23

Она предполагала, как отреагирует Чжан. И не ошиблась.

– Вы… вы попросили… попросили василиска убить этих тварей? – Чжан закрыл лицо руками. – Петрова…

– Знаю.

– Василиск не оружие. Он не просто убивает. Он сводит людей с ума, и они уничтожают себя сами. – Чжан произнес это так, будто она была не в курсе. Будто говорил с ребенком.

– Нас могли убить. У нас не было выбора.

– Выбор есть всегда, – возразил он. – Всегда есть варианты.

– Я их не видела. Послушайте, Чжан. Это не сработало. Не сработало!

– И что, вам стало легче?

– Я пытаюсь объяснить, что произошло, а вы не слушаете. Я попросила василиска помочь. Спасти наши жизни. Я польстила ему, подпитала его эго.

– Отличный план. – Петрова сверлила его взглядом, пока он не поднял глаза к потолку и не сказал: – Продолжайте.

– Он пытался. Добрался до их мозгов и попытался их убить. Но возникла проблема. Василиск воздействует на разум, на мысли. У ревенантов их нет.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Вчера, когда вы сказали, что они мертвы, я засомневалась. Это звучало чертовски странно.

– Согласен.

– Но теперь я знаю. Знаю, что вы правы, Чжан. Потому что я это почувствовала. Когда василиск коснулся разума ревенантов, там ничего не было. – Она пыталась найти слова. – Нет, не ничего. Ничего – это если бы их головы были просто пусты. Но там что-то есть, что-то плохое. Какая-то… тьма или…

– А теперь сомнительно звучат ваши слова, – заметил Чжан.

Она закрыла глаза и попыталась вспомнить. Это было все равно что сунуть язык в углубление, где раньше сидел сломанный зуб, – было больно даже думать. До этого василиск молчал, она даже перестала чувствовать, как он ворочается в ее мозгу. Но теперь он проснулся, чтобы не позволить ей даже приблизиться к воспоминаниям. Только он ослабел после попытки контакта и не мог удержать ее.

– Я постараюсь быть объективной, но… Не знаю. Звучит как чушь. Внутри них всех тьма – что-то вроде сверкающей тени или, может быть, драгоценного камня. – Разум пытался интерпретировать образ, в котором не было ничего человеческого. – Темно-зеленый камень. Но зелень не такая, как у травы или деревьев. Какая-то гнилая. Я бы сказала, что это нечто полно ненависти. Не ко мне лично. Оно просто ненавидит все. Все живое.

Чжан не перебивал. Он внимательно смотрел на нее, и Петрова задалась вопросом, не ищет ли он признаки безумия. Может, она и правда двинулась.

– Оно знало о василиске. Чувствовало, как его усики пытаются проникнуть в него. И оно обрушило на нас темную волну, как прилив. Я потеряла сознание.

– У вас был сильный припадок. Я даже не был уверен, выживете ли вы, – сказал Чжан.

Гнев исказил его лицо. Удивительно. Он никогда не злился, во всяком случае на Петрову.

– Мне очень жаль, – произнесла она.

Он отвернулся.

– Больше не смейте, мать вашу, так делать. – Его грубость, как и властный тон, шокировали Петрову. – Василиск не игрушка.

– Чжан… – начала она.

– Нет. Вы не имеете права мне приказывать. Не когда… – Он поднялся со своего кресла, намереваясь уйти. Она попыталась встать, но он остановил ее. – Оставьте меня одного.