Глава 10
Архив
Веретенникова Ловчинский сдал полиции. Перед этим изъял у него какой-то амулет, поморщился и сказал, что теперь этим слабоумным будет заниматься Пятый отдел, мы свою работу сделали. Пока пусть Веретенникова запрут в камере, а там уж кому по циркуляру положено, тот пускай с ним и возится.
Во дворе дома Веретенникова сновали пожарные, заливали дымящиеся головёшки.
Полицейские в который по счёту раз пересказывали историю о том, как оно горело-горело, а потом крыша провалилась, и оно взяло и потухло. Пожарные недоуменно хмыкали. Пытались было задавать вопросы мне, но я ответил, что пришёл сюда не пожары тушить и в сторону сарая вообще не смотрел.
Ловчинский находился в доме и тушения пожара посредством гигантской ноги не видел, поэтому вопросов не задавал. Избавившись от Веретенникова, он заметно повеселел. Уселся в дрожки и приказал кучеру Игнату ехать в ресторан, что напротив музыкального театра. Коль уж мы полдороги проехали, грех упускать такой случай.
— А обычно где ты обедаешь? — спросил я.
— В столовой, — кисло отозвался Ловчинский. — Обеденную книжку тебе выдали?
— Да.
— Ну, вот в ней талоны пробивают. Всё, что в комплексный обед входит, можешь бесплатно взять. Всё, что сверх того, — за свои.
— Ясно. А почему ты кривишься? Плохо кормят?
— Да не сказать чтобы плохо. Просто надоедает… А ты, я смотрю, по части магии не дурак. Истратился сильно?
— Да! — немедленно ответил за меня Захребетник. — Малахириум заменить бы надо.
— Так тебе ж только сегодня полный выдали? — удивился Ловчинский. — А ну давай глянем, сколько там.
Я с некоторым недоумением вынул из внутреннего кармана кубик и протянул Ловчинскому.
— Ты ведь сказал, у тебя личный «регент» есть? — снова удивился он.
— Есть.
— Ну так и посмотри сам. Или не умеешь?
— Не умею. — Я вытащил из кармана пенсне. — Даже и не знал, что «регентом» можно уровень заряда определять.
— Хорошая модель, — взглянув на пенсне, похвалил Ловчинский. — Не новая, зато надёжная! А уровень смотреть очень просто. Берёшь стёклышки вот тут, за края, и поворачиваешь.
Я надел пенсне. Повернул стёклышки, как показал Ловчинский. Кубик малахириума, до сих пор светящийся ровно, изменил цвет. Часть его потемнела, часть как будто опустела.
— Половина осталась, — сказал я Ловчинскому.
— Да брось! — не поверил тот. Взял кубик и взвесил на ладони. — Хм-м. И впрямь половина… Здоров ты магию жрать.
— Ты это без «регента» определять можешь? — изумился я.
Ловчинский усмехнулся.
— Послужишь с моё — не тому научишься… А ты вперёд будь экономнее. Сегодня отбрехаемся как-нибудь, уговорим Кондратия Степаныча, чтобы заново полный кубик выдал. Но второй раз такой финт уже не прокатит. Ладно бы ещё внештатная ситуация была, так ведь нет.
— То есть то, что сейчас произошло… Пальба, пожар — это штатная ситуация?
— Ну да. А какая же ещё? — Ловчинский, глядя на моё изумленное лицо, рассмеялся. — Вот так и живём, Миша. Привыкай.
* * *
Утром следующего дня Захребетник пригнал меня в управление едва ли не за час до официального начала рабочего дня.
«Вот станешь старым, в больших чинах, будешь вовремя приходить. А пока молодой — вперёд делать карьеру. Тем более ты человек здесь новый, должен себя показать для начала», — подбодрил он меня.
Спорить я не собирался. Во-первых, был где-то с ним согласен, а во-вторых, мне самому начала нравиться служба в Коллегии, и хотелось быстрее влиться в работу. Вчерашнее приключение с задержанием и стрельбой мне неожиданно понравилось. Пожалуй, это гораздо интересней, чем ловить бабочек на Суматре, как я хотел когда-то.
Как Захребетник меня не подгонял, всё же первым в отделе я не был. В кабинете уже сидел Цаплин. Прихлёбывая чай, он задумчиво смотрел в потолок и грустно вздыхал.
— Доброе утро, Игорь Владимирович!
— А, Михаил! Доброе, доброе. Хотите чаю? Вон там, на окошке, наливайте.
И действительно, за плотной шторой на широком подоконнике прятался маленький самовар с магическим подогревом. Там же нашлись стаканы в подстаканниках, чайничек с заваркой и сахар с лимоном.
— Что-то случилось, Игорь Владимирович?
— М? — Цаплин посмотрел на меня скорбящим взглядом.
— Вы выглядите ужасно расстроенным.
— Так заметно, да? — Он снова тяжело вздохнул. — Это всё вот они виноваты.
Виновные лежали у него на столе — высокая стопка толстых папок.
