Глава 9
Тайник в пустоши

Уничтожение полусотни судахской стражи не может долго оставаться незамеченным. Выжившие в схватке уже давно скачут во весь опор в сторону ближайшего форпоста, а потому вскоре ожидалась погоня. Конечно, быстро собрать адекватный карательный отряд не смогут, тем более что те, кто принесет весть о гибели полусотни, в которой было десять рыцарей и два мага, станут врать безбожно, и, даже разделив это вранье на два, комендант ближайшей крепости не решится преследовать нас, не имея под рукой хотя бы сотню воинов. А снять такое количество солдат — значит оголить вверенный форпост, потому недостающих воинов начнут долго и нудно собирать среди ближайших эмиров и беков. Так что, по всем прикидкам, у нас имеется от трех дней до недели форы в зависимости от расторопности и хватки коменданта ближайшей крепости.

Исходя из этого, мы решили разделить отряд на две части. Уместнее будет сказать, на одну большую и вторую маленькую. Первая, в которую войдут все без исключения воины, кроме меня, Гаррена и Дорна, под руководством лода Томена пойдет обратно в Клонель. Партия эта, имея около семидесяти трофейных лошадей, а многие судахцы вели с собой заводных, ускоренным маршем должна была добраться до баронств. Действие внешне вполне логичное: рейд как бы сорван, и преступники вернулись на родину. Располагая практически двумя заводными лошадьми на каждого члена отряда, группа имела все шансы оторваться от любой погони и спастись.

Большой отряд отвлекал все внимание на себя, меньшая же группа, состоящая из Дорна, Гаррена и меня, отправлялась в Пустошь. Гаррен и Дорн должны были довести до тайника, а там я, как единственный, кто знает, где хранятся самые ценные вещи, попытаюсь найти две тысячи золотых.

Как оказалось, капитан судахцев и вместе с ним барон с казначеем остались ни с чем: отец не принес на встречу золото, а, видимо, перестраховавшись, спрятал его. Единственным возможным местом схрона была пещера в Пустоши, и проверить, так ли это, на деле предстояло мне. В случае удачи имелись все шансы рассчитаться с ростовщиками, более того, большой отряд, отвлекая погоню, давал нам прекрасную возможность добраться до Клонеля более спокойным путем через Фируз, благо времени до двухмесячного срока, отмеренного законом, оставалось еще достаточно.

Великая Пустошь образовалась на месте Империи Живущего в Двух Мирах. Тогда легионы тварей залили кровью огромную территорию. Магия, темные ритуалы на века прокляли эту землю. Темный властелин вполне мог уничтожить разумных на нашей планете. Потери, которые тогда понесли эльфы, люди и гномы, были столь велики, что никто из рас до сих пор не достиг прежнего могущества. Меня последние годы интересовала история тех событий, все же я — единственно известный Двуживущий. Потому, используя все доступные источники, я попытался сформировать истинную картину произошедшего.

По самой распространенной версии тех событий, заваруху начал мой предшественник. Империя вроде как настроила всяких крепостей, натренировала огромную кучу солдат и магов, ну и двинулась в бой. Эльфы и гномы стали грудью против врага и, естественно, начали побеждать, тем более что остальная часть человеческого анклава вместо поддержки Двуживущего ударила тому в спину. Тот, отчаявшись, призвал на помощь демонов, которые, по общему мнению, пришли из родного мира Двуживущего. Ну, демоны и повеселились. Веселье прекратила парочка богов, которая, спустившись с небес, возглавила объединенную армию эльфов, гномов и людей, а потом во главе этой армии наваляла демонам. Окончательной победы, к общему сожалению, не получилось, так как силы с обеих сторон были примерно равны. Тем более что боги, изгнав архидемона, удалились, оставив смертных разбираться с легионами. Но у объединенной армии хватило сил лишь изрядно проредить силы демонов и запереть их в пределах огромной территории, занимавшей треть материка, которую впоследствии стали называть Великой Пустошью.

