Глава 4
Как я и думал, Оксана Рудольфовна мой вчерашний демарш не простила. Стоило мне только занять рабочее место и открыть корпоративную почту, как она нависла над моим столом.
«В мой кабинет», — говорит. Да ещё и «Немедленно».
Ну вот что за неугомонная баба? Чего ей неймётся? Разумеется, вопросы это были риторические. Так-то я прекрасно понимал, что она задалась целью загнобить меня и вышвырнуть из «Оптима-фарм», поскольку воспринимает меня как претендента на её должность. В теории, наверное, я бы мог попытаться. Слава богу, батя ещё прекрасно соображает. И потому вполне способен меня натаскать, да помочь советом. Но на практике — на кой хрен мне такое счастье?
Но Рудольфовне, конечно, этого не объяснишь. Вон, как лютует. Папкой по столешнице стучит, толстыми ручками размахивает, слюной брызжет. Минут пять орёт уже, не меньше.
Но я сносил весь поток ругани с мертвенным спокойствием, что ещё сильнее заводило начальницу.
— Это не-по-зво-ли-тель-но, Бугров! — глушила она своим голоском. — Вы подводите весь коллектив! Ваше наплевательское отношение к обязанностям бьёт по всему отделу! А что если каждый мне заявит то же самое, что и вы⁈ Ну⁈
— Тогда придётся платить всему финансовому отделу сверхурочные, и красивой картинки в табелях учёта рабочего времени уже не получится, — бесстрастно пожал я плечами.
— Да как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне!!! — натурально завизжала Рудольфовна. — Я вам что, подружка какая-то⁈ Всё, моё терпение лопнуло! Отныне вы, Бугров, будете…
— Стоп!
Я звучно шлёпнул ладонью по совещательному столу, отчего тот опасно затрещал. Моя внезапная вспышка заставила руководительницу подавиться продолжением реплики и уставиться на меня глазами круглыми то ли от страха, то ли от изумления.
— Чего вы от меня хотите, госпожа Ольшанская? Чтобы я пахал внеурочно, как остальные, за толику вашего расположения? Забудьте. У меня дома отец после инсульта восстанавливается. Поэтому ровно в шесть часов вечера я буду вставать со своего перекошенного кресла, которое мне уже два месяца никто не может заменить, и уходить. Если вас это не устраивает, то пожалуйста, попробуйте меня уволить. Строчите докладные, оформляйте служебные записки, да что хотите делайте. Но знайте — я стану активно защищаться. Если начнётся разбирательство, я первому же ревизору выложу обо всём, что творится в отделе. Вполне вероятно, что у меня на телефоне даже найдётся несколько занятных видео, где вы, Оксана Рудольфовна, грубейшим образом нарушаете корпоративно-социальную этику. Как кричите на подчинённых, оказываете моральное давление и всячески унижаете их человеческое достоинство. А если вдруг в этом начинании меня поддержит ещё несколько сотрудников из отдела, то внутренняя безопасность вам обеспечит месяцок пристального наблюдения. А там, глядишь, и вашим авторитарным замашкам дадут оценку на предмет соответствия высоким деловым стандартам «Оптима-фарм». Ну как, готовы к такой зарубе?
Моё выступление ввергло Рудольфовну в ступор. Она так и замерла с приоткрытым ртом, не понимая, как реагировать.
— Ты совсем обалдел, Бугров? — кое-как выдавила из себя начальница. — Ты воевать со мной хочешь?
— Ты понятия не имеешь, что такое настоящая война, — позволил я себе холодную улыбку.
Забавно, но Ольшанскую проняло, и её маленькие глазки пугливо вильнули в сторону. Однако совсем скоро она взяла себя в руки и пошла в новое наступление:
— Не смейте тыкать мне, Бугров!
— Но вы первая перешли на «ты», — иронично хмыкнул я.
— Вы… вы… ведёте себя неприемлемо! — затрясла руководительница пухлыми щеками.
— А вы, Оксана Рудольфовна? — склонил я голову набок.
