Глава 21
— Егор заснул, — известила нас Ирина, выглядывая из комнаты.
— Пошли, работаем, — махнул я будущим демоноборцам.
Вся наша орава с трудом разместилась возле кровати, на которой тихо сопел мальчишка. Пришлось даже немного её выдвинуть в центр, дабы места хватило всем.
Быстро нарезав задачи, я проконтролировал, чтоб пацана переложили на открученную дверь шкафа, как на носилки. Сверху положили разобранный карниз из ванной. А потом плотно замотали простынями, сделав из мальчишки подобие мумии.
— Это чтобы не переломался, когда его гнуть начнёт, — пояснил я для матери.
Она такую новость восприняла с беспокойством.
— Свет, шторы, — коротко бросил я.
Окно сразу же плотно занавесили, а небольшую люстру под потолком погасили. Помещение погрузилось в густую полутьму.
— Ирина, встаньте вон там, — указал я девушке на угол. — Так вы сможете всё видеть, но только ради всего святого, не влезайте и ни к кому не прикасайтесь. Ни к нам, ни к сыну. Понятно?
— П… п… понятно, — судорожно сжала челюсти хозяйка, чтобы побороть дрожь.
— Теперь вы, салаги. Сегодня вас ждёт первое знакомство с Бездной. Постарайтесь запомнить всё, что с вами произойдёт. В дальнейшем, воскрешая в памяти эти ощущения, вы будете обращаться к той стороне. На товарищей не надейтесь, ведь каждый увидит или почувствует что-то своё. Предупреждаю, это будет очень стрёмно. Но так и надо. Преисподняя — мерзкое местечко. Не вздумайте орать и пугать соседей. Кто завизжит, получит от меня смачного леща сразу же. Если совсем накроет, то блевать в сортире. Ну или в ванной, там тазики есть. Сильно не парьтесь, с первого раза не всегда удаётся уловить суть. Тут как с ездой на велосипеде. Коли однажды научился, то дальше станет получаться безотчётно, будто бы само собой. Ну, короче, с богом. На меня не глазеть. Все смотрим на Егорку. Я начинаю…
Прикрываю глаза и зову на помощь Бездну. Она откликается быстро и охотно, словно всё это время только меня и ждала. Валаккар сидит смирно и наблюдает за моей работой с долей вялого интереса. Эманации Преисподней омывают меня со всех сторон, постепенно затягивая сознание в смрадные глубины иного мира, но я бездействую. Выжидаю, дабы удостовериться, что чёртов демонюга не задумал никакой подлости.
Тянусь к спящему мальцу. Дотрагиваюсь. Бездна показывает мне то, что невозможно узреть глазами. Я вижу душу Егора, которая похожа на покрытое слизью и источенное червями яблоко. Да уж, настрадался пацанёнок за минувшие полгода. Нелегко ему далось соседство со злобной тварью.
Не выказывая брезгливости, запускаю свои призрачные пальцы прямо в изъеденную душу ребёнка. Раздвигаю гниющие слои внутренней сущности мальчишки, словно стенки воспалённой раны, и углубляюсь дальше. Странно, но пока ничего не нахожу.
— Ну же, выползай, отродье, я ведь всё равно тебя найду, — бормочу я себе под нос, не прекращая манипуляций.
И вот, кажется, я что-то заметил. Нечто уродливое и склизкое, напоминающее хвост слизняка, резко дёрнулось и исчезло, улепётывая от моей зыбкой хватки. Тело Егора при этом напряглось и выгнулось. Импровизированная шина из пододеяльников и дверцы шкафа едва слышно затрещала.
Но зато теперь я знаю, что искать. И больше эта тварь от меня не сбежит…
— Охренеть… — тихо пробормотал кто-то из моих спутников.
