Глава 22
Когда Инесса Романовна тащила меня на очередное светское мероприятие, я всегда ощущал себя не в своей тарелке. Нет, будучи старшим ликвидатором в Комитете, я тоже много где побывал. И на заседаниях совета безопасности, и на совместных брифингах с руководством силовых блоков, и на слушаниях специальных коллегий, и на открытых докладах перед правительством, и даже на международных форумах…
Но там моя роль всякий раз была чётко определена и ясна для всех. Здесь же, в сопровождении Радецкой, я не знал, какого подвоха ждать от очередного хлыща, крутящегося поблизости. А уж сегодня, на торжественном открытии нового диагностического центра, строительство которого было целиком проспонсировано «Оптимой», разного рода проходимцев хватало в избытке.
Пока Инесса Романовна блистала перед камерами журналистов, старательно делая рекламу своей и без того известной корпорации, я скромно стоял в сторонке, подальше от этой суеты. Но и здесь не удалось укрыться от какого-то незнакомого хрена, который нагловато прихватил меня под локоть:
— Уважаемый, давайте отойдём на пару минут, — не терпящим возражений тоном заявил он.
Я смерил мужчину оценивающим взглядом, и не нашёл в его облике ничего, что меня обязало бы подчиниться. На силовика не похож. На какую-то крупную шишку тоже. А вот на очередного проныру, старающегося замаскировать под нахальным напором истинные намерения — очень даже. Поэтому я и церемониться с ним не стал.
— Грабли убери, — глухо рыкнул я.
— Что? — глупо заморгал незнакомец.
— Со слухом проблемы? Ещё раз ко мне клешни протянешь, я тебе их обломаю, — пообещал я.
— Ну что вы, не надо сердиться, Пётр Евгеньевич, я всего лишь хотел с вами поговорить, — примирительно улыбнулся нежданный собеседник, но руку мою всё же отпустил.
А вот тут я напрягся ещё сильнее. Если этот хмырь и имя моё знает, значит, точно ко мне подвалил не случайно. Как же я ненавижу все эти подковёрные шахматы и корпоративные интриги…
— Ты кто вообще такой? — решил я внести немного ясности в зарождающийся диалог.
— О, это совершенно неважно, — отмахнулся незнакомец. — Для начала, Пётр, скажите, какие у вас отношения с Инессой Радецкой? Что вас связывает? Как давно знакомы? Вы принимаете участие в управлении «Оптима-фарм?» Может, вас…
— Зорин, пришли, пожалуйста, пару ребят, тут возле меня мудак какой-то крутится, работать мешает, — нажал я на кнопку беспроводной гарнитуры, быстро поняв, что мне такие разговоры и в хрен не впились.
— Принял, сейчас, — коротко булькнул наушник.
Мутный тип, кем бы он ни был, поспешно ретировался едва услыхав, что я запросил подмогу. Понял, гадёныш, чем для него это всё пахнет. И следующие полчаса я провёл в относительном спокойствии.
Потом Радецкая объявила, что начинается пресс-конференция, и пригласила всех журналистов в актовый зал. Мы с зоринскими орлами незаметными тенями проследовали за галдящей разномастной толпой, и рассредоточились вдоль стен, не выпуская Инессу Романовну из поля зрения.
Торчать нам тут, судя по всему, ещё долго. Открытие этого диагностического центра было для «Оптимы» значимым событием. Насколько я слышал из разговоров, за участие в этой госпрограмме насмерть грызлись с полдесятка крупнейших корпораций страны.
Цену сбивали так яростно, что стройка не просто стала убыточной, целиком ложилась на бюджет исполнителя. Однако успешное исполнение такого контракта открывало для победителя доступ и к другим весьма жирным правительственным социальным проектам. Поэтому Радецкая сейчас выжимала из ситуации все соки, дабы показать, сколь могуча её компания и как твёрдо стоит на ногах. А это, в свою очередь, должно положительно сказаться на доходах мажоритариев. Ведь после выхода сегодняшних репортажей, акции «Оптима-фарм» гарантированно полетят вверх на всех графиках.
Собственно, Инесса Романовна понимала это всё гораздо лучше меня. А потому с видом безоговорочной победительницы стояла за трибуной, охотно отвечая на вопросы корреспондентов.
— Добрый день, Ксения Левских, бизнес-издание «Дело». Раскройте, пожалуйста, дальнейшие планы «Оптима-фарм» в части сотрудничества с государственными органами. Возможно ли, что финансирование строительства такого высокотехнологичного и современного диагностического центра — это лишь первый шаг к чему-то большему?