— Пошёл вон! — снова сорвалась собеседница.
— С превеликим удовольствием, — невозмутимо кивнул я.
— Чтобы к вечеру все подвисшие вчера заявки на финансирование лежали у меня на столе! — выкрикнула она напоследок. — Иначе, Бугров, считайте, что вы здесь больше не работаете!
— Посмотрим, — ухмыльнулся я, и вышел за дверь.
В стойле, как я называл всё это огромное рабочее пространство, моё возвращение было воспринято гробовым молчанием. Коллеги увлечённо изображали кипучую деятельность, и почти не косились в мою сторону. Один только Витька Грошев проводил сочувствующим взглядом.
— Ну что, сильно досталось? — участливо поинтересовался он, когда я плюхнулся в своё скрипучее кресло.
— Да как обычно. Ничего особенного, — отмахнулся я.
— Чего хоть сказала?
— Две сотни заявок хочет от меня до вечера, — честно признался я.
— Фью, не кисло, Пётр, — присвистнул собеседник, поднимая на лоб очки. — Может, тебе помощь нужна?
— Ты что, хочешь, чтобы я тебя тоже эксплуатировать начал, как та стерва жопастая? — усмехнулся я.
— Блин, Петь, ну не называй так Светку. Она же…
— Просто башку тебе морочит и пользуется твоей наивностью, Витя, — закончил я за него.
Коллега тяжко вздохнул и посмотрел туда, где с важным видом восседала его безответная любовь. Красивая, конечно, барышня. Но злобная, как чихуахуа. Обожает привлекать к себе внимание ярким макияжем, одеждой на грани приличий и совсем не умеет молчать. Крайне посредственная кандидатура в спутники по жизни. Но Грошев имел собственные соображения на эту тему.
— И всё же, ты заблуждаешься на её счёт, — упрямо ответил Виктор.
— Угу-угу, Светлана Янталь у нас ведь ангел во плоти, спроси любого, — сыронизировал я. — Но вообще, если ты не против, мне надо тут кое-что успеть.
— Да, конечно, Петь, извини, — смутился коллега. — Ты это… по мере готовности скидывай заявки мне, я их проверять буду.
— Благодарю, Витя. С меня магарыч, — показал я собеседнику поднятый большой палец.
— Из каких глубин веков ты эти словечки вытаскиваешь? — улыбнулся Грошев. — У меня дед так же разговаривал.
— Богатый жизненный опыт, — важно изрёк я, после чего с головой нырнул в работу.
Нескончаемый водоворот табличек, сумм и кодов плотно взял меня в оборот. Выныривал я из него только тогда, когда топал до принтера или набирал воды в кулере. И в те моменты я замечал, как новенькая работница, которая, кажется, уже спелась со Светкой Янталь, слишком пристально за мной наблюдает. Но я не придавал этому значения. Мало ли чего там в женских головах творится?
Так и пролетел для меня остаток дня. Последнюю двести четвёртую заявку я подписал в семнадцать пятьдесят пять и с облегчением бросил её в стопку к остальным. Без косяков, разумеется, не обошлось. Но их помог отловить Витька Грошев.
Где-то в шести-семи документах я по запарке забыл поменять коды, и в дальнейшем мои промашки могли дать Рудольфовне лишние карты. Сразу меня, конечно, никто не уволит. Но лопухнулся раз, два, потом три, и вот у Ольшанской появляется повод говорить о систематических ошибках. А тут уже совсем другой коленкор.
Но сегодня-то я отбился! Так что пусть начальница скрипит зубами и выдумывает новые способы, как можно меня подловить. А я пока с чистой совестью отправляюсь филонить. Хотя нет, ведь мне ещё надо в профсоюз зайти.
Где-то слышал, что там работники «Оптимы» могут на льготных условиях абонемент в спортивные залы оформить. Если не слишком дорого будет, то прямо сейчас и возьму себе. Правда, чёрт знает, когда мне туда ходить. Но тут уж придётся что-нибудь придумать. Если дело касается одержимых, то никакие меры предосторожности не будут лишними.
