Глава 27
Проскрипционные списки
Дом Лепёхина смотрел на меня тёмными пустыми окнами, будто череп мертвеца. На ступеньках крыльца лежал снег, из трубы не курился дымок, и даже с первого взгляда было понятно — внутри никого нет.
«Вот и чудно. Только давай с чёрного входа зайдём, чтобы следов поменьше оставлять».
Но Захребетник не ограничился одними указаниями и перехватил управление. Прячась в тенях, он обошёл дом, магией открыл замок и проскользнул внутрь. Хоть в лепёхинском особняке и было холодновато, он скинул тулуп, чтобы не стеснял движений, и начал проводить обыск.
Порой Захребетник казался мне нудным и дотошным. Но сегодня он превзошёл самого себя и показал всю глубину своей педантичной натуры. Начав с первого этажа, он скрупулёзно осмотрел каждую комнату, заглянул в каждый ящик, шкафчик и щель. И простым взглядом и через «регента» выискивая магические аномалии. А после ещё и простучал стены в поиске скрытых тайников. Пол Захребетник тоже внимательно обследовал на предмет ухоронок под паркетом. В общем, почти три часа он методично исследовал два этажа дома, заглянув даже в камины и уборные комнаты.
Увы, несмотря на все старания, улов оказался крайне скудным. Плоский свинцовый контейнер для переноски кубиков нефрита, к сожалению, пустой. Рублей тридцать монетами. Платок, светящийся остаточной магической аурой. Обрывок записки с непонятным текстом: «…срочно! Если тебя… отрицай. Я позабочусь…». Практически пустой кубик малахириума, который Захребетник походя «выпил». И мятую фотокарточку с обнажённой девицей.
— Негусто.
Захребетник прошёлся из угла в угол последней осмотренной комнаты.
«Да уж, согласен».
— Полиция обыскала. Мы обыскали. Но ни единой зацепки. Хоть что-то должно было остаться.
«Или некто, устроивший Лепёхину внезапную кончину, всё забрал».
— Сомневаюсь. — Захребетник продолжал ходить туда-сюда. — Покойный только принялся собираться, вряд ли он чемоданы начал паковать с содержимого тайников.
«Погоди. Мы ни одного нормального тайника так и не нашли».
— Не нашли. А он обязательно должен быть. Не стал бы он хранить нефрит и ценности в обычном шкафу. Значит, мы с тобой что-то упустили. Но что? Даже в погреб на кухне заглянули…
Он вздохнул, поднял взгляд и задумчиво посмотрел на потолок.
— Так-так. А про чердак-то мы и не вспомнили.
Узкая лестница наверх обнаружилась в закутке в конце коридора. Ступеньки на ней блестели свежей краской, а люк в потолке открылся без единого скрипа.
— Ну вот, что я говорил!
Захребетник указал пальцем в темноту чердака, где сквозь стёкла «регента» виднелось бледное зеленоватое сияние.
— Удобно, даже искать не пришлось.
Пригибаясь, чтобы не стукнуться о низкие стропила, Захребетник прошёл десяток шагов, обходя завалы сломанной мебели. Опустился на колени и цокнул языком.
Лепёхин не стал особо прятать тайник, понадеявшись, что среди старого мусора искать его не будут. Так что он просто сложил барахло в железный ящик и засунул его под рассохшийся комод.
Маленький замочек, запиравший крышку, Захребетник, не напрягаясь, сломал пальцами и открыл ящик.
— Как я и говорил, — засмеялся он, взяв пачку ассигнаций. — Вот и главные ценности покойного. Думаю, тысяч десять здесь будет.
И сунул деньги в карман.
— Покойному они уже ни к чему, а нам пригодятся. Кстати, и это тоже.
Он вытащил три кубика малахириума и «выпил» их прямо на месте. Мой внутренний резерв силы наполнился до краёв, а остальное поглотила его ненасытная утроба.
«Зачем столько сразу?»
— Ну, не оставлять же. У нас с тобой ещё Тетерин недобитый где-то бегает. Как там село называлось? Зюзино? Надо будет туда наведаться в ближайшее время.
Последним предметом в железном ящике оказалась записная книжка в дорогом кожаном переплёте.
— Ой, как интересно! — Захребетник пролистал книжечку и хищно улыбнулся. — Похоже, у нас есть полный список, кому он поставлял нефрит, с указанием количества и полученных сумм. Чувствуешь, чем пахнет?
«Эээ… Проблемами для этих господ?»
— Твоим повышением, Миша. — Он рассмеялся. — Когда мы их всех арестуем за использование нефрита, тебя ждёт минимум новый чин. А может, и орденок ещё в нагрузку дадут.
Захребетник встал и отряхнул колени от пыли.