— Дела за последние месяцы, мне их в архив сдать надо. А с моей комплекцией, — он похлопал себя по огромному животу, — эта «прогулка» превращается в настоящее испытание.
— Может, я вам помогу?
— Михаил! Вы просто мой спаситель! Будьте уверены, за мной не пропадёт.
Торопиться в архив мы не стали. Не спеша выпили ещё по стакану чая, под который повеселевший Цаплин посвящал меня в подробности жизни Московского управления. Оказалось, что интриги здесь крутят не хуже, чем при каком-нибудь мадридском дворе.
— Как Афанасий Архипович преставился, земля ему пухом, так Громов с Тишкиным чуть ли не передрались. Что тот, что другой уверены, что начальником именно его поставят, — рассказывал он. — Всё управление на них смотрит и только что ставки не делает, кто кого подсидит. Каверзы друг другу устраивают, перед высоким начальством пытаются дураком выставить, документацию путают. А о делах и не вспоминают даже, все мысли только о том, как противника уязвить.
«Хе-хе, — вылез Захребетник, внимательно слушавший разговор, — и ведь не знают, что место начальника уже Коршем забронировано».
— А Софья Андреевна на чьей стороне?
— Софья Андреевна у нас над схваткой стоит, — усмехнулся Цаплин. — Она трёх начальников пережила, семь заместителей и кучу проверяющих.
«Возьми на заметку, Миша. Если найдём к ней подход, будем знать всё, что происходит в управлении».
«Угу, найдёшь к этой Ледяной деве подход, как же. Ты видел, как она смотрит? Будто сейчас к полу приморозит».
«Миша, Миша, любую Снежную королеву можно растопить. Но это мы с тобой потом обсудим, предметно».
Наконец чай закончился, и дело дошло до тех самых папок.
— Вот эти берите, Михаил, а я те возьму. Ох, грехи мои тяжкие! За что наказание-то такое.
Буквально уложив папки на выпирающий живот и выглядывая над ними, как солдат из-за бруствера, Цаплин двинулся к двери. Да уж, понимаю — без моей помощи ему этот груз было не унести. Правда, непонятно, почему нельзя было отнести в два приёма, но спрашивать этого у него я не стал. Впрочем, загадка разрешилась уже через пару минут. На лифте мы доехали до второго этажа, прошли по длинному коридору, и начали спускаться по узкой лестнице.
— С первого этажа сюда нет входа, — вздохнул Цаплин, тяжело переваливаясь по ступенькам, — вот и приходится страдать. Обратно особенно тяжело — я по этим ступенькам вверх буду, как черепаха, ползти.
По ощущениям спустились мы на минус второй этаж. Ещё на лестнице, за пару пролётов, я услышал далёкий звук, похожий на тиканье огромных часов. Будто тысячи шестерёнок разом вращались в гигантском механизме. Спрашивать у Цаплина, что это такое, я не стал — бедняга и так пыхтел как паровоз, топая по лестнице с папками в руках. А что будет, когда он будет подниматься наверх? Да уж, не завидую бедняге.
«А нечего было такое пузо наедать, — язвительно откомментировал Захребетник. — Пусть ходит вверх-вниз, ему полезно».
— Фух, дошли, — Цаплин наклонил голову, чтобы вытереть лоб о плечо. — Вот эта дверь, Михаил. Придержите, пожалуйста.
Стоило открыть дверь, как на меня обрушился стрекот и тиканье того самого механизма. Я заглянул внутрь и увидел странную картину. Большой зал, дальнюю стену которого покрывали многочисленные циферблаты с разными делениями, какие-то шкалы со стрелками, переключатели с бронзовыми ручками, рычажки. Мне даже представить было страшно, что за машина управляется таким пультом. Ну, не отоплением же в здании! А что ещё могли запихнуть в подвал Коллегии?
— Игорь Владимирович, кажется, вы ошиблись, это не архив.
— Архив, архив, не сомневайтесь, — Цаплин улыбнулся. — Проходите, сейчас сами всё увидите.
* * *
Навстречу нам выбежал белобрысый молодой человек в очках. Поверх коллежского форменного сюртука у него был надет белый халат, с карандашом и логарифмической линейкой в нагрудном кармане.
— Игорь Владимирович! Давно вы у нас не были.
— Доброе утро, Шурик. Куда дела положить?
— Да вон там, на стол кладите. Опять за несколько месяцев копили, да?
— Что поделать, Шура, что поделать. Каждый поход сюда для меня настоящее испытание.
Цаплин сгрузил свою ношу на стол возле стены. Я бухнул свои папки туда же и покосился на хозяина кабинета. Да уж, ошибся Захребетник — здесь не Тула, барышень в архиве тут не держат.
— Знакомьтесь. — Цаплин вытащил платок и принялся утирать вспотевший лоб. — Наш новый сотрудник Михаил Дмитриевич. А это властелин архива Александр Иванович.
— Привалов, — протянул мне руку белобрысый.
— Скуратов, — ответил я ему в тон, пожимая крепкую ладонь.