Выходя из стойла, я привычно проигнорировал жгущие спину взгляды коллег, недовольных моей принципиальностью. Но разве ж я виноват, что они этой психованной бабе позволяют собой помыкать? Что мне теперь, голову пеплом посыпать и собственноручно ярмо на горб нацепить? Угу, бегу и спотыкаюсь.
Когда я уже покинул финансовый отдел и свернул к лифту, то услышал позади звуки торопливых шагов. Походу, Рудольфовна опять за мной бежит. Я-то надеялся, что моя прямота хоть немного её приземлит. Но, видимо, недооценил размеры бешеной мухи, которая летает где-то там у начальницы в «аквариуме» и непрестанно её покусывает.
— Извините! Вы ведь Пётр, да? — тронула меня за локоть чья-то рука.
Услышав молодой и вполне приятный голос, я от удивления аж остановился. Ба! Так это и не Ольшанская за мной гналась, оказывается, а наша новенькая сотрудница с забавной фамилией, которую я уже успел забыть.
— Ну? — неприветливо насупился я, не ожидая от этого разговора ничего хорошего.
— А я Ольга, с этого дня ваша коллега! Рада с вами познакомиться, — просияла девушка, будто и не заметила моей показной неприветливости.
— Угу, понятно. Что-то ещё?
Личина отъявленного козла сама по себе вылезла наружу. В шкуре Бугрова мне всегда приходилось вести себя подобным образом с противоположным полом. Ведь многих не останавливало даже обручальное кольцо на моём пальце. И часто любое общение быстро скатывалось куда-то не в ту плоскость. Фривольные шуточки, неприкрытый флирт и прочие неуставные отношения. А мне, как женатому человеку, это всё в глаз не впилось. Не могу я забыть ту, кто осталась под другими звёздами.
— Я… э-э-э… нет, ничего, — смутилась девица.
— Тогда до свидания, — свернул я разговор и поспешил к лифту.
Новенькая зачем-то увязалась следом. Вместе с ней мы вошли в кабинку да поехали на первый этаж под аккомпанемент неловкого молчания. И всё это время барышня как-то странно меня рассматривала.
— Долго ты в гляделки будешь играть? — недовольно буркнул я.
— Вообще-то, я всё же кое-что хотела у вас спросить, — подбоченилась Ольга.
— Ну валяй, — равнодушно пожал я плечами.
— Это вы вчера отмутузили мерзавцев в переулке неподалёку?
Мои брови медленно поползли вверх от удивления. Неужели мир настолько тесен?
— Хочешь сказать, это ты им попалась?
— Да. И мне жутко стыдно, что я сбежала. Просто так страшно стало… Сначала тот неадекват меня душил… господи, сколько же в нём силищи! Я себя тряпичной куклой почувствовала… А когда его дружок нож достал, то мне… мне…
Девушка судорожно выдохнула и обхватила себя за плечи, словно замёрзла. Было заметно, что это происшествие её всерьёз напугало. И вид у собеседницы сразу такой потерянный стал, что я невольно пожалел её.
— Послушай, ты всё правильно сделала, — заметно смягчился мой тон. — Чёрт знает, чем всё могло для тебя закончиться, если б ты кинулась наперерез вооружённому утырку.
— Но вы ведь, Пётр, не испугались…
Блин, надо ли сказать ей, что я вообще не хотел ввязываться в потасовку, а собирался пройти мимо? Меня туда затащила лишь подозрительность и взыгравшая профессиональная привычка давить инфернальную мразь всегда и везде, где бы я её не встретил.
— Это случайно получилось, — кисло отозвался я.
— И всё же, я чувствую себя ужасно… — повинилась Ольга. — Я не должна была…
— Ой, да забей, — поморщился я.
— Возможно, я как-то могу отблагодарить вас за моё спасение? Хотя бы угостить чем-нибудь.
В этот момент лифт прибыл на первый этаж, и я пулей вылетел из кабины:
— Ничего не надо! — бросил я через плечо.
