Глава 11. Открытие

Поправив браслет, надетый поверх тонкой шелковой перчатки, Ирен заметила краем глаза какое-то движение и поспешно обернулась. Так и есть: Аурель, благоухающий парфюмерным ароматом, со свежайшей бутоньеркой в петлице, блестящие светлые волосы гладко зачесаны и, как всегда, перетянуты черной шелковой лентой. Ужасно хотелось убедиться еще раз, что граф не отразится в зеркале, но она подавила желание и вместо этого протянула руку для поцелуя, улыбаясь самой очаровательной своей улыбкой.

– Вы обворожительны, сударыня, –  искренне сказал Аурель, скользнув взглядом по плавному изгибу ее шеи, алебастровым плечам и в меру открытому декольте.

– У вас прекрасный дом, –  сказала Ирен, –  такой просторный и вместе с тем уютный.

Граф зарделся и с воодушевлением, свойственным молодым людям, впервые покинувшим родное гнездо, принялся описывать, где он отыскал тот или иной предмет мебели, картину или милую безделушку, необходимую для завершения ансамбля, небрежно бросаясь астрономическими суммами. Ирен, улыбаясь ему, кивая и вставляя междометия, скользила взглядом по другим гостям.

То был очаровательный камерный вечер, «только для друзей», как не преминул заметить Аурель, всего двадцать или тридцать человек, вполне достаточно, чтобы отметить новоселье. Казалось, гости отобраны Аурелем без какого-либо плана, просто по прихоти. Они составляли причудливые группы, но, надо признаться, не замолкали ни на минуту, найдя общие темы для разговора под легкие закуски и аперитивы, которыми их обносили лакеи.

– Вы намерены переселиться в Лондон? –  спросила Ирен во время паузы в монологе графа.

– Почему вы так решили? –  удивился Аурель.

– Вы обзавелись домом, слугами…

– О! Вы заметили! –  Ирен с удивлением услышала в голосе собеседника легкую насмешку. –  В английском доме должны быть настоящие английские слуги, вы не находите? –  Дождавшись согласного кивка, он продолжил: –  По правде сказать, это Игорь настоял на том, чтобы нанять лакеев и горничных. У меня весьма скромные потребности… –  В этом месте Ирен чуть кашлянула и прижала пальчики к губам, чтобы не рассмеяться. Поймав взгляд Ауреля, она постаралась придать лицу самое серьезное выражение. –  Да-да, у меня скромные потребности! Игорь прекрасно справляется с обязанностями и камердинера, и лакея, и секретаря, и Бог знает кого еще. Но было бы неприлично, чтобы один он обслуживал гостей сегодня, не так ли?

Ирен еще раз кашлянула и заверила графа, что да, в доме англичан всегда много слуг и он сделал прекрасный выбор, наняв таких вышколенных лакеев. Вероятно, и кухарку он тоже нанял?

– Разумеется! Суровая женщина, вдова, ее супруг погиб в каком-то сражении в Трансваале, представьте, она позволяет себе спорить со мной! –  Аурель не то с возмущением, не то с восхищением прищелкнул языком. –  Впрочем, готовить она, кажется, умеет, во всяком случае, Игорь высоко оценивает ее способности.

– А вы доверяете мнению Игоря, –  заметила Ирен без тени иронии.

– Да, –  серьезно кивнул Аурель. –  Он… всегда был добр ко мне. Пожалуй, единственный из людей.

Ирен со всей ясностью увидела, что перед ней, сколько бы ни было ему лет на самом деле, всего лишь мальчишка, вынужденный скрывать от всех свою натуру и нашедший понимание только в слуге, которому, похоже, все равно, вампир ли его хозяин, человек ли, –  он будет предан ему, что бы ни случилось. Впервые за все время знакомства Ирен вдруг задалась вопросом: а есть ли у графа мать, жива ли она, и если да, то какова эта женщина? Любящая родительница или суровая матрона?

– Кажется, –  прервал Аурель ее размышления, –  вы знакомы с лордом Дарнемом? –  Он указал на гостя, вошедшего в залу. –  Я пригласил его для вас.

– Для меня? –  Ирен изумленно посмотрела на графа. –  Как прикажете это понимать?

– Простите, –  слегка смутился Аурель, –  кажется, я опять сказал что-то, прозвучавшее двусмысленно. Я не имел в виду ничего дурного. Просто я не так хорошо знаком с лордом, как мне бы хотелось, говорят, он обладает весьма обширными познаниями не только в египтологии. И вместе с тем я боялся, что среди других гостей сегодня вы не найдете достойных и интересных собеседников. Поэтому…

– Благодарю вас, граф, –  Ирен слегка склонила голову, –  вы проявили необычайную заботу. Ступайте к гостям, не заставляйте их думать, что одни для вас более значимы, чем другие.