— Всем заткнуться, — прошипел я. — Самое интересное для вас всё впереди…
Ещё немного покопошившись в душе Егора, я снова наткнулся на мерзкого слизняка. На сей раз я не стал пытаться поймать его. Вместо этого скрутил энергию Преисподней в подобие зазубренного крюка и засадил в плоть твари. И вот тогда-то началось…
— А-а-а-а-а-а!!! — истошно заорал мальчишка, распахивая глаза. — Не-е-е-ет! Отпусти-и-и! Не тр-р-р-р-ро-о-ож-ж-жь!!! А-а-а-а!
Голос у пацана сделался непередаваемо отталкивающим. Лютая смесь из хрипа, воя и плача, звучащая одновременно. Он исходил откуда-то из груди, напрягая голосовые связки практически до слышимого треска.
«Попался, гадёныш!» — азартно подумал я и, как заправский рыбак, стал неспешно притягивать к себе пойманное на крюк создание.
Демон неистово забился, а тело Егорки зеркально повторяло каждый его рывок.
— Он мо-о-й! Не отда-а-ам! Мы едины-ы-ы! А-а-а! Выпусти меня-а-а-а! — надрывался мальчишка, колотясь в припадке. — Владыка-а-а! Я тебе не вра-а-аг!
Я, разумеется, не слушал. Вместо этого ещё активней принялся тащить отродье, побуждая к нужным мне действиям.
К счастью, эта сущность не была слишком могучей. Какой-то мелкий дрянной бес, не более того. Но он за последние месяцы так отожрался, что выпнуть тварь из пацана оказалось непросто. Я, конечно, способен прихлопнуть его прямо здесь, внутри души. Но тогда Егор с девяностопроцентной вероятностью не переживёт ответной реакции. Именно поэтому я раздёргивал демона, причиняя ему мучения и вынуждая бежать обратно в Преисподнюю.
Психология низших порождений Бездны устроена гораздо проще, нежели у более сильных представителей их богопротивного вида. Они упрямы, злы, лживы, но вместе с тем и по-звериному тупы. Часто их реакции продиктованы набором извращённых инстинктов, которые эти твари где-то успели нажить. Вот и сейчас, осознав, что от меня так просто не отбиться, инфернальная сущность кинулась прочь — в родную стихию. В червоточину, из которой и вылезла.
Меня повлекло следом, поскольку я всё ещё удерживал демона энергетическим крюком. Момент перехода между мирами был похож на разрыв плодного пузыря. Как… твою мать, да это невозможно описать словами! Как рождение наоборот. Извращённое и начисто лишённое логики. Невообразимо противоестественное и сюрреалистичное. Это момент, когда звук схлопывается, свет потухает, а время, словно порвавшаяся резинка, отбрасывает тебя в точку до начала всего. В тишину, которая давит на слух почище океанской толщи.
И вот здесь-то я решился прибить демона, донимавшего мальчишку. Раз! И вонзённый в хвост энергетический крюк вспарывает его плоть. Отродье Преисподней визжит, разливая густую жидкость, похожую на гной. И тогда я с влажным хлюпаньем сплющиваю его как таракана в неопрятную лепёшку.
Тварь сдыхает, но мне некогда любоваться плодами своих трудов. Надо валить из этого места!
Представляю себя пловцом, который отталкивается от дна, и стремлюсь вырваться из объятий Преисподней. Окружающая реальность не желает отпускать, но я не пытаюсь её постичь. Ибо стоит только сфокусировать взгляд на какой-нибудь мелочи — обязательно завязнешь. Поэтому я даже не смотрю на неё. Она для меня не существует. Я не принадлежу этому миру. Меня здесь быть не должно. Слышишь, Бездна⁈ Я НЕ ТВОЙ!
Рывком распахиваю глаза и вновь оказываюсь в комнате. Тут царит жуткий переполох. Одиннадцать здоровых мужиков суетятся и каждый орёт что-то своё. Анатолий яростно крестится, но при этом грязно матерится. Кто-то сдавленно хрипит, безбожно заикаясь: «Ч-ч-что эт-т-о з-за х-х-ху…», несколько человек отползают от кровати Егора на заднице.