— Пётр! Подо… ждите… — мяукнула вслед новенькая, но меня было уже не остановить.
Пока Ольга обескуражено мялась у лифта, я на полном ходу пересёк просторное фойе и выскочил через турникет. Профсоюз подождёт до завтра.
Никто. Не встанет. Между. Мной. И свободой.
Сырой осенний ветер тут же запустил свои ледяные пальцы под воротник, но я всё равно обрадовался прохладе. Потому что даже тяжёлые миазмы мегаполиса приятней вдыхать, нежели глотать застоялую пыль в стеклянном склепе офиса.
Я успел сделать полтора десятка шагов по привычному маршруту и спуститься с высокого крыльца штаб-квартиры «Оптимы», как вдруг тьма внутри меня снова завозилась. Предчувствуя неладное, я обратился к заточённому в своём сознании демону:
«Эй, Валаккар, ты чего там ворочаешься?»
Но ответом мне стало лишь презрительное молчание. Та-а-ак… опять что ли? Ох, чую я, не к добру это.
Внимательно осмотрев вечернюю улицу, я принялся сосредоточенно изучать прохожих, выискивая любые внешние проявления одержимости. Неритмичная или слишком плавная походка. Отчётливая скованность плечевого пояса, будто человек забыл, как надо двигаться. Пустой отрешённый взгляд, окаменевшее словно маска лицо, отсутствие мигательного рефлекса, нарушения мелкой моторики, лёгкие подёргивания головы. В общем, что угодно подозрительное.
Но моё внимание так ни за кого и не зацепилось. Люди, поглощённые собственными мыслями, торопились по своим повседневным делам. Одни были излишне задумчивы и молчаливы, другие экспрессивно разговаривали по телефону или с попутчиками. Кто-то оглашал улицу смехом, а кто-то, подсвеченный бледным призрачным сиянием экрана, угрюмо брёл, уткнувшись в смартфон. В общем, ничего необычного.
Я уже почти убедил себя, что здесь всё чисто, как вдруг заметил его. Мужчина средних лет неподвижно восседал на отсыревшей скамейке. Промозглая погода, заставляющая меня зябко кутаться в плащ, незнакомца нисколько не беспокоила. Более того, на нём красовалась тонкая куртка, больше похожая на ветровку. Да ещё и расстёгнутая до середины груди.
Он не прятал в карманах руки, не втягивал голову в плечи, а просто сидел. Сидел, глядя в пустоту перед собой, не замечая ни холода, ни городской суеты. В ноябре вообще не очень много желающих морозить зад на лавочке. А уж делать это в такой лёгкой одежде и подавно. Так что у меня сомнений не было — передо мной одержимый.
Стараясь не попадаться на глаза носителю демонической сущности, я поднял воротник повыше и принялся огибать его по широкой дуге. Но когда между нами оставалось несколько десятков метров, незнакомец вдруг резко подорвался со скамейки и заковылял куда-то в сторону штаб-квартиры «Оптимы».
— С-с-сука, почуял что ли? — зло прошипел я, не сводя пристального взора с удаляющейся спины.
Валаккар в своём узилище насмешливо фыркнул, но никак больше не прокомментировал ситуацию. Ну а я, попутно отметив дерганую походку одержимого, отправился за ним. Стало даже немного любопытно, неужели носитель прямо ко мне на работу запрётся? И что мне тогда с ним делать? Спровоцировать под камерами?
Ладно, по ходу пьесы разберёмся.
Но мне повезло. Объект свернул у центрального входа штаб-квартиры и отправился к парковке. Чтобы не потерять незнакомца из виду, я чуть ускорился и застал момент, как поднимается дальний шлагбаум и впускает целый кортеж дорогих тачек. Похоже, кто-то из топ-состава «Оптимы» решил вечерком поработать.
