13

Уже стемнело, когда они вернулись в медицинский центр. Плут открыл дверь и пропустил Петрову. Паркер подсоединился к проекторам.

Робот огляделся в поисках Чжана. Его не было видно, так что Плут обошел смотровой стол и обнаружил, что доктор сидит на полу, подтянув колени к подбородку.

Подошла Петрова и села напротив.

– Мы выяснили, что случилось с колонистами, – сказала она. – Была бойня. Они… Я думаю, они все мертвы.

Глаза Чжана расширились, но он по-прежнему молчал.

– Я знаю, что нам нужно поговорить, – продолжила она. – Наверняка вы нашли много интересного при вскрытии. Я вижу, вы были заняты.

Плут подумал, что она имела в виду лотки, стоявшие на всех доступных поверхностях в помещении. Лотки, полные препарированных человеческих органов и кусочков человеческих тканей.

Чжан качнулся и сел.

– Да, – ответил он. – Полагаю, нам нужно поговорить.

Петрова потерла лицо.

– Дайте минутку. Все это, – она небрежно махнула рукой в сторону частей тела, – очень тяжело воспринимать. Честно говоря, сейчас я даже не знаю, хочу ли услышать еще какие-нибудь новости. Потому что уверена, они будут плохими.

Чжан коротко кивнул. По сути, просто опустил подбородок. Плуту всегда было трудно расшифровывать человеческие эмоциональные сигналы, но он понял, что Чжана что-то беспокоит. Сильно беспокоит.

– Может, завтра, – закончила Петрова и уперлась рукой в пол, чтобы встать.

– Вы видели кости? – выпалил Чжан.

Плут огляделся и нашел поднос, на котором лежала человеческая рука. Кожа была содрана, а многие сухожилия удалены. Кости были отчетливо видны.

– Они черные.

Плут это заметил. У руки в лотке черные кости, причем не окрашенные и не потемневшие от какого-то химиката – ничего подобного. Глубокий черный цвет. Один сустав был разрезан, и робот увидел, что он тоже целиком черный.

– Его кости, – сказал Чжан, – черные. Такое может случиться. Я имею в виду: это не редкость. Некоторые тетрациклиновые препараты могут окрашивать костную ткань. Но никогда не слышал, чтобы до такой степени. Думаю, это как-то связано с черной кровью. Это может объяснить и подкожную пигментацию, и… глаза.

– Чжан, – позвала Петрова, – идемте. Вставайте, я отведу вас наверх. Нам обоим нужно отдохнуть.

– Я не знаю, смогу ли встать. Нога болит.

Плут протянул руку и помог доктору подняться. Тот кивнул в знак благодарности.

– Так, – отрезала Петрова. – Идите ложитесь. Это приказ. Мы поспим, а завтра долго будем говорить о черных костях.

– Нет! – почти крикнул Чжан.

Плут прекрасно понял взгляд, которым Петрова окинула доктора.

– Нет. Простите, но это не может ждать, – настойчиво произнес Чжан.

Два человека уставились друг на друга, ни один не двигался. Плут обернулся на Паркера, стоявшего у лестницы, – очевидно, тот собирался помочь людям разместиться наверху. Пилот встретился взглядом с Плутом и пожал плечами.

– Вы должны знать, – сказал Чжан, – потому что это все меняет. Петрова, честное слово, если бы это не было так серьезно…

– Ладно, – сдалась она. – Ладно. Продолжайте. Но избавьте меня от медицинских подробностей, хорошо? Я не хочу учить кучу новой терминологии или слушать о том, как работают тетрациклины или…

– Он был мертв. – Чжан сильно побледнел. – Йосида Кэндзи. Инженер-механик. Возраст двадцать три года. Погиб.

– Я знаю, что он умер. Ведь это я его убила.

– Нет, не убили, – возразил Чжан. – Он уже был мертв. Когда он напал на меня, когда мы с ним дрались, когда вы проломили ему голову, он уже был мертв.

Плут сосредоточился на его словах. Поразмыслил, что с этой информацией можно сделать.

– Мать вашу, о чем вы?! – воскликнула Петрова.

– Этот человек, – сказал Чжан, ткнув пальцем в останки на смотровом столе, – умер несколько месяцев назад. Да, его тело двигалось, когда мы с ним встретились. Да, он напал на меня. Но он уже не был живым. У меня нет объяснения. Я не знаю, как такое возможно. Да это и невозможно, но это так. Йосида не дышал, когда мы столкнулись в том жилом блоке. Его сердце не билось. Но он двигался. Послушайте, я знаю, звучит безумно…

– В этом вы правы, – согласилась Петрова.

Что-то изменилось. Датчики Плута уловили сигнал тревоги. Он проверил камеры за пределами медицинского центра.

– Ребята, – подал голос Паркер.

Плут знал, что призрак тоже заметил сигнал тревоги.

– Ребята, слушайте, – повторил Паркер.

– Отвали! – набросилась на него Петрова. – Ты не вовремя!

Плут раскрыл голографический экран и сделал его шириной в пять метров, чтобы у нее не осталось выбора, кроме как смотреть.

На экране появилась площадь, вид открывался с главного входа в медицинский центр. В темноте угадывались контуры жилых домов и административных зданий. Памятник в центре фонтана отбрасывал длинную тень.

На площади стояла женщина в лохмотьях. По ее очень-очень бледной коже тянулись черные вены, а глаза представляли собой сплошную черноту.

Мужчина с такими же глазами вышел из жилого корпуса напротив. Третья фигура приблизилась к ним со стороны боковой улицы.

– Черт, – сказал Паркер. – Петрова, ты права. Ты права! Он там был не один. Их больше.

Плут заметил четвертую фигуру. Потом еще три в другом конце города.

– Их гораздо больше! – воскликнул Паркер.

– Они идут сюда, – сообщил Плут.