103

Петрова закричала, увидев, как упал Плут. Ревенанты прижимали его к тонким металлическим перилам лестницы, пока те не застонали, не выгнулись и не затрещали, а потом он полетел, зеленый пластик, кувыркаясь, замигал в темноте. Она пыталась пробиться сквозь полчища ревенантов, чтобы добраться до робота, но их было так много.

Вокруг нее было так много этих тварей, и она не могла их задержать, имея всего-навсего один ультрафиолетовый фонарик.

Где же Чжан? Она не видела его – он затерялся в толпе. Жив ли он еще? Она не знала.

– Мо! – крикнула она. – Мо, помоги нам! Помоги нам, или мы… мы умрем здесь!

Петрова знала, что ее отчаянная мольба бесполезна, она знала, что он не услышит. Потому что ревенанты были здесь, и они больше не боялись. Их лица, их голые тела были черны, их плоть была сожжена ультрафиолетовым светом, но они все равно шли и шли, у некоторых из них болтались сломанные конечности, у некоторых были обезображены лица. Она размахивала фонариком, направляя луч света прямо на них, но они не обращали внимания. Тогда она отбросила фонарик и схватила пистолет. Подняла его на уровень плеча.

Наверное, лучше просто развернуть его и засунуть ствол в рот, подумала она.

Ужасная мысль. Но у них не будет второго шанса, как не было и возможности двигаться – ревенантов слишком много, слишком много, чтобы…

Она открыла стрельбу, стараясь попасть им в головы, но у нее не было времени, чтобы как следует прицелиться. Она скорее умрет, чем сдастся. Она не могла так просто… Один из ревенантов бросился на нее, обхватил руками за шею, обломанные ногти впились в кожу.

Она вскрикнула от страха.

Но потом что-то изменилось.

В ее организме было столько адреналина, в мозгу – столько ужаса, что ей потребовалось время, чтобы прийти в себя. Чтобы осознать, что произошло.

Ревенанты опустили руки вдоль тела. Их рты, полные выбитых зубов, были закрыты. Их черные глаза смотрели на нее, но твари не шевелились.

Она покачала головой. Нет. В этом не было никакого смысла. Она сделала шаг назад, подальше от того, кто пытался схватить ее за горло.

Он не сделал ни малейшей попытки последовать за ней. Она сделала еще один шаг назад и столкнулась с ревенантом, который стоял позади нее. Господи! Страх вернулся, нахлынул, как темная волна. Внезапное затишье в бою было иллюзией, и теперь тот, кто был за ее спиной, собирался оторвать ей голову, она знала, была уверена.

– Петрова?

Это был Чжан. Он пробивался сквозь толпу ревенантов.

Они не сопротивлялись, только отодвигались, когда он отталкивал их мертвые руки, бледные плечи. Они смотрели на нее черными-черными глазами.

Чжан притянул Петрову к себе.

– Они остановились, – сказал он. – Я не знаю почему. Не знаю, надолго ли. Нам нужно выбираться.

Она кивнула.

– Мо? – позвала она.

– Здесь, – отозвался выживший. Она не могла разглядеть его, но это было неважно. Главное, что он был жив.

– Плут? – спросила она. – О нет.

Она протиснулась мимо Чжана, протиснулась сквозь толпу. Было жутко прикасаться к мертвецам, жутко даже кончиками пальцев дотрагиваться до их кожи, но они не пытались ее убить. Не сейчас. Она пробралась к тому месту, где поломались перила, и посмотрела вниз, ожидая увидеть зеленый пластик, рассыпавшийся по каменному полу. Но нет, конечно его там не будет: что бы ни изменилось, что бы ни заставило ревенантов замереть, это спасло и Плута. Как-нибудь. Она еще сильнее наклонилась над краем. Почувствовав, что кто-то схватил ее сзади, она оглянулась и увидела, что Чжан держит ее за покалеченную руку. Больно не было.

– Вы его видите? – спросила она. – Видите Плута?

Он подошел к краю. Бросил быстрый взгляд вниз, отпрянул, словно его ударили по лицу.

Петрова всмотрелась в темноту под собой. И увидела. Увидела то, что не могло быть правдой.

Она увидела осколки зеленого пластика.

– Плут, – позвала она. Пусть робот неудачно упал, но, возможно, его процессоры остались целы, и сейчас он ответит ей каким-нибудь язвительным замечанием или раздраженным ворчанием. – Плут, прием. Скажи что-нибудь.

В конце концов Мо и Чжан повели ее прочь. Вниз по лестнице.

Они оставили ревенантов позади себя и над собой. Те не двигались. Просто смотрели на них черными, мертвыми глазами.