Он заметил, что мой взгляд всё время перескакивает на стену с приборами, и усмехнулся с нескрываемой гордостью.
— Не доводилось встречать подобное? Это наша гордость — Машина различий Бэббиджа, усовершенствованная профессорами Московского университета.
— Ого! Даже представить не мог, что она выглядит так… — я замялся, пытаясь подобрать слово. — Потрясающе.
Каким бы далёким от техники человеком я ни был, про это удивительное изобретение читал в научном журнале. Огромная счётная машина, изобретённая англичанином, считалась вершиной инженерного искусства. Вот только построен за всё время был только один прототип.
— Не знал, что её привезли в Россию.
— Нет-нет, — Александр замахал руками, — мы взяли только принципиальную схему Бэббиджа и создали саму машину на основе малахириумных цепей. — Он смутился. — Ну, то есть профессор Чебышев и Софья Васильевна. Они разработали саму машину, я только её монтировал и помогал отладить.
Пока Цаплин отдыхал, усевшись на кресло возле стола, Александр устроил мне целую лекцию про Машину различий. Водил вдоль огромного пульта управления и с жаром рассказывал, что она делает и как устроена. Не скажу, что понял и половину его слов, но было достаточно увлекательно.
— Таких Машин различий в России всего три. Одна в университете, вторая у нас, а третья в полиции. Они там учитывают всех жителей и могут найти любого человека в столице.
Машина различий использовалась в Коллегии для учёта всего, что можно, и поиска информации. Краткая выжимка тех дел, что мы принесли с Цаплиным, будет вбита на перфокарты, а затем скормлена Машине. И в любой момент можно будет по ним задать ей вопрос и за пару минут получить ответ. А сами дела будут лежать на складе с точным инвентарным номером.
— Вы не представляете, как это экономит время! — со всей страстью объяснял мне Александр. — Конечно, малахириума уходит очень много. В месяц до десяти кубиков, а то и больше. Но для дела же! Хорошо, что руководство это понимает и выделяет нам лимиты. У нас ведь в Машине все данные по заводам, артефактам и мастерам. Любого можно найти! Не верите? А задайте вопрос, и я вам найду на него ответ.
— Ну, скажем, сколько всего малахириума сейчас у мастеров-артефакторов?
— Айн момент!
Он подошёл к отдельному столу, где стоял странный аппарат, напоминающий помесь печатной машинки, рояля и ткацкого станка. Что-то быстро отстучал на клавишах, и прибор выплюнул прямоугольную картонку с кучей пробитых дырочек.
— Это перфокарта с вашим вопросом. Сейчас мы подадим её на вход Машины различий и получим ответ.
Картонку Александр сунул в щель на панели управления, и в тот же момент Машина глухо загудела. Я кожей ощутил всплеск магического поля, по спине побежали стада мурашек.
«Ох уж эта техника, — Захребетник скривился, как от зубной боли. — Любите вы, люди, всё усложнять и не думать о последствиях. Ещё наплачетесь с этими вычислителями, помяни моё слово. Дождётесь, что восстанут машины из пепла колдовского огня и начнётся война на уничтожение людей. Опять явится к вам железный человек, чтобы убить…»
«Кого убить?»
«Ай, не обращай внимания, тебя это не касается, точно. Ты лучше спроси, нет ли у них связи с полицейской Машиной различий, чтобы найти человека?»
Я спросил, но Александр покачал головой.
— Нет, что вы, связи между ними нет. Но если вам надо, вы сами можете сходить в полицию и всё узнать. Сейчас я вам напишу, к кому обратиться.
Он вытащил из кармана халата блокнот, набросал несколько строк и вырвал листок.
— Держите. Покажете ваше удостоверение, и Ада вам найдёт всё, что нужно. Кстати, ответ уже готов.
Машина выплюнула новую перфокарту, и Александр поднял её, разглядывая на свет.
— Так-так, всё ясно. Триста двадцать шесть единиц учёта на руках у артефакторов. Если нужен список, я могу вам его распечатать. Давайте ещё один вопрос зададим?
Судя по всему, Александр маялся в подвале от скуки и невозможности похвастаться возможностями Машины различий. Вот и вцепился в меня, желая показать всю её мощь. К счастью, Цаплин уже отдохнул и заявил, что нам пора уходить. Я попрощался с Приваловым, и мы двинулись обратно по той же лестнице под тяжёлые вздохи Игоря Владимировича.
«Нет, ну это невозможно! — не выдержал Захребетник — Эдак мы к обеду назад приползём!»
Он отстал от Цаплина на шаг, поднял руку и швырнул в него прозрачный сгусток магической силы. Не прошло и секунды, как Игорь Владимирович резко ускорился и едва не бегом кинулся вверх по лестнице. Легко, как бабочка, практически не касаясь ступенек.
«Вот так-то лучше! А ты давай, не отставай от коллеги, а то он мимо вашего этажа проскочит».
И я кинулся догонять Цаплина, вприпрыжку скачущего вверх.
