17
Петрова смотрела, как безголовый робот заваривает заднюю дверь, и размышляла, не совершает ли она ошибку. Что, если им понадобится срочно выбраться? Если ревенанты проникнут внутрь, они окажутся заперты вместе с ними. У них не будет ни единого шанса…
– Господи, – простонала она. – Чертов стук! Если бы они хоть на секунду остановились, я бы могла подумать.
Паркер потянулся к ее плечу, но она отстранилась прежде, чем он успел до нее дотронуться. Она не хотела утешения. Ей нужны были ответы.
– Мы справимся, – сказал он.
Петрова стерла со лба пот и дневную грязь.
– Почему они напали? – начала рассуждать она. – Почему именно сейчас? Мы были на улице весь день, разделились. Они могли устроить засаду. Захватить нас поодиночке, убить одного за другим. Зачем нападать сейчас, когда мы за надежными стенами? Что изменилось?
– Может… может, им не понравилось, что Чжан сотворил с их другом, – предположил Паркер. Буквально ткнул пальцем в небо. – Может, они видели, как он резал Йосиду?
– Не называй его так, – бросила она.
– Мертвого парня?
– Он больше не был Йосидой.
Как бы ей хотелось, чтобы это оказалось правдой. Мысль о том, что он был мертв до того, как они с Чжаном убили его, была единственным способом справиться с ситуацией.
– Чжан прав. Он ревенант.
Паркер не стал возражать.
Она вспомнила, как Чжан впервые предположил, что василиск был пришельцем. Тогда это казалось невозможным, безумным. Паркер высмеял эту идею.
Петрова считала, что уже научилась доверять Чжану. Они объединились для борьбы с василиском. Стали эффективной командой. А теперь… Им предстояло умереть вместе. Если только она не придумает что-нибудь.
– Паркер, – позвала Петрова.
Призрак не ответил. Она посмотрела на него и, к своему ужасу, увидела, что он застыл, как будто отключился. Может, что-то не так с компьютерами медицинского центра? Ей пришла в голову ужасная мысль: что, если ревенанты отключили электричество? Но тут Паркер снова ожил, и Петрова выдохнула. Она даже не заметила, как задержала дыхание.
– Прости, – сказал он слабым голосом – словно был в смятении.
– Что случилось?
– Я просто… Просто взглянул на внешние камеры. Чтобы понять, с чем мы столкнулись.
Он открыл экран, и она увидела то, что его встревожило. Паркер прокрутил изображения с полдюжины камер, и картинки оказались очень похожи. Медицинский центр был окружен. Со всех сторон стояли ревенанты, сотни ревенантов. Они бросались на двери. На окна. Снова и снова. Все новые и новые твари присоединялись к толпе. Те, кто не рвался внутрь, просто стояли, словно ожидая своей очереди. На их лицах не было никаких эмоций. Они не издавали звуков, не дергались, не чесались. Не мигали. Просто ждали.
– Слушай, – произнес Паркер, – двери не будут держаться вечно. Заваренные или нет, они рухнут.
– Я знаю.
– Мы можем запереться в кладовке с лекарствами, но это даст нам только еще немного времени.
– Я знаю.
Им нужно было чудо. Что ж, только одним оружием она еще не пыталась воспользоваться. Ей была ненавистна сама пришедшая в голову идея – просить эту тварь о помощи. Но время пришло.
– Дай мне секунду, – попросила Петрова. – Сходи к Чжану – может, у него есть идеи?
Призрак кивнул и растворился в воздухе. Она досадливо хмыкнула. Каждый раз это напоминало, что он мертв, так же мертв, как и те, что снаружи.
Она постаралась выкинуть это из головы. Нужно сосредоточиться.
– Ты же знаешь, мне это не нравится, – сказала она очень, очень тихо. Больше никто не должен был ее услышать. Она могла обратиться к нему мысленно, но ей казалось, что, когда она говорит вслух, их взаимодействие становится более деловым. Более серьезным. – Мне не нравится просить тебя о помощи.
Тончайшее подергивание в голове было ответом. Паразит перевернулся во сне. Вот только она прекрасно знала, что он никогда не спит. Он всегда был рядом, всегда наблюдал. Всегда был начеку и прекрасно ее слышал.
– Я знаю, что тебе все равно, буду я жить или умру, – продолжила она.
Василиск не стал отрицать. Он существовал уже миллиард лет и состоял из данных и потоков энергии, тонких, сплетенных словно паутина. Он считал себя бесконечно более сложным и хитрым, чем любой человеческий разум. Гораздо умнее, гораздо могущественнее. Он был тем, кто создан, чтобы пережить любой биологический вид, не говоря уже о каком-то отдельном организме.
– Но я твой носитель. Я твой единственный шанс получить ответ. Только я могу помочь тебе понять, для чего тебя создали. Если я умру здесь, ты потеряешь свой шанс. Эти твари пытаются убить меня и моих друзей.
Мысль о «друзьях» показалась василиску по крайней мере забавной.
– Пожалуйста, – шептала Петрова. – Умоляю тебя. Помоги.
Она привлекла его внимание.
– Мы нужны друг другу. Я нужна тебе живой. Сейчас важно сохранить мою жизнь. Должно быть что-то, что ты можешь сделать. Заставь их… заставь их уйти или…
Она приготовилась к тому, что ей придется сказать дальше.
– Заставь их ополчиться друг на друга. Уничтожить друг друга. Сделай что угодно.
Она готова была на все, лишь бы спасти команду.
Василиск зашевелился внутри черепа, раздуваясь от высокомерия и гордости, и она поняла, что достучалась до него. Он считал себя неподкупным стражем, но она знала, что он может быть мелочным. Он любил доказывать, насколько могущественен. Толпа ревенантов снаружи – отличный шанс продемонстрировать силу.
Он потянулся во все стороны щупальцами своей психической сущности. Потянулся к разуму ревенантов. Петровой показалось, что мозг разрывается на части, она ухватилась за край койки – она выдержит.
– Давай, – сказала она.
Убей их. Убей их всех.
Василиск вошел с ними в контакт.
Она почувствовала во рту кровь.
– Петрова!
Это Паркер? Голос донесся как будто издалека.
Она увидела, что ее пальцы впились в поролоновую подушку. Внутри гипса кости больной руки терлись друг о друга помимо ее воли. Она пыталась расслабить мышцы, но… не могла… ничего почувствовать, а потом
все
стало
черным.
Последнее, что она услышала – и это могло быть галлюцинацией, – звук бьющегося стекла. А потом – ничего.