— Здесь нам больше нечего делать. Поехали домой, надо до утра ещё разобрать записи и составить расстрельный список.
«Какой⁈»
— Ну, проскрипционный, если угодно. Тех, кого завтра будем арестовывать. Надо только разобраться, как всю эту канитель лучше оформить.
* * *
Всю ночь Захребетник просидел над записной книжкой Лепёхина. Разбирая корявый почерк покойника и аккуратно выписывая каллиграфическим почерком имена тех, кто брал контрабандный нефрит. При этом сортируя их по датам получения «товара». И в конце разделив их на два списка. В первом были те, кто взял нефрит недавно или делал это регулярно. А во второй занёс тех, с кем сделки заключались слишком давно — Захребетник был уверен, что этих господ взять с поличным не получится.
Закончив работу, Захребетник дал мне минут сорок поспать. Но проснулся я под звон будильника бодрый и полный сил, будто всю ночь дрых без задних ног.
— Спасибо, — буркнул я ему и отправился в ванную комнату бриться.
После завтрака я отправился на службу, взяв по настоянию Захребетника извозчика.
«Деньги у нас есть, а вот времени маловато. Надо быстрее брать всех причастных, пока у них нефрит ещё работает».
— Успеем. Час-другой ничего не решит.
Но Захребетником овладел охотничий азарт, и он едва сдерживался, чтобы не подгонять извозчика ехать быстрее. А когда я вошёл в управление и миновал охрану, не выдержал, перехватил управление и бегом поднялся по лестнице, чтобы не ждать лифта.
— Доброе утро, Пётр Фаддеевич! — поприветствовал я Колобкова, входя в кабинет.
— Доброе, Миша. Сам удивляюсь, до чего оно доброе. Можете представить, ни единой неприятности сегодня не случилось!
Ни Цаплина, ни Ловчинского на месте ещё не было. Так что я воспользовался случаем и сразу же попросил Колобкова меня проконсультировать по сложному вопросу.
— Пётр Фаддеевич, у меня в руках оказались списки лиц, получивших нефрит от Лепёхина.
Колобков удивлённо вскинул бровь и посмотрел на меня с иронией.
— В почтовый ящик, наверное, подкинули?
— Да, — кивнул я, глядя на него честными глазами. — Сегодня утром.
— Бывает, — он усмехнулся, — в нашем деле чего только не бывает. И что с этим списком?
— Полагаю, что у большинства из людей, указанных там, нефрит ещё работает. Но я не знаю, как мне поступить в этом случае. Устраивать обыски у них? У меня нет таких полномочий, и наше начальство вряд ли подпишет столько ордеров без веских оснований. Арестовать их я тоже не имею права.
Пётр Фаддеевич согласно кивнул и тяжело вздохнул.
— Но и оставить всё, как есть, мне видится неправильным. Во-первых, они нарушают закон. А во-вторых, нефрит просто опасен в использовании. На той же карусели всё едва не закончилось кучей жертв! Так что я пришёл к вам за советом — как будет лучше поступить. Может, к Щеглову обратиться?
— К нему точно не надо, — Колобков махнул рукой. — Это наша епархия, нам и разбираться. Дайте-ка соображу…
Он поднял взгляд к потолку и почти на минуту застыл, раздумывая над ситуацией.
— И думать нечего! — наконец ожил он. — Устройте этим господам внеплановую проверку. У Коллегии есть такое право: контролировать устройства, использующие малахириум. Даже если они не используются, мы должны проверять его состояние. Кстати, коллеги из Пятого отдела вам спасибо скажут за подобную инициативу — им наверняка не хватает проверок для годового отчёта. Записывайте!
Я вытащил блокнот и вооружился карандашом.
— Сейчас идёте в Пятый отдел к Петру Петровичу. Сверяете у него ваш список с реестром магических машин малой мощности. И просите выписать на них стандартные поручения на проверку. Их у начальства подписывать не требуется, только заверить печатью в канцелярии. Если Софья Андреевна не захочет…
— С ней я договорюсь. — Пришлось постараться, чтобы спрятать улыбку. — Софья Андреевна разумный человек, ответственно подходящий к своей работе.
— Ну и отлично. Тогда с поручениями отправляетесь в полицию, показываете их там и берёте трёх городовых для оказания помощи.
— А мне их дадут?
— С этим проблем не будет. Покажете им поручения, они запишут номера и потом отчитаются, что помогали Коллегии. И им хорошо, и нам. Да, чуть не забыл — возьмите служебный транспорт, чтобы пешком не бегать через всю Москву. Покажете внизу поручения и попросите дать вам экипаж.
— Спасибо, Пётр Фаддеевич!
