110

Он не надеялся, что Другой когда-нибудь заговорит с ним снова.

Он знал, что зубы будут рвать его вечно, что он попал в ад только потому, что Другому нужна была информация, и что у него не было причин освобождать его. Другой не сострадал, не сочувствовал, он не был ему другом, не хотел помочь. Каким-то образом от Другого удалось добиться невозможного: он смягчился, остановил ревенантов, и Петрова прожила еще час.

Глупо было надеяться, что так будет и дальше.

На стене пещеры снова появилось изображение – монохромное, искаженное. Но он не сомневался, что видит Петрову, прыгающую с высоты. Он видел, как снаряд, выпущенный из винтовки, прошел сквозь нее, проделав в ее теле огромную дыру. Он видел, как она умирает.

В красном пространстве время текло по-другому. Оно двигалось невероятно медленно и ничего не значило.

А значит, он мог наблюдать за смертью Петровой снова и снова. И еще раз. И еще.

– Что тебе нужно? – спросил он. – Зачем ты мне это показываешь? Я не хочу это видеть! Зачем ты мучаешь меня? Чем я заслужил это?

Она выглядела такой удивленной, когда в нее попали. Ее глаза расширились, рот открылся в беззвучном вздохе от неожиданной боли.

Последние мгновения жизни женщины, которую он любил.

Снова.

И еще раз.

И еще.

– Прекрати! Прекрати, мать твою! Гребаный ублюдок!

Он умолял вырвать ему глаза. Они ему были не нужны, чтобы увидеть изображение на стене. Ее волосы разметались, руки раскинулись в стороны. Она уронила пистолет, и он парил в воздухе. Кровь брызгала на каменную стену.

– Останови!

СДЕЛКА

– Что? Прекрати, мать твою…

ДОГОВОР

ОБМЕН

– Я не понимаю!

МЫ МОЖЕМ

ЗАКЛЮЧИТЬ

ЕЩЕ ОДНУ

СДЕЛКУ