Вон Пашка-хакер прижался спиной к стене и держится за сердце. Глаза, кстати, у него источают мертвенный жутковатый свет, свидетельствующий о том, что с Бездной он всё-таки успел познакомиться. Молодец, способный ученик…
Андрюха Цепков, повиснув у кого-то на плече, судорожно опорожнял желудок, выблёвывая непереваренный обед прямо на линолеум чужой квартиры. Оба его приятеля, Филипп и Иван, спотыкаясь и пихая друг друга плечами, пытаются выбежать из комнаты.
И за всем этим хаосом наблюдает хозяйка квартиры, забившись в самый дальний угол, как испуганная мышка.
Эх, обожаю такие массовые практикумы. Это всегда весело.
— Ну я же сказал, блевать в сортире, — осуждающе покачал я головой, глядя на лужу рвоты, исторгнутую кривоносым.
— Пожалуйста, объясните, что происходит? — робко тронула меня женская рука за предплечье.
— Всё нормально, очищение прошло удачно, Егорку можно распутывать, — ответил я, вытирая ладони об рубашку, как будто это могло помочь избавить от чувства копошения в чужой поражённой душе.
— И теперь по ночам… мы… мы сможем…
— Да, спите спокойно — предвосхитил я её вопрос. — Тварь больше не придёт.
А про себя добавил: «По крайней мере, конкретно эта».
— Спа… спасибо вам! — облегчённо разрыдалась Ирина. — Я… я… ой, простите… я так рада… не передать словами… какое же счастье! Если я могу хоть как-то отблагодарить вас, пожалуйста, скажите…
— Да ничего не надо. Но было бы неплохо рассказать о своём случае всем, кому только можно. Если встретите человека с похожими проблемами, вы знаете, к кому его направить.
— Конечно! Разумеется! Я сделаю всё, как вы и сказали… — истово закивала девушка.
— На всякий случай, оставлю вам свой номер. Держите меня в курсе состояния Егора, — произнёс я. — Если проявятся какие-то негативные последствия, постараюсь подсказать, как их устранить. Мальцу предстоит длительное восстановление, но тут уже должна справиться и традиционная медицина.
— Вы наш спаситель… — безостановочно размазывала слёзы по лицу хозяйка квартиры.
— Мне понадобится ещё кое-что, — добавил я.
— Всё, что в моих силах! — охотно согласилась Ирина.
— Наш человек, с которым вы вели переписку, с вами свяжется, когда… — я коротко глянул на бледного как смерть Павла, сидящего на корточках всё у той же стены. — М-м-м… в общем, он свяжется с вами чуть позже. Вы ему подробнейшим образом опишите, где Егор был прошлым летом и где мог подцепить иномирного паразита.
— Ой, господи, как страшно… — невпопад запричитала собеседница. — Я не верю, что всё это было взаправду!
— Придётся поверить, — сухо проговорил я.
Не утруждаясь долгими прощаниями, я отправился к выходу, скомандовав зоринским орлам, чтоб шагали за мной. Те, пребывая в глубокой прострации, кое-как собрались и двинулись следом. Даже за заблёванный пол не извинились. Но Ирина была слишком занята высвобождением сына из тесного плена импровизированной шины, а потому нашего исчезновения словно бы и не заметила.
На обратном пути в «Оптиму» все бойцы из личной охраны пребывали в крайне мрачном расположении духа. Сказать, что их поразило увиденное — это сильно преуменьшить. Они сейчас переживали полноценный экзистенциальный шок. Да, пацаны тысячу раз слышали от меня о Бездне и всякой нечисти. Шеф им кое-чего рассказал и даже показал видео из изолятора.
Но узреть собственными глазами — это нечто совсем иное. Такое не проходит бесследно. Особенно для уроженцев мира, который не вёл усиленную войну на истребление с демонами последние полтора века. Поэтому все выглядели пришибленно, и молча пытались переварить то, что с ними произошло.