— Всегда рад помочь, Миша. — Колобков улыбнулся. — И вот ещё что.
Он выдвинул ящик стола, вытащил плоскую металлическую коробочку и протянул мне.
— Для нефрита, когда будете его изымать. Пинцет у вас есть? Заведите себе для работы с опасными материалами. А пока возьмите мой.
Колобков положил на коробочку длинный медицинский пинцет.
«Надо будет его потом отблагодарить, — шепнул Захребетник, — чем-нибудь полезным».
Я согласно кивнул и отправился в Пятый отдел.
* * *
Пётр Петрович оказался милейшим дядечкой с блестящей лысиной и привычкой обращаться «любезный мой». Узнав о моём желании провести внеплановые проверки, он пришёл в настоящий восторг и готов был меня чуть ли не на руках носить.
— Любезный мой! Вы меня просто спасаете. Представляете, внезапно оказалось, что год заканчивается, а у нас по проверкам план не выполнен. Знаете, как это бывает? Казалось, только с дачи вернулся, а тут уже снег пошёл. Давайте я вам подберу чудеснейших купцов. И проверку быстро проведёте, и угостят вас отличным ужином.
— Нет-нет, Пётр Петрович, у меня уже есть свой список, кого нужно проверить.
— Зря отказываетесь! Милейшие люди, всегда есть о чём поговорить. А повара у них не хуже, чем в ресторациях.
— Увы, — я развёл руками, — но выбирать мне нельзя. Кого сказали, того и должен проверить.
Для достоверности я указал взглядом на потолок.
— Ах, как я вас понимаю! — Пётр Петрович вздохнул и протёр платком обширную лысину. — Все мы тут подневольные. Ладно, давайте ваш список, любезный мой, сверим с нашим реестром. Вообще-то, — перешёл он на шёпот, — положено с реестром в архиве работать с помощью этой жуткой машины. Только не доверяю я ей: а вдруг что-то упустит? Кто знает, что там среди шестерёнок происходит? Так что лучше мы по старинке, по бумажкам. Я, любезный мой, все записи в книгах дублирую на всякий случай.
Он притащил из шкафа толстые тетради и принялся быстро листать страницы, заглядывая в мой список и бормоча.
— Шестопалов. Так-так, был такой, был, помню. Или я с Шерстолаповым путаю? А, вот, точно! Он и есть. Где там его ерундовина стоит? Сейчас запишем.
Пожалуй, Пётр Петрович искал даже быстрее машины из архива. Кроме того, у него было преимущество — он некоторые личности из моего списка знал лично. И сообщал про них интересные подробности.
— Вот этого Лапотникова в городе точно не будет. Болеет он, постоянно на даче живёт, даже зимой. Хотя какая там дача — домина у него здоровенная, хоть круглый год живи. А делами заправляет его управляющий, хитрый такой типчик, Мизинчиков, или какая-то такая фамилия. Вот его и трясите, если что.
Всего за час мы сверились с реестром, и в моём списке остался всего десяток фамилий. Остальные либо не нашлись, либо выбыли из реестра из-за пожаров и порчи механизмов, использовавших малахириум.
«Логично, — усмехнулся Захребетник. — Нефрит до добра не доводит».
Но по оставшимся у меня появился полный набор сведений: где живёт, по какому адресу расположен аппарат, использующий малахириум, когда последний раз у него была инспекция.
Пётр Петрович выписал мне поручения и многословно стал предлагать взять на проверку ещё нескольких человек, чтобы добить показатели Пятого отдела. Я повздыхал, выразил сожаление, что и так завален работой, и сбежал в канцелярию. С Софьей Андреевной проблем тоже не возникло. Она, не глядя, поставила печати на поручения и нырнула обратно в ворох бумаг для начальства.
«Давай-ка ты пообедаешь и поедем в полицию», — предложил Захребетник.
«Ты чего вдруг такой добрый? Да и время ещё раннее, до обеда ещё далеко».
«Я не добрый, я расчётливый. Поешь сейчас, чтобы потом ни на что не отвлекаться. Нам до вечера надо успеть всех объехать. А то есть у меня предчувствие, что завтра нам могут помешать».
Пообедав, я добрался до полицейского управления и обратился к дежурному. Тот, увидев мои корочки и поручения, тут же проводил меня к начальнику. С которым всё прошло идеально гладко — полиции тоже нужны были показатели «для галочки». Так что мне сразу же пошли навстречу и согласились отправить со мной аж четвёрку городовых. А добровольцев поехать оказалось раза в три больше, чем было нужно, — присутствие на выездных проверках Коллегии считалось скорее не работой, а отдыхом. Уже через четверть часа я погрузился с городовыми в служебный экипаж и отправился по адресам.