Я подумал об этом отстранённо, но чем дольше наблюдал, тем меньше мне нравилось происходящее. У меня складывалось стойкое впечатление, что носитель и автомобили движутся к одной и той же точке…
Пришлось ускориться. Расстояние между мной и одержимым стало сокращаться. Но вереница люксовых авто в конечном итоге оказалась к нему ближе. Чтобы не опоздать, я окончательно наплевал на предосторожности и припустил бегом.
Сердце учащённо забилось, усиленно прокачивая кровь. Адреналин разрядом вдарил по нервам. Чутьё бывалого демоноборца шептало: «Сейчас будет замес». А я снова без ствола…
Взгляд быстро пробежался по окружению, выискивая, что можно использовать в качестве оружия. Но, как назло, никакого пожарного топорика или даже завалящего ломика мне не подвернулось. О, а это не пикап хозяйственного отдела? Ну-ка, сейчас я кузов быстро проинспектирую…
Не замедляя ходу, я в один прыжок залетел на автомобиль и схватил первое, что попалось под руку. Мне посчастливилось урвать увесистый отрез стального профиля, длиной около полуметра. Пускай он весь ржавый, зато толстенный. На килограмм точно потянет. Таким башку проломить — как за здастье!
С этим дрыном я поспешил исполнить святой долг всякого демоноборца. Тьфу, стыдобища какая. Увидь меня ребята из Комитета, передохли бы со смеху. Мороз бьётся с носителем палкой. Цирк полнейший.
С другой стороны, а что мне ещё делать? Распоряжаемся теми ресурсами, которые имеем!
До одержимого остаётся не больше двадцати шагов. Но кортеж уже остановился. Первыми вышли мордатые ребята с чёрными бейджами. Личная охрана топ-менеджеров «Оптимы» и некоторых ключевых сотрудников. Но почему-то они все как один щелкают клювами. Головами по сторонам вертят, но смотрят сквозь незнакомца, слившегося с сумерками.
Десять шагов. Вижу, что рука одержимого лезет в карман куртки. Затем начинает открываться пассажирская дверца одной из премиальных машин. Оттуда показывается представительного вида мадам в безупречном деловом костюме. Она тоже не замечает непонятную личность, стоящую на расстоянии одного метра от неё.
Внутри меня всё холодеет. Сразу вспомнилось несколько кровавых дел из практики, когда люди во время утраты субъективности демонстрировали полумистическую способность избегать обнаружения. Мы давно подозревали наличие в арсенале демонов приёмчика а-ля отвод глаз. Но доказать этого не удалось. А сейчас я лично наблюдал, как он работает.
Пять шагов. Одержимый резко выхватывает пистолет и направляет ствол прямо в лицо разодетой дамочки. Не успеваю… с такого малого расстояния даже холостой убьёт. Голые пороховые газы ей череп наизнанку вывернут. Промахнуться просто невозможно!
Но тут вдруг присутствие вооружённого постороннего каким-то чудом замечает один из ближайших охранников.
— Эй, пушку вниз! — кричит он, опрометчиво кидаясь на одержимого.
Однако носитель демонической сущности просто отмахивается от него. Рука свистит подобно кнуту, и телохранитель навзничь опрокидывается на асфальт. Лицо его одномоментно превращается в кровавую кашу.
С мадам в костюме вдруг спадает морок. Её ошарашенный взгляд за доли секунды мечется на окровавленного охранника, а затем утыкается аккурат в ствол наставленного пистолета. Мозг женщины, возможно, не успевает всё осознать. Но инстинктивно она начинает жмуриться в ожидании выстрела. И…
— Н-на, падла!
Тяжёлый отрезок металлического профиля, зажатый в моём кулаке, с хрустом ломает вытянутую руку одержимого. Легко, словно это сраная веточка. И параллельно с этим я со всей дури пинаю дверь представительского авто. Удар вышел таким мощным, что не успевшая спустить ногу на землю дамочка укатилась на другую сторону салона.
Гремит выстрел, но сломанная конечность носителя уже не может стабилизировать положение оружия. Пуля с визгом отскакивает от бронированной дверцы машины, оставляя на краске заметный след.
