102
Зубы вгрызались в его душу.
ЧЕГО ОНА
– Стоп!
Зубы не остановились.
– Прекрати. Я расскажу все, что ты захочешь услышать!
Другой не остановился.
– Ты… ты не можешь остановить это, да? Это… Это происходит и с тобой. Это твое место. Это твое наказание.
Другой не ответил. Да и не нужно было. Он знал, что прав. Другой не мог заставить зубы перестать грызть каждую частицу его существа. Их нельзя было остановить. В этом месте они не могли остановиться никогда.
Но это не означало, что Другой был бессилен. О нет. Он был настолько могущественным, что мог выйти за пределы этого места. Он мог влиять на мир за пределами своей тюрьмы одной лишь мыслью. Желанием.
Желание было единственным, что он понимал. «Чего она хочет?»
Вот в чем был вопрос, да?
В мире Другого все чего-то хотели. У каждого имелось жгучее желание, которое он должен был утолить. Все были голодны, постоянно.
Так чего же хочет она? Какой ответ удовлетворил бы Другого?
Она хочет доказать миру, что она не просто дочь своей матери. Но Другого интересовало не это. Она хочет защитить свой народ. Другому было все равно. Она хочет быть эффективным лидером, она хочет быть доброй и щедрой любовницей для призрака, который не чувствует ее прикосновений. Она хочет есть, когда голодна, и спать, когда устала. Она хочет…
– Нет, – сказал он. Образ вернулся. Образ внешнего мира. Чжан лежал на земле, ревенанты навалились на него сверху.
Плут висел над пропастью, цепляясь пальцами одной руки за металлические перила. Мо вообще не было на изображении.
А что касается ее…
Он смотрел, как ревенант вонзил ногти глубоко в ее горло и разорвал яремную вену. Кровь забрызгала его белую руку, темная кровь, а выражение ее лица…
– Нет! – закричал он. – Нет, нет, нет, нет!
Другой услышал.
Изображение изменилось. Перевернулось. Пальцы отдернулись от шеи, и кровь хлынула обратно в вену. Чжан поднялся из груды тел ревенантов, его руки взметнулись, чтобы защитить лицо.
– Господи, господи, этого не произошло. Пока нет, – задыхался он. Зубы вгрызались в его пальцы, резцы отрубали по одной костяшке за раз. – Отвалите, – сказал он им. – Отвалите, оставьте меня в покое. Дайте подумать!
Чего она хочет?
Если бы он мог ответить, если бы он мог понять, разве Другой отступил бы? Остановит ли Другой то, что он видел?
Чего она хочет?
Но это был не главный вопрос. Правда?
Потому что она не контролировала ситуацию. Не вполне контролировала. Ее желания были не важны, не тогда, когда кто-то другой, что-то другое определяло ситуацию.
– Она хочет, – начал он, пытаясь придумать, как сказать то, что он собирался сказать дальше. – Она хочет принести его тебе.
ПРИНЕСТИ ЧТО
МНЕ?
– Ты знаешь ответ на этот вопрос. Ты знаешь, ублюдок.
СКАЖИ ЭТО