Ирен взяла с подноса у проходящего мимо лакея бокал с шампанским и, пригубив, пристально посмотрела на лорда Дарнема. Какая удача, право, что граф, этот маленький сводник, пригласил его сегодня! Ведь Ирен дала обещание профессору Ван Хельсингу поговорить с ним. Атмосфера праздничного вечера, недурное шампанское и окружающий интерьер как нельзя лучше подходят для разговора на деликатную тему.

С профессором Ирен увиделась накануне. Он прислал ей записку с просьбой о встрече, и молодая женщина немедленно написала в ответ, что готова увидеться в любом удобном месте, она свободна с часу до пяти.

Он ждал ее в уютном ресторанчике напротив пассажа на Берлингтон-стрит, листая какую-то книгу. На стуле рядом громоздилось несколько нарядно упакованных коробок.

– О, это… –  Профессор улыбнулся на невысказанный вопрос Ирен, когда они обменялись приветствиями и сделали заказ. –  Купил кое-что в пассаже, ведь скоро Рождество.

– Как вовремя вы напомнили об этом, профессор! –  воскликнула Ирен. –  Я так увлеклась историями о вампирах, что забыла о календаре! Но прошу прощения за болтовню. Вы хотели о чем-то поговорить.

– Давайте сначала отдадим должное этому великолепному бифштексу, –  предложил профессор. –  А просить уместно будет за десертом. Скажите, вы знаете о происшествии в Британском музее?

– Только то, что кто-то покусился на бедняжку фараона, –  осторожно ответила Ирен. –  Судя по всему, вы знаете больше?

– Я был там всего через несколько часов после преступников. Воочию наблюдал картину разорения. Лорд Гамильтон и лорд Дарнем были безутешны.

– Боже, –  сказала Ирен, нахмурившись. Профессор кратко, но красочно описал то, что видел в музее, не упомянув только о вспоротой крысе, справедливо полагая, что бедному животному уже не поможешь, а некоторые подробности не предназначаются для тонкой дамской натуры.

– Я провожу расследование происшествия по поручению лорда Гамильтона. И вынужден признать, что он и лорд Дарнем не слишком помогают установить истину.

– Вот как, –  усмехнулась Ирен. –  Почему я не удивлена?

– Они готовы часами рассказывать о каждом из украденных экспонатов, но, увы, не могут вымолвить ни словечка о чем бы то ни было ином. В частности, –  профессор сделал паузу, отвлекшись на золотистый картофель, –  милорды удивительно единодушны в своем молчании касательно финансов.

– А как это связано с фараоном?

– Не буду вас утомлять логической цепочкой. Cui bono, сui prodest –  так ведь говорят. Ищи, кому выгодно. Последняя экспедиция в Египет была предпринята нашим общим другом лордом Дарнемом сугубо по личной инициативе. Более того, руководство весьма желало направить лорда с миссией в Афганистан, на чем настаивал сам сэр Огастес Фрэнкс, куратор Британского музея. Иными словами, музей не планировал эту экспедицию, хотя, безусловно, с благодарностью принял найденное в свою коллекцию. Еще в первую нашу встречу лорд вскользь упомянул, что поиски усыпальницы фараона Джеммураби были оплачены неким меценатом, чье имя мне так и не сообщили. По-видимому, этот таинственный благодетель был столь скромен, что организовал масштабные раскопки сугубо с целью обогатить фонды Британского музея, не получая взамен даже личной благодарности и упоминания собственного имени.

– Я понимаю, –  медленно сказала Ирен, о чем-то размышляя. –  Вы считаете, что этот щедрый человек организовывал раскопки, преследуя собственные частные цели? Думаю, вы правы. Лорд Дарнем сказал в одной из наших бесед, что важность открытия была слишком велика, чтобы позволить навсегда остаться в одних руках… признаться, я не придала тогда этому значения…

– Кто-то настойчиво толкал лорда Дарнема на поиски фараона Джеммураби, заманивал этой темой, снаряжал в Египет и терпеливо дожидался результатов. Вероятнее всего, потом его не обрадовало предложение любоваться мумией в выставочном зале Британского музея.

– Остается небольшая вероятность того, что украденные сокровища –  обычная добыча обычного грабителя, –  улыбнулась молодая женщина, –  но это крайне сомнительно, да? Зачем ему тогда мумия?

