Акционистское

Художник Петр Павленский провел необычную акцию, приуроченную ко Дню сотрудника органов внутренних дел. Он прибил свою мошонку к брусчатке Красной площади.

Жестокие! Зачем вы ропщете на артистичного мальчонку, что в голом виде к главной площади посмел прибить свою мошонку? Понятно, прихвостни-володины подобной храбрости боятся: Павленский создал образ Родины, что властно держит нас за яйца. Павленский – мэтр крутой эротики, его недаром посрамляют: он зашивал однажды рот уже, вступившись так за «Pussy Riot», лежал он – повторять не пробуйте! – назло милоновским пираньям в костюме из колючей проволоки пред петербургским заксобраньем, и вот, в укор тирану злобному, – хоть дело, в общем, не в тиране, – прибил мошонку к месту Лобному, где прежде головы теряли. «Высказыванье бесподобное!» – твердят поклонники героя: оно теперь уже не лобное, а страшно вымолвить какое.

Опять кощунство, дело ясное. Герой прославился гигантски. Грозит не расставанье с яйцами, но обвиненье в хулиганстве. Прочитан знак, сигналы поданы. Уже кричит иной Добрыня, что эта площадь – символ Родины, национальная святыня! О эти вскрики, гневно-праведны, родная логика торпеды: здесь обезглавливались прадеды, маршировали наши деды! Все их святыни вечно каменны, тверды, грозны и сановиты… Моя святыня – сказки мамины, а не кремлевские граниты. Закройте, грозные уродины, свои клевещущие пасти: весь ваш гранит – не символ Родины, а вещь иная: образ власти, ее всесилия вселенского, ее размаха здесь и ныне… Ущербность акции Павленского – не в оскорблении святыни, что строил зодчий из Италии (весьма талантливый, заметим), – а в том, что наши гениталии нужны нам все же не за этим.

Вступать в полемики заочные, увы, бессмысленно и грустно. Не покачу, коллеги, бочку я на актуальное искусство, не обливаю вас помоями, а лишь высказываю мненье: мошонке можно бы, по-моему, найти другое примененье. Пока мы спорим с их дешевками про их имперскую идею, пока мы нашими мошонками трясем пред ихней цитаделью, пока мы бранью и укорами бесчестим властного паяца – мы к ним действительно прикованы, причем действительно за яйца. Довольно нам себя обкрадывать, насильно втискивать на шконку, довольно наши яйца вкладывать в одну кремлевскую мошонку! Что вы себе мозги полощете? Я враг бессмысленных баталий. Не прикрепляйте к Красной площади своих заветных гениталий. Зачем вам эта мука адова? Ее не ценят азиаты. Ведь им как раз того и надобно – что наши яйца ими взяты. Зачем мы эту почву тощую терзаем письменно и устно? Уже не нужно с этой площадью соотносить свое искусство. Не будем гордыми зазнайцами. Вот жизнь – сумеем смысл найти в ней! Ведь послужить Отчизне яйцами мы можем много эффективней. Есть голоса, и мы возвысим их. Пусть будет здесь в сухом остатке побольше граждан, независимых от этой сумрачной брусчатки, от этой каменной громадины, где то репрессии, то смута… Ведь не затем нам яйца дадены, чтоб их приковывать к чему-то! Забудем медленное тление и всех, кому оно угодно. Родим другое поколение, что будет смело и свободно! Словами честными и ясными ответим на слова косые. Докажем всем, что люди с яйцами не переводятся в России. Так – и полезнее, и проще бы, и меньше зла, и больше такта.

А прибивать их к Красной площади… неэкономно это как-то.

Идеологическое

Депутат Госдумы Евгений Федоров намеревается внести поправки в Конституцию Российской Федерации. В частности, он предлагает из статьи 13 изъять пункт 2: «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной».

UPD. В 2013-м поддержки своих коллег он не получил и в декабре 2018-го решил попробовать еще раз.

Напугались нынче многие: пал значительный редут. Больше без идеологии жить России не дадут. Много силы израсходовав, свой проект отважно внес депутат Евгений Федоров, удалой единоросс. Измененье Конституции – давний федоровский сон: в наши дни, довольно тусклые, лоск и блеск привносит он. Помню, были все издерганы года два тому назад: «стратегические органы» вынул этот депутат, чтоб не власти наши пегие робко правили Москвой, а начальники стратегии, мудрый орган, высший слой; чтоб создать страну красивую, мастерицу грозных дел… С этой инициативою он когда-то пролетел, но теперь-то уж наверное после плохоньких времен наступает просто скверное, и услышан будет он. Вижу в каждом третьем блоге я, прошерстивши Интернет: нам нужна идеология, коли больше денег нет! И крутые, и пологие одобряют эту жесть. Сочинять идеологии мы готовы, опыт есть: всевозможные затейники, тайной миссией горды, прибегут, как коробейники, предлагать свои труды. Ах, российские сенаторы, что вам эта ребятня? Позовите вы в соавторы лучше скромного меня. Все равно они, убогие, – умоляю извинить, – никакой идеологии не способны сочинить. Все их рвение учебное – философский факультет – упирается в волшебное слово «суверенитет». Не бодаются безрогие. Коль у бездны на краю вам нужна идеология – я вам даром отдаю.

Не скажу вам за Австралию, Штаты, Францию, Китай – мы живем двойной моралию лет уж триста, почитай. Наши правила нестрогие нам понятней и родней: нам нужна идеология, чтоб хихикали над ней, чтобы, шествуя болотами в шатком воинском строю, мы глушили анекдотами совесть едкую свою; чтоб не с Черчиллем, не с Никсоном, не с концепцией любой – а вот с нею бы сравниться нам и гордиться бы собой. Под Хрущевым и под Сталиным, Александром и Петром – нам привычней, чтобы врали нам, чтобы каялись потом, чтоб работал принцип парности – чтобы с рыльцами в пуху все подонки и бездарности оставались наверху, а страна – отдельно, к счастию, – с кротким именем Христа оставалась непричастною и считалась бы чиста. Это чую в русском слоге я, в этом наше бытиё – нам нужна идеология, чтоб спасаться от нее, чтобы истина окопная ослепительней была, чтобы наша речь эзопная кучерявее цвела! Нам нужна идеология, как над речкой – зимний лед, чтобы рыбины двуногие длили сонный свой полет, чтобы в этой полусонности, где и свет почти потух, в этой илистой посконности зарождался русский дух, приглушенный и окисленный, нездоровый для детей, и достаточно двусмысленный, но живучий, как Протей! За года двуличья скотского он – достойная цена: дух Тарковского, Высоцкого, Куприна и Шукшина… Сочиненьями великими мы славны, хотя грязны. Да, мы врали – но хихикали! Да, ползли – но как ползли! Мутный ил – среда для гения. Да, сжимается очко, да, мы врем – но тем не менее не в ответе ни за что. Да, терпел, – скажу в итоге я, – но упрека не приму: ведь всегда идеология будет тут виной всему. Да, при Марксе и при Боге я подловат и трусоват, – но виной идеология, император и сенат! Знаем эту демагогию, слава богу, не лохи: поменял идеологию – и списались все грехи.

Мы идем своей дорогою, и ничто нас не берет. Дайте нам идеологию – это сероводород, дух Леонтия, Прохания, непробойный русский щит… Он нам нужен для дыхания. С кислорода нас тошнит.