Демоны оказались не очень жизнеспособны в условиях нашего мира. Изменив природу и дав начало тварям, с которыми мы боремся до сих пор, большинство легионеров ада исчезли — видимо, отсутствие подпитки сделало их существование невозможным. Всего наш мир посетило пять из девяти легионов, подчиненных архидемону Скарингу. Описания их остались во всех летописях того времени.

Два легиона демонов, наиболее зависимых от подпитки ада, исчезли полностью спустя всего пару сотен лет с начала вторжения. К слову сказать, это были самые опасные твари. Гроги — пехота ада, закованная в панцири, многочисленная, быстро размножающаяся, дисциплинированная армия. Вид их вселял первозданный ужас: четыре руки, три ноги, тело, покрытое бугристым, шипастым панцирем, который с трудом мог разрубить лишь отличный клинок, огромная физическая сила, свирепость и многочисленность. Оружием демонам служила пара верхних рук, оканчивавшихся костяными клинками, не уступавшими по твердости лучшей стали, и две нижние руки, одна из которых держала щит, а другая — короткое копье. Гроги являлись основной ударной силой легионов ада. Поначалу их шеренги просто-напросто перемалывали и стройные ряды элитных эльфийских мечников, и железные порядки гномов, и закованные в сталь полки копейщиков — живых людей. Но всех спас уход Скаринга, потеря архидемона превратила дисциплинированное войско в хорошо вооруженную толпу, которую хоть и с трудом, но можно было победить.

Вторым канувшим в Лету легионом стали бомбардиры. Сильной стороной этих тварей был бой на дистанции: бомбардиры имели на плече уродливый нарост, из которого метали среднего размера снаряды, состоявшие из оболочки и чего-то вроде мощной кислоты внутри нее. Попав в ряды врагов, оболочка мгновенно лопалась, а жертвы получали смертельную дозу вещества, которое прожигало доспехи, отравляло воздух и приносило мучительную смерть всем, кто находился рядом с местом попадания снаряда. Помимо этого бомбардиры были неплохи и в рукопашной: имея в своих ручищах молоты и щиты, они могли на равных с грогами взламывать пехотные ряды. Слава богам, их легион также исчез из нашего мира, хотя поначалу они принесли наибольшие разрушения. Ни гномы, ни люди, ни эльфы так и не смогли найти адекватную тактику борьбы со столь грозным противником.

Представители же трех оставшихся легионов худо-бедно смогли прижиться в Пустоши. Правда, это были уже не те дисциплинированные когорты, но все же по-прежнему опасные стаи скорее хищников, нежели солдат.

Первые среди равных — рыцари Хэллэриана. Будь они столь же организованны, как и во времена нашествия, территория Пустоши продолжала бы увеличиваться. Воины эти были не только сильны, но и умны. Рыцари не были живыми, в отличие от остальных тварей ада, скорее, они представляли собой нежить, а потому имели все преимущества в искусстве умерщвления. Рыцари не нуждались в пище, а остановить их можно было только расчленив, и, слава богам, отрубленное не приползало к хозяину и не прирастало вновь, иначе хватило бы легиона хэллэрианцев, чтобы покорить наш мир. Выглядели они почти как обычные люди, но их скрывали доспехи, то ли вросшие в тело, то ли являвшиеся его частью и по крепости лишь немного уступавшие нерушимым панцирям эльфийской тысячи.

Вместо лошадей рыцари использовали свирепых, закованных в костяной панцирь рогатых животных. Эти бронированные чудовища своими острыми рогами легко могли взломать строй, ощетинившийся копьями. Сами рыцари имели на вооружении копья, арбалеты и мечи. В конном или пешем бою их отличала невероятная сила и скорость. Воинское умение хэллэрианцев намного превосходило то, что демонстрировали лучшие бойцы эльфов, прослывшие непревзойденными мастерами меча, копья и лука. Более того, животные рыцарей, громоздкие панцирные быки, как их окрестили во время войны, могли летать. Конечно, это был не полноценный полет, но вместе с рыцарем эти твари могли на высоте три-четыре метра пролететь метров пятьдесят.