– На родине их используют в качестве топлива, –  с усмешкой сообщил Ван Хельсинг. –  Здешние холода могут и не на такое сподвигнуть… А вот и десерт, –  приветствовал он перемену блюд. Подождав, пока его собеседница насладится вкусом фруктового парфе и перейдет к чаю, он деликатно произнес: –  Наше давнее знакомство, а также ваши ум и проницательность дают мне право не ходить вокруг да около. Я был бы крайне признателен вам, моя дорогая мисс Адлер, если бы вы нашли возможность уточнить у лорда Дарнема, с которым, как я знаю, вы знакомы через его супругу, не помнит ли он имя таинственного богача, вложившего средства в экспедицию.

– Разумеется, –  немедленно ответила Ирен. –  Я и сама собиралась предложить вам это, профессор. Я готова помогать вам, и вы знаете почему.

Профессор накрыл ладонь Ирен своей теплой ладонью, слегка сжал с благодарностью и отечески улыбнулся.

…Лорд Дарнем почувствовал взгляд Ирен и тотчас подошел к ней. Они обменялись вежливыми поклонами, несколькими фразами о погоде и здоровье супруги лорда, которая, увы, не смогла присутствовать на вечере. Пока Ирен подбирала слова, с которыми будет прилично обратиться к египтологу по деликатному вопросу о финансах, среди гостей прошло оживление, и можно было даже не гадать, что или кто стал причиной: разумеется, мистер Дориан Грей.

Мистер Грей имел до неприличия цветущий вид. Источая любезные улыбки направо и налево, он направился прямиком к хозяину дома, чтобы выразить свое восхищение и пр. и пр. Ирен призналась себе, что с большим удовольствием следила бы за передвижениями Грея, нежели поддерживала разговор с лордом Дарнемом, но вдруг сама заметила, что и лорд Дарнем самым внимательным образом наблюдает за Греем. И на лице у него написано отнюдь не доброжелательное выражение. Подозревая, что сейчас может случиться какая-нибудь драма, Ирен решила держать в поле зрения обоих джентльменов.

– Мистер Грей! –  Аурель не стал даже пытаться скрыть радость от его появления. –  Вы меня весьма обязали своим визитом! Идемте, идемте, мне надо вам кое-что показать! Господа, –  обратился он к остальным гостям, –  прошу внимания! Хочу показать вам одну прелестную вещицу, которую я купил для украшения интерьера!

Он театрально хлопнул в ладоши. «Позер», –  подумала Ирен, не без любопытства оглядываясь в поисках предмета, о котором говорил граф. В этот момент двери в залу распахнулись, и два лакея осторожно внесли что-то явно тяжелое, накрытое белой тканью. За ними следовал третий лакей с высокой узкой подставкой в руках. Повинуясь жесту графа, подставку установили меж двух окон, взгромоздили на нее таинственный предмет, и Аурель, оглядев замерших в ожидании джентльменов и дам, сдернул покрывало. Вздох удивления и восхищения прокатился по зале.

– Козел! –  простонал лорд Дарнем с придыханием, замерев на месте.

Это действительно был золотой козел, и, насколько Ирен могла судить, тот самый, которого ей показывал не так давно лорд Гамильтон.

Гости по очереди восхитились. Ирен тоже, подождав, пока толпа вокруг Ауреля слегка рассеется, подошла, чтобы выразить свой восторг. Вслед за ней бросился и лорд Дарнем.

– Сударь! –  воскликнул он, обращаясь к графу. –  позвольте спросить, как к вам попал этот предмет?

– Третьего дня мне доставили его из антикварного магазина, –  любезно ответил Аурель и, не удержавшись, провел пальцем по искусно вырезанным перьям на левом крыле козла.

– Осторо… –  вскрикнул лорд Дарнем, предостерегающе вскинул руку и осекся, встретившись с непонимающим взглядом графа. –  Простите, милорд, мое поведение может показаться странным, но позвольте мне пояснить. Дело в том, что это бесценный образец позднешумерского периода, который был наглым образом украден из Британского музея.

– Какая жалость, –  бесстрастно сказал граф, и по его виду было ясно, что на музей, кражу и шумеров он, мягко говоря, плевать хотел.

– Вот именно. –  Лорд Дарнем слегка повысил тон. –  Этого козла разыскивает вся лондонская полиция! И чудесным образом он оказывается у вас!

– К чему вы клоните? –  с очаровательной улыбкой спросил Аурель.

– Я прошу, нет, я требую вернуть экспонат в музей!

Ирен украдкой обернулась. Этот эмоциональный разговор привлекал слишком много внимания.

– Милорды, –  сказала она, прикасаясь кончиками пальцев к локтю Ауреля, –  может быть, сейчас не лучшее время для подобного рода дискуссий?

