Элегия

 

Все чаще я думаю: если не Путин, то кто?

Других не осталось. Раздерганный мир неуютен.

Резервы стабфонда ушли, как вода в решето.

Нам нужен спаситель, и кто это, если не Путин?

 

 

Разбив телевизор, тупой, как считалки Барто,

Презревши газеты, где правит советская старость,

Все глубже я чувствую: если не Путин, то кто?

Ни сверху, ни снизу уже никого не осталось.

 

 

Все чаще я думаю: если не Путин, то я

Не знаю, кого предложить тебе, офисный трутень:

Навальный? Явлинский? Рогозин? Пархоменко? Я-

Шин, может быть? Поткин? Зюганов? Тогда уже Путин.

 

 

Все чаще я думаю: если не Путин, то как?

Когда же тут было иначе, спроси Каллиопу?

Духовные скрепы, донос, воровство и бардак,

Но мир благодарен: мы всех не пускали в Европу,

 

 

Как Пушкин писал Чаадаеву в давнем году,

Поскольку последний поддался нерусскому сплину:

Сперва мы веками туда не пускали Орду,

Теперь мы деньгами не пустим туда Украину.

 

 

Ярящийся Путин играет на ржавой струне.

Таящийся Путин расселся за партами в школах.

Невидимый Путин идет по притихшей стране.

Разгневанный Путин клеймит толерастов бесполых.

 

 

В депрессии мечется четверть, уехала треть,

Судить их не стану – счастливый, как водится, путь им;

Дилемма оставшихся – если не гнить, то гореть.

Гореть, если Путин, а впрочем, и гнить, если Путин.

 

 

Незыблемый лозунг момента – Роисся вперде —

Преследует всюду, как фавны преследуют нимфу,

И все это Путин, но если не Путин, то где?

Все там же, и память устала подсказывать рифму.

 

 

В мозгах моих, липко змеясь, торжествует путень.

Мой мир накренился. Мой нравственный кодекс запутан.

И сам я как Путин, поскольку попал в его тень.

Я скучный, как Путин. Я всех ненавижу, как Путин.

 

 

…За окнами меркнут остатки короткого дня.

На стынущих лужах – закатные ржавые пятна.

И я пробуждаюсь, и морок сползает с меня.

Я с вами, читатель. Ведь если не я, то понятно.

 

Обменное

Указом президента о помиловании освободили Михаила Ходорковского. Из колонии вертолетом его доставили в аэропорт, а оттуда он сразу улетел в Германию.

Улетевший Ходорковский, не признав своей вины, всем напомнил, как Буковский высылался из страны. Выпьем, братцы, где же кружка! Не дожали до конца. Всем припомнилась частушка неизвестного певца: «Обменяли хулигана на Луиса Корвалана. Где б найти такую вещь, чтоб на Брежнева сменять?»

Наконец являет милость наш озерный исполин: опустить не получилось – отпускают, но в Берлин. Верьте мнению поэта, друга Феба и камен: не помилованье это – это именно обмен. Вспомним Трифонова снова: он задолго до элит раскусил, что это слово нашу жизнь определит. Да никто и не скрывает, не соврет и лидер наш: милосердья не бывает, а бывает баш на баш. Пароходы даже Ленин отпускал не просто так… На кого же он обменен? – вот загадка для писак, вот над чем сегодня бьются наши лучшие умы, как спириты вертят блюдце. Что ж, попробуем и мы.

Может, наши дипломаты со страховками мутят, и теперь за это Штаты Ходорковского хотят? Но едва ли даже Штатам так страховка дорога, чтоб за это им, проклятым, выдать главного врага. Может быть, Барак Обама предложил ему ничью и сказал про Сочи прямо: отпускаешь – прилечу? Но прибытие Обамы, несмотря на шум и вес, разве стоит целой драмы с вертолетом МЧС? Может быть, ударил в спину европейский их кагал: не пускаешь Украину – так хоть Мишу бы отдал? Но по мненью исполина, окормляющего нас, разве стоит Украина олигарха номер раз?! Некто Рар, мужчина светский, поспешил утешить всех: дипломатии немецкой в этом кроется успех. Да, Германия толкова, – но с учетом нефтецен что она ему такого предложить могла взамен? Деньги? – их у нас как грязи, мы их тратим, как говно. Может быть, архивы Штази? Так раскрыты ведь давно. Главный враг, отбывший десять, всех пугающий пример, – чем его уравновесить? Разве только ГДР? Я, однако, не уверен, варианты рассмотрев, будто Дрезден или Шверин станут вотчиной РФ. Тут нужна иная ставка – и ни местное ворье, ни любой новейший Кафка не предвидели ее.

