпустить вас одну противоречит моим к вам чувствам, – заявил он.

– А что вы ко мне чувствуете?

Он смутился, но совсем чуть-чуть.

– Я вас люблю, – сумел выдавить он. Выглядело так, будто сказанное причиняло ему определенную боль.

– Любите, – повторила она, вздернув брови.

– Я имею в виду, не в… том смысле. Не в том, о котором вы, очевидно, подумали. Это скорее привязанность, которую испытывают к члену семьи. Вы мне как двоюродная или, скажем, сводная сестра.

– Меня устраивает, – улыбнулась она.

– Хорошо. Идемте.

Прежде чем она успела возразить, прежде чем успела сказать, что запрещает ему, он прошел мимо и покинул дом. Оставив ее стоять рядом с Плутом.

Лицо робота скривилось в подобии человеческой гримасы. Ей показалось, что он старается выглядеть решительным. Может быть, храбрым.

– То есть, – произнес Плут, – очевидно, я тоже иду.