Конница хэллэрианцев представляла собой кошмар для любого тактика. Ее не мог остановить ни копейный строй, ни баррикады, ни ловушки. Легионы всадников просто взмывали в воздух, а потом приземлялись на головы противников, тем более что брюхо панцирных быков так же защищалось мощной броней, как и остальное тело. Слабым местом рыцарей была их относительная малочисленность и неумение работать большим отрядом. Очень редко группы рыцарей воевали числом более десяти — пятнадцати всадников. После исхода Скаринга они разделились на мелкие группы, не больше трех-четырех воинов, и бесцельно бродили по просторам Пустоши, а потому их удавалось уничтожать, создав численный перевес. Но и при этом каждая схватка уносила жизни нескольких десятков воинов.

Вторыми по опасности из оставшихся слыли псы Хаоса, или, как их еще называли, гончие ада. Представляли они собой нечто вроде волка размером с теленка, закованного в панцирь и имеющего вместо клыкастой пасти совершенно невообразимый аппарат, состоящий из острых как нож зубов, шипов и прочих приспособлений для отсечения конечностей и разрушения доспехов. В общем, эти милые собачки вскрывали нашу броню, как консервные банки.

В войске Скаринга этот легион играл роль летучего отряда, который уничтожал коммуникации, фуражиров, терроризировал местное население, а самое главное — контролировал все леса. Бороться с такими тварями в лесу было просто невозможно, а потому тактика партизанской войны, которую пытались применить эльфы против легионов ада, не принесла ничего, кроме огромных потерь. Гончие, проходя по тылам людей, эльфов и гномов, резали неподготовленных к бою ополченцев и исчезали, как только чуяли опасность. Только встреча их в тесном строю, на открытом пространстве давала шанс на победу. Псы Хаоса до сих пор контролировали леса Пустоши, поэтому искатели далеко стороной обходили те места, где имелся хоть какой-то намек на рощицу. При этом псы, в отличие от других легионов, могли, пусть ненадолго, покидать территорию Пустоши — видимо, они не сильно зависели от эманаций ада, так необходимых остальным тварям. Потому и в пограничье всегда существовала опасность на них напороться.

Ну и последним легионом, который привел в наш мир Скаринг, были гарпии. Эльфы во всех войнах использовали огромных птиц, способных нести на спине одного-двух лучников эльфов. Благородные птицы представляли грозную силу в любом сражении, особенно при взятии замков, погоне, а главное — в разведывательных миссиях и в обеспечении связи между армиями. Сами по себе, обладая когтями и твердым как сталь клювом, птицы могли наносить немалый урон наземным войскам и своим воздушным противникам. Гномы противопоставляли гигантским орлам драконов, обитавших в гномьих горах. Огромные древние ящеры на равных бились с орлами, более того, драконы обладали примитивной магией и в бою могли выпустить из пасти пламя, поражая врага на дистанции порядка десяти метров.

Люди до появления в нашем мире Двуживущего не имели ничего. Попытки заполучить птиц или драконов оканчивались неудачами. Орлы вообще существовали только при подкормке какими-то специальными растениями, выращиваемыми эльфами. Драконы же просто не могли размножаться в условиях, которые предоставлял людской анклав, — видимо, гномы тоже хранили какой-то секрет, предпочитая продавать людям драконов в небольших количествах за огромные деньги. Двуживущий для борьбы в воздухе применил дирижабли, причем, судя по рассказам, это были конструкции, которые могли с легкостью уничтожать как орлов, так и драконов. Правда, огромным минусом дирижаблей являлась неповоротливость и низкая скорость: в прямом воздушном бою или обороне эльфы и гномы пасовали перед дирижаблями Империи, а вот там, где требовалась скорость, верх неизменно брали их орлы и драконы. Скаринг же противопоставил эльфам, гномам и людям легион гарпий.