Ну, кроме, разве что, Анатолия. У этого, наоборот, включилась обратная защитная реакция, теперь он не затыкался, успев выбесить всех в фургоне, в том числе и меня. Если б знал заранее, сел бы в другую машину…
— Ну а вас самих ничё не смущает, не? — доставал коллег Толик. — Нигде не ёкает? Сердечко не стучится? Я, блин, хренею! Тут такое щас произошло, а вы…
— Толя, по-братски тебя прошу, завали свисток нахер! — не выдержал обычно тихий и бесконфликтный Павел.
— Чё⁈ Мне⁈ Завалить⁈ Да как вы можете так спокойно сидеть, когда… — возмутился было нарушитель тишины, но продолжение его реплики потонуло в разъярённом рыке.
— Да не спокойные мы! НЕ СПОКОЙНЫЕ! Уяснил⁈ — заорал Андрюха Цепков. — Ты в шары долбишься, или куда⁈ Мы все в полном ауте! Просто у нас нет потребности балаболить без умолку, как недорезанные сороки!
— А как молчать-то⁈ Вы хоть представляете, что я видел⁈ — тоже повысил голос Анатолий.
— Да мы все, что-то видели! Филипп, вон, на пару с Ваньком после этого в сортире так труха́ли, что чуть наизнанку не вывернулись!
— Андрюха вообще прямо в комнате настрогал, — ляпнул доселе молчавший паренёк, чьего имени я ещё не успел запомнить.
— Да, мать твою, Сёма, спасибо за напоминание! — ожёг его злым взглядом кривоносый.
Я в эту перепалку не вмешивался. Если созреют что-нибудь спросить — отвечу. А пока нехай друг с другом пар выпускают. Пацанов впечатлениями я обеспечил надолго…
* * *
Два десятка хмурых и неразговорчивых крепышей смотрелись в антураже бара несколько чужеродно. Вокруг шум, смех, музыка и звон пивных бокалов. А они, заняв дальний зал и сдвинув вместе два стола, сидят, не притрагиваясь к своим закускам и напиткам. Остальные посетители поначалу настороженно косились на такую большую, но подозрительно тихую группу людей. Но потом быстро привыкли и перестали замечать.
— Вы чего такие приунывшие, братва? Смотрю на ваши рожи, и прям кусок в горло не лезет. Так и будем сидеть, как на поминках? — нарушил молчание один из парней.
— Да мы чёт как-то… а, неважно, — отмахнулся другой.
— Угу, вы на нас не обращайте внимания, отдыхайте спокойно, — кивнул третий.
— Чё, неужели вас так замордовал этот чудак? — сочувственно поинтересовался кто-то.
Больше половины компании мрачно переглянулись, но ничего не ответила.
— Пацаны, только не говорите, что он из вас на полном серьёзе пытается охотников за привидениями сделать!
— Не за привидениями, а за демонами, — не поддержал веселья Пашка Кочетков.
В ответ на это раздались слабые смешки. Но они быстро затихли, когда бойцы не прошедшие отбор Мороза, увидели, сколь серьёзными остались лица их товарищей.
— Вы это без приколов сейчас? А то даже Толян какой-то смурной сидит…
— Да нет, что ты! Угораем изо всех сил! — раздражённо огрызнулся упомянутый Анатолий.
— Не, мужики, а если серьёзно? Чего там с вами делает этот… как его… чудак, в общем?
— Мороз он, — глухо отозвался Цепков.
— Да хоть снегурка, ах-ха-ха! — попытался разрядить обстановку один из коллег, но вышло не очень.
Никто практически не улыбнулся. Более того, даже те сотрудники личной безопасности, которым повезло избежать попадания в малочисленный «элитный» отряд, не поддержали шутку.
— Не смешно, Саня, — осуждающе покачал головой кривоносый. — Он действительно знает что-то… что-то… твою мать, я даже не понимаю, как это назвать!
Десять товарищей, присутствовавших в момент «очищения» мальчика, как это называл Мороз, все как один согласно закивали.
— Чёт я не догоняю… вы реально что ли демонов видели? — почесал затылок чрезмерно любопытный коллега.
— Хуже… — невесело ухмыльнулся Павел.
— Не спрашивайте, всё равно не поверите, — добавил Толик.