Не напрасно это чудо ставит прессу кверху дном: узник выпущен отсюда при условии одном. Здесь, под сводом наших грузных, вечно пасмурных небес, есть другой российский узник, наш второй Эдмон Дантес. Непонятною виною он пред кем-то виноват и за красною стеною заточен в кремлевский ад. Может он лететь хоть в Сочи, хоть в Неаполь, хоть в Афон – но из этой вечной ночи ускользнуть не может он. Горек взор его, как хина. Мозг его горит огнем. Заржавевшая махина нынче держится на нем. Но при всем его пацанстве, о котором нам твердят, – не бывает вечных царствий, и его освободят. Бросит он свою работу, скажут нам, что он исчез и доставлен к самолету вертолетом МЧС – и страна его поздравит воем радостной толпы, и куда тогда направит он усталые стопы и натруженную спину после всех российских смут? Видно, к городу Берлину. Больше вряд ли где возьмут.

Оттого-то и услуга, и свобода без суда…

Знать, и вправду друг от друга им не деться никуда.

2014

Папуасское

 

Страна сегодня точит лясы —

Почти до драк —

О том, что всюду папуасы.

И это так.

Повсюду речь о папуасах,

Представь себе:

Они и в рясах, и в лампасах,

И в ФСБ!

Давным-давно, пугая массы

Партийных рыл,

«Вы папуасы, папуасы!» —

Никита выл.

И мы не можем чувства те же

Сдержать в узде:

Тогда их видели в Манеже,

Теперь везде.

 

 

Давно, в иных десятилетьях,

До власти тьмы

На левых, правых, тех и этих

Делились мы.

Сегодня нет ни групп, ни классов.

Расклад таков:

Распались мы на папуасов —

И их врагов.

 

 

Теперь у них, у негодяев,

Могучий клан:

Того гляди Андрей Кураев

Утратит сан!

(Иные, правда, напирают

На пункт иной —

Что это, дескать, «Pussy Riot»

Всему виной.

Но эти детские приплясы

Давно в тени.

Всему виною папуасы,

Они одни.)

 

 

Мы пролетели мимо кассы

В который раз!

Повсюду чешут папуасы

Свой Гондурас.

Еще один вещатель истин

Бичует грех:

Призвал Ванюша Охлобыстин

Проверить всех —

Ребят с правительственной трассы,

С рублевских дач…

Там тоже всюду папуасы,

Сказал хохмач.

Мещан, сидящих у экрана,

Смутил Иван,

Но есть резон в словах Ивана,

Скажу я вам.

Здесь ни по вкусу, ни по чину

Различий нет:

Все любят одного мужчину

Преклонных лет.

Его слова, его гримасы,

Его магические пассы,

Его обильные припасы

В густой тени…

Еще б они не папуасы!

Как раз они!

 

 

Не только здесь, но в прочем мире —

Ура, ура! —

Он стал любим гораздо шире,

Чем был вчера.

Все влюблены – ОПЕК и НАТО,

Евросоюз…

Чем это в будущем чревато,

Сказать боюсь.

Грядет расплата белой расы

По всем счетам.

Они сплошные папуасы

В Европе там.

Да что Европа! Скажем прямо,

Их большинство.

Уже разводится Обама

Из-за него.

 

 

Весь мир – от джунглей до пампасов —

С приставкой «гом».

Он нынче полон папуасов.

Они кругом.

Прости, планета голубая,

За все прости!

И нет Миклухи, нет Маклая,

Чтоб нас спасти.