Гарпии, возможно, являлись дальними родственниками драконам, но в отличие от грации древних ящеров, они были неуклюжи, уродливы и страшны. Огромная несуразная пасть, перепончатые крылья, когтистые лапы и чешуя, покрывающая все тело гарпии. Но главная опасность исходила не от их когтей, а от крыльев, которые несли по десять каменно-костяных снарядов. На крыльях и передней части тела имелись стрекательные отверстия, откуда в сторону противника вылетал снаряд. Это пятикилограммовое каменно-костяное копье, окруженное пламенем, разило наповал и воздушные, и земные цели. Организм этих животных производил копья с огромной скоростью, для этого гарпии поедали несколько видов минералов и кости любых существ прямо на поле боя. Воевать с ними в воздухе было равносильно самоубийству. Эльфы могли лишь стрелять из луков, что не представляло для гарпий опасности, рискуя получить в ответ смертельный каменный кол. Драконы также ничего не могли противопоставить гарпиям, метавшим свои снаряды с завидной скоростью и точностью. Только людские дирижабли со стрелометами на борту имели кое-какие шансы в воздухе. Но гарпии быстро приноровились расстреливать копьями оболочку с газом и избавляться от опасных противников. Правда, поговаривают, что Двуживущий использовал какие-то неуязвимые для них суда, но, к сожалению, история не сохранила ни одно из них. Да и простые дирижабли сейчас использовались лишь в Риттене, богатейшем королевстве человеческого анклава.

Помимо пяти легионов в Пустоши наплодилось огромное количество измененных зверей, некоторые обладали полезными свойствами, другие были просто опасны, третьи, как, например, биарды, из усов которых делают прочнейшие тетивы на арбалеты, в равной степени полезны и опасны.

Вот в таком веселом зоопарке мой отец устроил тайник. Правда, со слов Гаррена, сейчас Пустошь не опасна, тем более мы находимся в той ее части, которая изначально была пустыней и не обладала богатой фауной, а потому измененные или демоны встречались здесь не так часто, как в других местах.

Путешествие началось как-то обыденно. Собственно, то, что мы находились уже на проклятой территории, объяснил Дорн: какие-то приметы, по его словам, указывали, что граница между нормальным миром и измененным пройдена. Если честно, по моему мнению, ничего не изменилось — пустыня как пустыня. Правда, колючки какие-то большие, но тем, кто в пустыне впервой, все в диковинку.

Колючки оказались с подвохом — по рассказу Гаррена, лучше к ним не подходить: острые шипы смазаны клейкой жидкостью, правильнее сказать — тонким слоем растительного масла, являющегося одним из самых опасных ядов. Легкий укол — и смерть наступит через пять-шесть часов. Вот такие колючки в Пустоши. Хотя на пути встречались и кактусы, по словам Дорна, вполне обычные и даже съедобные.

До тайника оставался один день пути, но снарядились мы знатно, взяли двух заводных лошадей, которые несли бурдюки с водой для людей и, собственно, для самих себя. Едой запаслись на несколько недель. Во-первых, кто знает, как оно обернется, а во-вторых, нам потом, не останавливаясь, надо двигаться на Фируз, так что запас карман не тянул.

День прошел без приключений: против моих ожиданий, а точнее говоря, страхов нас никто не преследовал. Ни гарпий, ни рыцарей, а уж тем более волков, предпочитающих леса, не было видно. Измененные твари тоже отсутствовали. Удачно отец подобрал место для тайника. По Пустоши случайные люди ходят редко: искатели здесь, на расстоянии однодневного перехода от границы, уже давно все выгребли, а потому шансы, что тайник обнаружат чужие, сводились к нулю. В то же время твари Пустоши, пугающие случайных бродяг, сами так близко к границе подходят редко, ну и то, что вокруг пустыня, явно уменьшает вероятность встречи с кем-либо серьезно опасным.