Над столами вновь воцарилось молчание. Одной половине компании жутко хотелось выведать подробности, тогда как другая, по какой-то причине, вовсе не горела желанием ими делиться.
— Знаете, а ведь с этим Морозом действительно не так всё просто, — заговорил вдруг доселе молчавший парень с дальнего конца столика.
— Ты это к чему, Гуня? — повернулись к нему коллеги.
— Да ничего, забудьте. Мне Зорин яйца оторвёт, если я проболтаюсь, — сразу же включил он заднюю.
— Не, нифига, раз начал, то выкладывай!
— Точно, Гуня! Мы ж тебя не сдадим! Чего ты как неродной?
— Блин, мужики, да вы ж меня на смех поднимите, по-любому, — всё ещё сомневался парень.
Следующие десять минут его наперебой убеждали, что примут от него любое откровение, даже самое безумное. И под таким напором сослуживец быстро сдался.
— Тьфу ты, ладно, слушайте… я ж тогда в составе выездной группы был, когда в Радецкую стреляли…
— Ну-ну, и чего?
— Короче, этот ваш Мороз под пули сам бросился…
— Крутой, ё-моё, не всякий смог бы, — уважительно покачали головой собеседники.
— Да нет же! Вы не вкуриваете! Он… — Гуня воровато огляделся, будто опасался, что кто-то рядом стоит и подслушивает, а затем понизил голос практически до шёпота. — Он очередь голой спиной поймал. Без броника.
— Да ладно⁈ Хрена себе! А выглядит бодро, по нему и не скажешь…
— В том-то и дело, что… — парень осёкся и закусил губу, прекрасно понимая, как прозвучат его слова для тех, кого не было в тот момент в автомобиле.
— Ну не тяни кота за бубенчики, договаривай! — поторопили его.
— В общем, Мороз каким-то образом… ну… исцелился.
— Чё⁈ В каком смысле? — не поняли его товарищи.
— Да в самом прямом, блин! Оклемался за десять минут и встал. Мы даже до больницы не доехали. А потом… потом… сука, мужики, я вам сердцем матери клянусь, сам из себя пальцами пули достал!
— Ой, Гуня, хорош заливать, — ожидаемо не восприняли всерьёз рассказ коллеги.
— Чего⁈ Я вам… а вы… ах, вы… да ну вас в задницу! — обиделся парень и попытался встать из-за стола.
Приятели, сидевшие поблизости, тут же схватили его за рукава и стали усаживать обратно.
— Ладно-ладно, не кипятись! Гуня, успокойся!
— Я сам в той машине сидел, ясно вам⁈ — гневно насупился парень. — Собственными глазами на это смотрел! И остальные тоже видели!
— А чё ж никто об этом не рассказывает? — последовал резонный вопрос.
— Так а кто поверит⁈ Да и Зорин всем настрого приказал молчать…
— А я верю Гуничеву, — неожиданно заявил Павел. — В конце концов, Радецкая не просто так Бугрова за собой везде таскает.
— Я тоже! — высказался Анатолий. — Вокруг Мороза совершенно точно какая-то чертовщина творится!
— Да он особо и не скрывает, — почесал Цепков свой скособоченный нос. — Постоянно то про демонов, то про Бездну талдычит, будь она неладна.
При упоминании Бездны, на лица всех одиннадцати кандидатов в так называемую «элиту» разом наползла тень.
— Пацаны, на вас прям смотреть больно. Ну вы хоть намекните, что вам там этот Мороз показал?
— Это сложно объяснить, Саня, мы сами толком не понимаем, — выдохнул Паша.
— Не знаю, как вы, я прекрасно понимаю, что видел, — твёрдо произнёс товарищ слева от Кочеткова.
— Ну, Матвей, давай, колись, — хмыкнул один из «непосвящённых».
— Это был ад…
Все парни, которые не прошли отбор Мороза уже набрали в грудь воздуха, чтобы посмеяться. Однако мрачные физиономии одиннадцати «избранных» стали красноречивым свидетельством того, это была никакая не шутка…