Одержимый будто бы с интересом переводит взгляд на меня, но не успевает ничего сделать. Новый удар железным дрыном поперёк грудины роняет его на спину. Даже не задумываясь о своём манёвре, рефлекторно наступаю на сломанную руку с пистолетом. А затем бью снова. Моё импровизированное орудие вибрирует в ладонях, и левое колено носителя превращается в кучу осколков.
Собираюсь тоже самое сделать и со вторым. Но тут просыпаются тормоза-охранники.
— Стоять! Брось трубу!
— Руки вверх! Не дёргайся!
— Стрелять буду!
Вокруг сразу же нарисовалось полдесятка человек со стволами наперевес. И тут уж у меня не осталось иного выхода, кроме как подчиниться. Слишком много вопросов ко мне возникнет, если какой-нибудь особенно нервный хрен в меня пальнёт, а я не помру. Или того хуже, если обращусь к Бездне.
Несколько охранников начинают тут же крутить мне руки, а другие пытаются спеленать одержимого. Только даже переломанный он возит их по земле, будто котят. Хорошо, что кто-то из крепышей умудрился без единого выстрела вырвать у неприятеля пистолет.
— Тазером его! Тазером! — ору я.
Слава богу, в суматохе не разбираются, кто кричит — чужой или свой. Поэтому мой совет воспринимается сразу двумя телохранителями как приказ. Они достают пластиковые устройства, засаживают игольчатые электроды в носителя и дают разряд.
Одержимого сразу же начинает корчить на асфальте и выгибать. Действие тока нарушает нейромышечную связь, и даже демоническая воля не может пересилить сопротивление плоти. Вскоре незнакомец и вовсе теряет сознание, после чего его тщательно пакуют по рукам и ногам.
— Эй, ковбои долбаные, полегче! — рычу я на удальцов, что излишне рьяно заворачивали мне ласты за спину.
— Заткнись! — вопит на меня правый.
— Не дёргайся! — добавляет второй.
— Вы что творите⁈ — выскакивает из тачки бизнес-дамочка, вставая на мою сторону.
Я бросил взгляд на её лицо и только сейчас вблизи понимаю, где его видел. Это ж Инесса, мать её за ногу,Радецкая! Действующая президент корпорации «Оптима-фарм!» Она по ящику мелькает чаще, чем иные звёзды. Хозяйка всего и вся в этих пятидесятиэтажных хоромах. А я её столь неучтиво пинком в салон зафутболил…
Все вокруг на взводе, а меня наоборот начинает отпускать горячка. Но тут в мозгу звучит вкрадчивый голос: «Хочешь, мы освободимся? Вместе…»
«Отвали демон!» — мысленно затыкаю я Валаккара.
— Инесса Романовна, вернитесь в машину! — завопило на главу корпорации сразу несколько голосов.
— Вы не того крутите! — не подумала слушаться она. — Стрелял другой!
Не очень охотно, как мне показалось, но охранники всё же выпустили меня. Президент «Оптимы» сделала шаг по направлению ко мне и уже открыла рот, чтобы что-то сказать. Но тут между нами выскочил наголо бритый мужик. Из его прерывистой речи, в которую постоянно вплетались приказы для остальных телохранителей, я вычленил самое основное. «Задержать всех», «вызвать патруль», «до выяснения», ну и всё в таком духе.
Однако Инесса Романовна неожиданно украла всеобщее внимание. Она разоралась на всю парковку благим матом, костеря недотёп, которые подпустили к ней вооружённого убийцу. И я как-то выпал из всеобщего поле зрения.
Пока лысый деятель с чёрным бейджиком виновато пырился себе под ноги, а начальница от пережитого стресса крыла его по матушке, я оповестил:
— У меня батя там, мне пора.
Не уверен, что был услышан, но это уже не мои проблемы. Технично проскользнув за автомобилем главы, я свалил с места происшествия никем не замеченный. Даже вслед никто не крикнул. Вот и в самом деле, растяпы…