Переход совершили быстро. Правда, днем, в самую жару, пришлось спрятаться в тени скального выступа и переждать, благо воды взяли с собой много, а каждую минуту хотелось пить. В общем, к вечеру добрались до гор, где в одной из пещер был оборудован тайник. В сумерках пещеру искать не стали, решили сделать это с утра и, не разжигая костер, устроили привал. На следующее утро я должен буду полезть в пещеру и по одному мне известному маршруту добраться до тайника отца.

Утром Гаррен и Дорн споро нашли пещеру, сами они дальше главного зала никогда ранее не заходили, а вот отец с Гролегом, судя по рассказу, знали все переходы наизусть. Год назад отец поведал мне про пещеру. Как добраться до нее, я, конечно, не понял, а вот внутренний план, нарисованный отцом, запомнил намертво. Без этого плана искать тайник в пещере можно было лет десять.

В главном зале открывались четыре хода. Первый оканчивался пропастью, дна отец и Гролег рассмотреть не смогли. В первом предпринятом ими исследовании их спасло только то, что шли они с огромной длины канатом, который до сих пор оставался в пещере. Канат крепился к одному из валунов, а отец и Гролег шли обследовать катакомбы, постепенно разматывая веревку. Тогда отец чуть не свалился, только Гролег, вовремя среагировавший и дернувший на себя канат, спас их обоих. Дальше исследовать этот проход они не стали, рисковать и проверять пропасть никто не хотел. Второй проход оканчивался тупиком, постепенно сужаясь до щели, пролезть в которую не представлялось возможным. Третий проход на первый взгляд также оканчивался сужающимся постепенно проходом, но здесь, пройдя узкое место, можно было попасть в чудесную по красоте комнату, в которой тихонько капала вода и в свете факелов загадочно поблескивали сталактиты. Четвертый проход оканчивался целым подземным озером, по которому, имейся здесь лодка, можно было поплавать, но озеро решили отложить на потом, отметив, что здесь есть источник пресной воды.

Тайник находился в третьем проходе. Гаррен, показав главный зал, тактично предложил Дорну вместе с ним подождать на площадке перед пещерой. Площадка располагалась в тени, а в пустыне, как ни странно, были достаточно холодные ночи и прохладные утра. Старые друзья решили развести небольшой костер и приготовить что-нибудь горячее на обед, я же остался один на один с собой в огромном главном зале. Тут же вспомнился отец, его рассказы, но я отогнал эти мысли подальше, сейчас главное — дело.

Третью пещеру я нашел легко — проход, как и рассказывал отец, вначале был широк и удобен, но потом начал сужаться. Сначала пришлось идти согнувшись, спина здорово ныла, но дальше пошло еще хуже — я был вынужден опуститься на четвереньки и ползти. Черт, зачем отец оборудовал тайник здесь? Масляная лампа, которую вручил Гаррен, покопавшись в одном из углов главного зала, реально поднадоела, переставлять ее впереди себя было занятием нудным, муторным и иногда даже опасным. Пару раз из-за проклятой лампы я чуть было не плюхнулся лицом в твердую скальную породу, а количество ссадин на руках и ногах превысило все разумные пределы.

Через пятьдесят метров ползания на карачках пришлось вообще ползти на брюхе. Как здесь передвигался отец — большой вопрос, я и то протискивался с огромным трудом, но папа, видимо, тут реально оставлял два-три слоя кожи. Наконец, потеряв литров сто пота и истрепав нервы на год вперед, я с облегчением выполз в просторный зал. И замер… На самом деле в мерцании сталагмитов было что-то магическое. Несколько секунд полюбовавшись открывшейся картиной, я напился из чаши, которую отец сделал на верхушке отломленного сталагмита, и стал возвращаться обратно. Отец в плане конспирации повел себя как реальный параноик: хранилище находилось в пятидесяти локтях от зала. Поэтому, чтобы найти его, нужно было сначала найти зал, а потом проползти обратно пятьдесят локтей, используя для измерения спрятанную веревку. Понятно, что мерить расстояние, ползая на брюхе, довольно трудно, ну, хоть какой-то ориентир.