– Отчего же, –  вскинул голову Аурель, убирая локоть, –  ведь меня ни много ни мало обвиняют в… как это по-английски? соучастии в преступлении!

– Боже, нет, –  поднял руки лорд Дарнем и тоже украдкой огляделся.

– Я повторяю, сударь, я купил статуэтку в антикварном магазине, –  сказал Аурель. –  Если Британский музей настолько остро нуждается в ней, я могу вам ее продать. Пусть хотя бы деньги станут мне утешением после расставания с этим чудесным животным.

– Сколько же вы за нее хотите? –  Лорд Дарнем достал носовой платок и промокнул вспотевший лоб. Граф наклонился к его уху и что-то прошептал.

– Вы шутите? –  Египтолог оторопело посмотрел на него. –  Нет, хуже того, вы издеваетесь?!

Ирен решительно взяла лорда Дарнема под руку и чуть ли не силком оттащила от злополучного козла. Она поручила беднягу заботам сэра Уильяма Кавендиша, который немедленно заставил египтолога выпить полный бокал, и поспешила обратно к Аурелю.

– Неужели вам не жаль его? –  с улыбкой спросила она, и юноша вернул ей улыбку.

– Немного, –  признал он, –  но не настолько, чтобы расстаться с этим экспонатом. Он действительно стоил мне маленькое состояние.

– Где же вы его купили?

– Я дам вам адрес лавки, –  пообещал граф. –  Вам непременно нужно туда заглянуть, это воистину пещера сокровищ Али-Бабы. Мне посоветовал туда обратиться мистер Грей и был прав.

Ирен поискала глазами упомянутого мистера Грея. Тот, с бокалом в руке, что-то говорил герцогине Девонширской, юной прелестнице, супруге сэра Уильяма. Грей явно получал удовольствие от вечера, от гостей, от вина, его глаза блестели, алые губы то и дело расплывались в улыбке, ни тени той нарочитой меланхолии, которой он окружил себя в их последнюю встречу.

– Скажу вам по секрету, –  Ирен понизила голос, –  статуэтка действительно была украдена.

– Откровенность за откровенность, –  Аурель коснулся губ согнутым мизинцем с золотым перстнем на нем, –  меня это нисколько не волнует.

Ирен была вынуждена раскрыть веер, чтобы спрятать улыбку.

– Но следовало бы выставить его за дверь, –  добавил граф, указывая на лорда Дарнема. На этот раз объектом нападок стал Дориан Грей. Сам Грей стоял, скрестив руки на груди, и на его губах блуждала саркастическая улыбка. –  Дамы, господа! –  громко воскликнул Аурель, отвлекая внимание от спорящих на себя. –  Прошу к столу!

– Черт знает что такое, –  пробурчал лорд Дарнем и предложил Ирен руку. Судя по блеску в глазах, он явно выпил еще один бокал кроме поданного ему сэром Уильямом. –  Вообразите себе, Грей –  бесчестный человек!

– Не может быть! –  искренне удивилась Ирен.

– Тем не менее это так! Он отказывается платить, хотя взял на себя обязательства!

– Платить за что?

– Нет, каков наглец?! –  Лорд Дарнем явно не услышал вопроса. –  Он говорит, раз нет фараона, значит, денег не будет!

– Фараона?

– Да, черт возьми! Простите, сударыня. Он уже заплатил, и заплатил немало за раскопки, но остается еще один неподписанный чек, и вот его-то мистер Грей отказывается подписывать. А все из-за того, что фараона имели наглость украсть!

Ирен похлопала лорда Дарнема по руке, сказала несколько утешительных слов и призвала сохранять спокойствие и вспомнить об английской сдержанности. Довольно и того внимания, что он уже привлек.

За ужином лорд Дарнем демонстративно молчал, впрочем, не забывая пробовать все подаваемые на стол блюда. Аурель был прав, кухарку Игорь нашел превосходную. А от рецепта хрустящих шоколадных пирожных Ирен и сама бы не отказалась. Дориан Грей сидел напротив нее, и весь ужин она имела возможность любоваться его тонкими музыкальными пальцами, державшими приборы так, словно это опасное оружие, требующее сноровки и ловкости. Под конец во время десерта Грей любезно протянул ей фарфоровое блюдо с тропическими фруктами. На мгновение обнажилось до поры прикрытое манжетой запястье, и Ирен пришлось приложить все душевные силы, чтобы не выдать себя. Остаток вечера прошел как в тумане. Сославшись на головную боль, она уехала одной из первых.

Перед сном Ирен написала профессору Ван Хельсингу и наказала горничной проследить, чтобы записку отправили немедленно.