— Вы абсолютно верно заметили, спасибо за вопрос, — улыбнулась Радецкая. — Наша корпорация действительно ориентирована на тесное взаимодействие с профильными министерствами и региональными структурами в сфере социального здравоохранения. Мы нацелены на создание комплексной системы персонализированного лечения и цифрового сопровождения. Иными словами, «Оптима-фарм» ставит своей целью не только выпуск препаратов нового поколения, которые спасут миллионы жизней. Мы также хотим сделать передовые медицинские решения доступными для каждого гражданина страны! Мы инвестируем в здоровье целой нации!
Ответ пришёлся публике по душе. По залу прокатилась волна аплодисментов.
— Пожалуйста, следующий вопрос! — объявила Радецкая.
— Здравствуйте, Инесса Романовна. Кирилл Васин, агентство «Тренд». Давно наблюдаю за деятельностью «Оптима-фарм» и не могу не поинтересоваться: ваши препараты нового поколения, особенно в области онкологии и орфанных заболеваний, имеют феноменальную эффективность, но и запредельную стоимость. Какие механизмы кроме государственных квот компания готова предложить, чтобы это лечение стало доступным не для единиц, а для тысяч пациентов?
— Вы подняли очень острую, но важную тему, Кирилл, благодарю, — сдержанно кивнула Инесса Романовна. — К сожалению, я не имею права открыть вам всех подробностей, однако могу заверить, что работа в этом направлении ведётся очень активная. Помимо госзакупок внедряются региональные программы, которые должны помочь снизить финансовую нагрузку на пациентов. Инновации — это, конечно, хорошо. Но какой в них смысл, если они доступны лишь избранным, а не всем нуждающимся?
Эта речь ещё больше понравилась слушателям. На сей раз хлопали значительно дольше и активней. В задних рядах кто-то даже встал со своих мест, выражая всемерную поддержку. И несколько операторов из зала тотчас же поспешили взять удачный кадр.
— Госпожа Радецкая, портал «Эксперт-Медиа» совместно с «Пульс-news». Расскажите о своих новых амбициозных проектах, которые…
Мощнейший зевок едва не вывихнул мне челюсть. Как же я от всего этого далёк. И, будь моя воля, не приближался б на пушечный выстрел. Но, блин, реалии моего положения в этом мире обязывают. Врать не стану, с союзником в виде главы «Оптимы» мне необычайно повезло. Иначе был бы в глазах людей я кем-то вроде городского сумасшедшего, который орёт о нашествии демонов.
Остаток конференции я слушал вполуха. Бла-бла-бла, достигнутые соглашения в области чего-то там. Ля-ля-ля, передовые методики. Бу-бу-бу, международные рынки. Скука смертная. Вообще не представляю, кому это должно быть интересно.
Однако, когда Инесса Романовна объявила, что время подходит к концу и она готова ответить на последний вопрос, в зале без разрешения вскочил один тип. В нём я практически сразу узнал того самого хмыря, что подкатывал ко мне со своими дурацкими вопросами. И оттого невольно напрягся.
Микрофона выскочке никто не дал, но поскольку помещение было не очень большим, его и так все могли прекрасно слышать.
— Госпожа Радецкая, в деловых кругах активно обсуждают, что за последние полтора месяца вы значительно усилили меры личной безопасности, а также неоднократно отменяли или переносили согласованные встречи. Поделитесь, с чем это связано? Вы столкнулись с какими-то конкретными угрозами? Возможно, вы опасаетесь мести от родственников пациентов, погибших во время клинических испытаний в ваших медицинских центрах? Или это просто очередное параноидальное обострение? Ведь вы ранее неоднократно обращались к психиатрам? Как вы оцениваете своё ментальное состояние? Вы уверены, что…
— Достаточно, — строго произнесла Инесса Романовна. — Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать глупые сплетни и чьи-то домыслы. За самовольное выступление и нарушение порядка проведения конференции, я удаляю вас из зала.
«Кудров, Шимохин, вы чё клювами щёлкаете⁈» — зло зашипел динамик гарнитуры голосом Зорина. — «Быстро вывели этого кренделя! Задержите, выясните, кто такой и откуда!»
— А вон тот человек тоже глупая сплетня? — указал в мою сторону провокатор.
Весь зал журналистов практически синхронно повернулся ко мне. А с ними и полдюжины глазков объективов. Я растерялся, и не придумал ничего лучше, кроме как спрятать лицо, сделав вид, будто я очень заинтересован противоположным углом зала.
— Насколько мне известно, то… а-а-ай! Вы не имеете права! Отпустите! — мутный тип заголосил, когда подоспели сотрудники из личной безопасности «Оптимы» и завернули ему ласты.