В общем, после еще получаса мучений вожделенная выемка была найдена. Закрытый несколькими тщательно подобранными камнями схрон содержал два мешочка. Золото мерзавца казначея было здесь. Оно принесло толику облегчения, давая надежду на решение моих проблем, но в то же время вызвало волну ненависти против тех, кто за эти кругляшки убил моего отца и близких людей. Обратный путь оказался намного труднее, мешки весили немало — две тысячи золотых это не только состояние, но, как оказалось, еще и огромная тяжесть.

— Я все нашел, Гаррен, золото зде… — прозвучала моя победная реляция, но оборвалась, сменившись ступором.

Гаррен, до этого флегматично вертевший в руках свой заряженный арбалет, выстрелил в упор в сидящего напротив него Дорна. Дорн привалился к скале, оперенный конец болта торчал у него из шеи.

— Заче-э-эм?

— Так нужно, мальчик, прости, но другого выхода нет. Пойми, Черный барон дожмет нас, ты не ровня ему, и вся эта возня для него — мелочи. Если он принял решение тебя убить, то дергаться бесполезно. Твой отец еще мог подключить связи, друзей, но у тебя, мальчик, шансов нет. А мне надоел постоянный риск, страх за свою жизнь, роль этакого гвардейца в прикрытии. Эти две тысячи, которые сохранил твой отец, — это дом в столице, старость обеспеченного рантье, жена, дети — это то, чего у меня никогда не было. Алекс, прости, я вынужден это сделать, — во время этой речи второй арбалет Гаррена, снаряженный смертоносным болтом, в упор смотрел на меня.

Надеяться на то, что Гаррен промахнется, нереально. Артефакт щита не помощник, болт у Гаррена непростой, такой пробьет и щит архимага. Дело в том, что еще до рождения Империи Двуживущего был найден металл, который разрушал любые магические плетения. Воин в доспехе из такого материала мог не бояться магической атаки. Правда, маги, сталкиваясь с такими индивидуумами, просто-напросто левитировали кусок камня на голову несчастного, а уж от доброго булыжника чудо-доспех не спасал. Металл назвали клением, по имени его первооткрывателя лода Кления.

Клений был очень похож на золото, тяжел, мягок, хорош при ковке, но гораздо дороже золота, потому как месторождений его раз-два и обчелся, а вот применение ему нашлось — о-го-го. Доспехи из него никогда не делались как из-за его дороговизны, так и из-за огромной тяжести и непрочности, но выход нашли, мастера покрывали доспех тонкими листками кления, делая что-то вроде позолоты. Помогало не так эффективно, но многие плетения магов были такому доспеху нипочем. Все же удовольствие носить такой доспех дорогого стоило, тем более что в сражениях, да и просто при носке, слой кления легко стирался и его приходилось наносить заново. Только знаменитые панцири легионов Двуживущего имели слой кления, который держался веками, поэтому-то и носятся искатели по Пустоши, собирая оружие прошлого.

Но настоящее применение клению нашел Двуживущий, именно ему приписывают изобретение первого арбалетного болта, наконечник которого был покрыт клением, а внутри таился стальной стержень. Такой снаряд прошивал щиты ничего не ожидающих магов, а потом пробивал кольчуги тех из них, кто таковые имел. Носители подобных снарядов сразу стали числиться убийцами магов. Надо сказать, такое военное творчество сильно поменяло тактику боевых действий: если раньше маги ломились впереди строя, закрывая своим щитом лучших воинов от стрел, то теперь стали скромненько ютиться позади широких спин, так как простой воин получил вполне реальные шансы убить мага. В некоторых государствах вроде Риттена, где кучковалось большинство магов человеческого рода, клений вроде даже запретили, государство полностью монополизировало его добычу и производство из кления оружия. Именно такой подарочек и припас для меня Гаррен, не поскупился, гад.

— Гаррен, мама и Марион останутся без куска хлеба, ты же играл с нами в детстве! — Я старался выгадать время, но решения в сложившейся ситуации не было.

Артефакты остались в кошеле, который снят вместе с поясом перед входом в пещеру. Мои скромные способности мага Гаррену никак не повредят, сам зарядил перед уходом его щит. Гаррен сказал, что нашел камушек в Пустоши в одном из походов. А если случится чудо и болт пролетит мимо или лишь ранит, старый ветеран легко расправится со мной — он в доспехе с мечом на поясе, я же перед походом в пещеру избавил себя от всего тяжелого, вплоть до обеденного ножа. Хотя будь у меня в руках меч, а на теле доспех, они бы мало помогли против такого мастера.

Но тут я увидел то, что напугало меня гораздо больше, чем Гаррен. Голова огромной рептилии высунулась из-за скального выступа. Это была квинтэссенция ужаса. Огромная треугольная морда, пасть, мерзкая чешуя, но самое главное, неживые и в то же время бегающие глаза. Из пасти с неимоверной скоростью высовывался раздвоенный язык. Я, онемев и забыв про все, попытался привлечь внимание Гаррена:

— Там, смотри…

— Хорошая попытка, сынок, но уж… — На этом поучительная речь Гаррена оборвалась, как и его жизнь вообще.

Сделав невероятный прыжок, ящер вцепился пастью в моего несостоявшегося убийцу. Мои же ноги, выйдя из ступора, понеслись в пещеру со скоростью, которой бы позавидовали гонцы короля, безошибочно выбрав третий проход. И все же позади послышался свистящий шелест — он шел за мной. В темноте ужас рос, казалось, что сердце бьется в миллион раз быстрее и громче. Как удалось доползти до убежища, не помню, однако, забравшись в пещеру, где мое тело с трудом передвигалось ползком, я с облегчением, но страхом услышал, как что-то огромное пытается втиснуться за мной. Голова ящера была поистине гигантской, непропорциональной телу, а потому в один прекрасный момент перестала проходить в узкий проход.

Ящер возился в пещере, но добраться до меня никак не мог. Наконец я перестал его слышать, однако вылезать из своего убежища не спешил. О том, сколько прошло времени, можно было только догадываться, в пещере со сталагмитами я поспал и попил воды, но что делать, в голову не приходило. В конце концов здравый смысл на пару с голодом одержали верх — без еды я тут вообще протяну ноги. Потому, собрав волю в кулак, я полез наружу.

Было раннее утро, значит, в пещере я провел сутки или двое? Вокруг стояла тишина, ящера, слава богам, поблизости не наблюдалось, лошадей и трупов тоже — видимо, прожорливая тварь пировала здесь весь вчерашний день или поучаствовал кто-то еще. Отсутствовали даже кости. Надо уходить отсюда скорее, рептилия после сытной еды обычно не нуждается в пище несколько дней, но кто их знает, измененных Пустоши, да и вполне могут появиться какие-нибудь сотоварищи.

Лошадей нет, а значит, предстоит топать трое суток или больше. Потому нужно было тщательно приготовиться к походу. После осмотра того, что пережило погром, учиненный тварью, нашел два целых бурдюка с водой, один из мешков с провизией, оружие и золото. Провианта было дня на три, воды должно было хватить на пять, если буду расходовать с умом, да только вот груз получался огромный. Вода, золото и еда весили килограммов двадцать, да еще оружие. Нужно избавляться от лишнего.

Кольчугу, меч, кинжал, арбалеты и «пушку» сельского старосты пришлось оставить в пещере. А вот один из пороховиков я все же взял — вдруг нужно будет пальнуть в какого-нибудь зверька, так, для испуга. Если же тут все такие, как вчерашний ящер, то и страшное ружье окажется лишь фейерверком перед смертью, громким, шумным, но совершенно бесполезным. Нашелся и мой кошель с артефактом: хоть на большинство тварей Пустоши магия не действует, но все же на душе стало легче. Никогда теперь камушек снимать не буду, надо, как советовали умные люди, сделать ожерелье на шею и носить, даже в бане. Вот Гаррен так и поступал, правда, ему это не очень помогло.