Он порывался выкрикнуть что-то ещё, но я заметил, как один из телохранителей Радецкой свободной рукой словно бы придержал его корпус в районе ключиц. На самом же деле охранник почти ласково надавил возмутителю спокойствия под кадык. И оттого он не смог окончить заготовленный спич.
М-да, не очень хорошее завершение публичного мероприятия. Но да всякое бывает. Как по мне, то вряд ли это можно считать поводом для расстройства. На месте Радецкой я бы плюнул и забыл.
* * *
Инесса Романовна была в бешенстве. Она металась по временному штабу охраны, как запертая в клетке тигрица. Перед ней стояли понурившийся Зорин и несколько его подчинённых, а я наблюдал за происходящим со стороны.
— … спущу на эту шваль всех юристов корпорации! Я его смешаю с грязью! Он у меня за свои слова до самого гроба будет миллионные компенсации выплачивать! И это всё было сказано перед камерами, в присутствии десятков журналистов! Немыслимо! — рычала Радецкая.
Я такой возбуждённой её не видел давно. Даже покушения на свою жизнь она перенесла легче, нежели посягательство на деловую репутацию «Оптимы».
— Вы уже выяснили, что это за человек? — остановилась глава компании напротив начальника безопасности, когда выпустила пар.
— Пока установили лишь то, что он не является представителем средств массовой информации, — ответил Зорин, не поднимая лица.
— Как он вообще тогда попал на конференцию⁈ — сверкнула глазами Инесса Романовна.
— По гостевому пропуску, вы же сами настаивали, чтобы это не было закрытым мероприятием.
Радецкая от злости скрипнула зубами и вновь принялась наматывать круги.
— К этому наверняка причастна «Альтэва!» Семейка Белоградских никак не может простить, что «Оптима» их обскакала с этим тендером! Алексей Аркадьевич, ваша задача установить, откуда пошла столь масштабная утечка информации. Дополнительно будете работать в координации с юридическим отделом и докладывать мне о результатах. Я хочу сегодня же инициировать подачу судебного иска о клевете, защите чести и достоинства.
Пока Радецкая нарезала задачи, я задумался. Сперва в её речи прозвучало словосочетание «утечка информации», а уже потом «клевета». Однако я точно знал, что не всё сказанное перед журналистами было ложью. Президент «Оптимы» действительно очень много внимания стала уделять своей безопасности. И жертвы клинических испытаний тоже отнюдь не миф. Семья Петра Бугрова тому ярчайшее доказательство. Значит, некие «ментальные расстройства» Инессы Романовны тоже могут оказаться правдой?
Чёрт, а вот это плохо. Учитывая необычность проблемы, которую я собирался поднять в обществе, мне не хотелось бы никому давать поводов назвать демоническую угрозу бредом душевнобольной.
— А сейчас что делать с этим… кха-кха, гражданином? — подал голос Зорин.
— Сколько мы можем его продержать? — осведомилась Радецкая.
— Ну минимум ещё час. А если он даже полиции не назовёт своё имя, то и подольше.
— Хорошо, не выпускайте, пока не признается, кто его подослал, — скомандовала Инесса Романовна.
Начальник личной безопасности, кажется, хотел что-то возразить. Однако, видя крайне дурное расположение духа президента, так и не решился ничего говорить.
— Вы, Алексей Аркадьевич, работайте здесь, а я вернусь в штаб-квартиру, — объявила Инесса Романовна. — Вечером жду от вас исчерпывающей информации по инциденту.
Зорин только хмуро кивнул и в сопровождении своих подчинённых молча отправился колоть несговорчивого клиента. А Радецкая, бросив свою офисную свиту, приказала выдвигаться в «Оптиму». Глава корпорации предпочла ехать в своём автомобиле в гордом одиночестве. Даже меня она усадила вперёд к водителю, а сама, не отнимая телефона от уха, спряталась в салоне за тонированной перегородкой. Судя по обрывку разговора, который я услышал, нанимательница что-то эмоционально обсуждала со своим дядей.
Наверное, пыталась через него найти методы воздействия на журналистов, ставших свидетелями несанкционированного выступления. Но, как по мне, слухи всё равно поползут. И рано или поздно, но они достигнут ушей отца Инессы Романовны. Как бы она этому не препятствовала. Даже если представители СМИ сами не рискнут публиковать полученные известия, то конкуренты точно в стороне не останутся. Весь мой опыт в таких делах, пускай и невеликий, твердит — они уже в курсе произошедшего. Ставлю на это свой новенький «Самум».