Злости к Гаррену я не испытывал. Он был самым умным из соратников отца, а потому, все верно просчитав, решил свернуть удочки. Мне он был ничем не обязан, а отец, перед которым Гаррен считал себя должником, мертв. Украденные деньги никто бы не стал искать, их и так уже списали, тем более что о роли Гаррена в отряде никто не знал. Одним словом, у него имелись все шансы осуществить свою мечту о жизни столичного рантье, но судьба распорядилась иначе.

Перед выходом я еще раз сползал в пещеру, наполнил бурдюк лишними каплями влаги. Все, что не влезло, выпил. Подтянув всю поклажу, еще раз перебрав имущество, отправился домой. Направление вроде выбрано верное, а потому оставалось запастись терпением и идти.

На шестой день кончилась вода, последний сухарь я дожевал сутки назад, но никаких признаков конца Пустоши видно не было. Ни следов людей, ни животных. Песок и камень, солнце и сухой горячий ветер. Ночью в пустыне терзал холод, а днем жара. К счастью, к концу шестого дня ландшафт немного изменился, появились кактусы, целые заросли. Их мякоть избавила от уже мучившей меня жажды и в какой-то мере от голода. Вся поросль была безжалостно уничтожена, часть плодов заняла освободившийся бурдюк, который болтался на плече на случай, если найдется источник воды. Воспрянув, двинулся дальше. Возможно, выход из Пустоши уже найден, а растительность и замеченное пересохшее русло реки — те ориентиры, которые выведут к людям.

Фортуна, казалось, улыбнулась. Плоды кактуса дали телу некоторые силы и надежду душе, а найденная на следующий день вода вселила огромный оптимизм. Воду нашел случайно — в пересохшем русле реки, по которому решил передвигаться, нашелся влажный участок ила. Русло делало крюк, образуя заводь под выступом скальной породы. Правда, сейчас на поверхности не было ни капли воды. После получаса копания песок стал заметно мокрее. Набрав его в рубаху, я отжал несколько драгоценных капель. Потом повторил еще и еще… С огромным трудом удалось наполнить бурдюк, жаль, второй выбросил, когда казалось, что наполнить два бурдюка в этой выжженной солнцем земле будет просто нереально.

После питья обострился голод. Но так как поблизости ничего не нашлось, а ночь уже вступила в свои права, пришлось спать натощак.

С утра, напившись мутной воды, решил поохотиться. После нескольких часов поисков удалось поймать ящерицу. Хоть и смотрелась она омерзительно, как маленькая копия того ящера, что сожрал Гаррена, но мясо показалось вкусным, даже учитывая, что есть его пришлось сырым, преодолевая омерзение от вида чешуи, кишок и треугольной головы.

Те моменты показались почти счастьем: грязная вода, мясо ящерицы… Еще сутки не мог решиться уйти от воды, но выхода не было, и, набрав бурдюк, двинулся вперед.

На девятый день я брел, сам не зная куда и зачем. Солнце словно начисто лишило меня разума. Пока оставалась вода из русла реки, удавалось ловить ящериц и скорпионов — была еда и силы. Но потом все закончилось — вода иссякла, а вместе с ней и надежда. Больше не встречалось спасительных кактусов, а русло реки, по которому я все еще передвигался, вскапывалось в десятке мест, но без успеха: воды больше нигде не встретилось.

Днем ранее я попробовал пить мочу, но стало только хуже, хотелось лечь, уснуть вечным сном и прекратить этот ад. Только мысли о семье заставляли брести, таща за собой опостылевшее золото. Оружие, кольчугу, даже заветный бурдюк я выкинул, казалось бы, вечность назад.

Ни одна тварь Пустоши не пришла за мной, никто не хотел облегчить страдания. Мысли текли медленно, вяло, ощущение ваты вокруг прервало падение моего тела — похоже, споткнулся о камень. Но встать вновь и идти уже не получилось…

Отправить