Неприятно, конечно, но не смертельно. Я хоть со старшим Радецким не знаком, но не думаю, что им легко манипулировать. Иначе он не продержал бы свою дочь так долго на посту главы «Оптимы». Поэтому я не знаю, чего президент такую суету подняла из-за какого-то одинокого крикуна. Тем более, когда фоном идёт столь громкий успех в виде выигранного в нелёгкой борьбе и завершенного строго в срок тендера.
Решив, что эта проблема не для моего ума, я устало помассировал лицо, откинулся в кресле и уставился в окно автомобиля. Ужас какой. Конец декабря, а на земле не единой снежинки. Грязь, серость и слякоть. Как они вообще здесь новый год празднуют с таким климатом? Вот мы, помнится, с Лисёнком каждую зиму ходили…
Нахлынувшая лавина воспоминаний о возлюбленной, оставшейся где-то невообразимо далеко, закружила меня и окончательно погрузила в хандру. Теперь моё внутреннее состояние чертовски сильно походило на блеклую унылость, простирающуюся вокруг.
Протяжно вздохнув, я устремил взор вдаль, решив поразмыслить над своей жизнью. Куда я двигаюсь? Снова становлюсь Морозом? Не то чтоб я себя когда-то воспринимал Петром Бугровым, однако годы жизни в чужой шкуре почти заставили меня поверить, что всё позади. Что единственный демон, с которым мне предстоит иметь дело — это Валаккар, запертый в моей душе.
Будучи одним из лучших ликвидаторов на службе у государства, я понимал — спокойная семейная жизнь не для меня. Бесконечные вызовы, облавы, ночные рейды, сотни сломанных судеб и тысячи смертей — вот из чего состояла моя работа. Как я пришел в эту систему в двадцать лет, так до конца отмеренного срока и пробыл в ней. Но хотел ли я продолжать? Пускай тело у меня сейчас зрелое и сильное. Но разум-то не омолодился. И, боюсь, в данный момент это моё самое уязвимое место. Для Бездны. Для Валаккара…
Какая-то неприятная мелочь тревожно скребнула по восприятию и выбила из задумчивого состояния. Я встрепенулся и заозирался, пытаясь понять, что меня обеспокоило.
«Ты тоже почуял, смертный, как запахло кровью?» — зловеще прошептала тьма в моей душе.
Этого ещё не хватало…
Запоздало понимаю, в чём проблема. Машины. На дороге никого кроме нас нет. Два автомобиля «Оптимы» — единственный транспорт в округе. И будь я проклят, если подземный переезд, зияющий прямо по курсу, оказался на нашем пути случайно…
Арка дорожного тоннеля встретила наш автомобиль аэродинамическим хлопком. Гул моторов, усиленный бетонной трубой, зазвучал иначе. Мы двигались здесь в полном одиночестве…
— Приём, авангард. Авангард, как слышно? — нажал я кнопку вызова на гарнитуре.
Твою мать! Это всё подземка или мы без связи сидим?
Недолго поколебавшись, решил всё же перестраховаться.
— Тормози! — рыкнул я на водителя.
— Чё? — не подумал он подчиняться.
Я уже набрал полную грудь воздуха, чтобы объяснить этому тупоголовому барану, что мои приказы надо исполнять быстро. Желательно даже немного предвосхищать до того, как они прозвучат. Однако не успел я ничего сказать, как машина резко сбросила скорость.
Меня знатно тряхнуло в кресле. Шофёр сдавленно заматерился, стараясь сладить с дёргающимся в руках рулём. А одновременно с этим загорелись красным и стоп-сигналы тачки, двигавшейся впереди.
— Чтоб тебя! Это что за приколы⁈ — эмоционально ударил по приборной панели водитель, когда ему всё же удалось безопасно остановить транспортное средство.
— Что за хрень? — потребовал я ответа.
— А я знаю⁈ Как будто колёса все разом спустило. Чуть не кувыркнулись через крышу! Еле удержал…
Я высунулся из салона и бросил взгляд на шины. Точно, зараза, пробиты. Одни диски на асфальте стоят…
Уже понимая, к чему всё идёт, постучал в стекло позади себя:
— Инесса Романовна! Валим отсюда, срочно!
Радецкая, слава богу, не спорила и не препиралась. Правда, стоило ей отпереть пассажирскую дверь, как свет в тоннеле погас. Теперь темноту разгоняли лишь фары наших автомобилей. Даже сам въезд был отсюда не виден, хотя из-за плавного поворота угадывалось бледное зарево стремительно иссякающего дня.
— Давай-давай, Инесса Романовна, разгоняйся! — буквально выволок я из машины президента «Оптимы», которая пугливо обмерла, едва над головой потухли лампы.
— Что происходит⁈ — требовательно уставилась на меня глава корпорации.
— Хрен знает, но, вряд ли это что-то хорошее…
