Реакционное

 

Отравлен хлеб и воздух выпит.

Как трудно раны врачевать!

Но тут, ребята, не Египет,

И не Стамбул, …………… мать!

 

Осип Мандельштам. Из черновиков

Реакция – опыт, сводящий с ума, но в ум возвращающий вскоре. Реакция – это глубокая тьма, бездонное черное море, и тайная слежка за каждым словцом – почувствуй себя виноватым! – и склока с коллегой, соседом, отцом, собою, ребенком и братом. Реакция – это уснувшая честь и злоба, которая будит; презренье к Отчизне, которая есть и трижды – которая будет; реакция – это стрельба по своим, сомнение в правде и Боге, и общее внятное чувство «Горим!» – и чувство, что связаны ноги; привычка смириться, а то и поржать, когда пред тобой святотатство; желанье уснуть, и желанье бежать, и тут же надежда остаться. Сам воздух кричит: «Никого не жалей, не верь, не надейся, не помни». Такое полезло из темных щелей, из чертовой каменоломни, такие суконные рожи грозят – бездарность, безмозглость, сенильность, – что, кажется, их не загонишь назад: они уже тут поселились. Реакция – это от гнили черно, днем стыдно, ночами тревожно; реакция – это нельзя ничего, и рвет от всего, чего можно; реакция – это отравленный хлеб, вниманье к сигналам, приметам, безвыходный морок, который нелеп – и все же ужасен при этом; реакция – все разъедающий страх, подобье оброка и дани, который ужасней расстрелов и плах, поскольку он длится годами. Не ведает спасшийся, что спасено, и смотрит на зеркало тупо. Реакция – это утрата всего, что вас отличает от трупа. Когда-нибудь это, конечно, пройдет, но в бездне сплошного распада едва ли спасется и выживет тот, кому этой вони не надо. Наверное, четверть, а может быть, треть, и тех-то едва созовете. В огне хоть чему-то дано уцелеть, но что уцелеет в болоте?

И главное – трепет на самом верху и ниже, в разлившейся луже: ах, только б не хуже, ах, только б не ху… Скажите: чего бы вам хуже? Каких вам еще запрещений и пут и чисток в нечетные числа? Вас только что в скрепу еще не гребут, и то из брезгливости чисто. Похоже, что лысый как в воду глядел, не брать нас в расчет предлагая. И кажется всем, что еще не предел, что жизнь еще будет другая… Мне прятаться поздно. Я, в общем, изгой, отмеченный тайною метой, и я говорю, что не будет другой – вы так и подохнете в этой. Пускай на меня с удивленьем воззрят – о, эта упертость баранья! – но нужно, чтоб кто-то сказал: невозврат. Живущий, оставь упованья. Довольно томиться в тупом мандраже. Считайте, что нас перебили. Того, кто сказал себе это, – уже не сделать союзником гнили, с руки не кормить, не загнать за Можай, не вымазать в тине злодейской.

Желающий ехать – быстрей уезжай.

Желающий действовать – действуй.

Восточное

Несмешное

Июль 2013 года стал настоящим кошмаром для россиян. На Дальнем Востоке муссонные дожди переполнили реки, а Ближний Восток поглотили лесные пожары.

 

Как новости стали жестоки!

Нет проку от муз и харит.

Все тонет на Дальнем Востоке,

На Ближнем Востоке – горит.

Разверзлись вселенские хляби,

Все сходят с ума вообще:

На Ближнем Востоке – в хиджабе,

На Дальшем Востоке – в плаще.

 

 

Иссякли запасы терпенья

У бдящих неведомо где.

На Ближнем дошли до кипенья,

На Дальнем по горло в воде.

Мне явственно помнится это —

Когда-то предсказывал Фрост:

Сгорит иль утонет планета?

Старик догадался, что both.

 

 

За что же огнем и водою

Весь август пытают ее?

За тягу к военному строю?

За вечно живое ворье?

Виновных, однако, не тронут.

Во всех катаклизмах подряд

Они и в воде не утонут,

И в шквальном огне не сгорят.

 

 

Мы в эти последние сроки

Нейтральную линию гнем

На нашем, на Среднем Востоке

Меж этой водой и огнем.

Пускай население стонет —

Россия нашла алгоритм:

Она еще вроде не тонет

И как бы пока не горит.

 

 

Но пучатся темные воды,

И мнутся Отчизны сыны

В томлении недосвободы,

В бурлении недовойны.

И хор обезумевший блеет

И воет, как старый койот,

И лес заболоченный тлеет,

И душно, зловонно гниет.

 

Социологическое

В единый день голосования в Российской Федерации пройдут выборные кампании различного уровня. А пока страна готовится.

Социология, социология, русской науки последний редут! Прежде тебя изучали немногие – нынче же выборы грозно грядут. Черный квадрат – почерней, чем малевичев, – так и висит перед нашим царем. Дали прогнозы Митрохин и Левичев, свой вариант обозначил ВЦИОМ – ясно, что все населенье Отечества, все, кто российским гражданством горды, как ни колеблется, сколько ни мечется, делится на три неравных среды. Четверть желает прогресса нормального, хочет с Америкой тесно дружить, четверть желает посадки Навального, а половине на все положить.

То-то и нет у нас воли и силушки: в целом российская наша среда – вроде прокладки, имеющей крылышки, но не способной взлететь никуда. Левое крылышко хочет законности, не уставая себя растравлять, – правое крылышко хочет посконности, палки, запрета и всех расстрелять. Левое – сплошь креативные гении, правое видит в них кучу дерьма; левое крылышко носится с геями, правое тоже от них без ума. Левое всех призывает люстрировать, чтоб не мешали по-новому жить, правое всех бы желало кастрировать, а половине на все положить.

Вот, для примера, возьмем Залдостанова – вечно сурового, словно монах, несколько нервного, несколько странного байкера-путинца в черных штанах. Сеть на привычные части развалена: он в Волгограде, крутой, как всегда, начал с трибуны цитировать Сталина. Вы бы хотели кого – Деррида? Пусть уж, при вое восторженных леммингов, он его хвалит публично, как свой; Путину, помнится, нравился Лермонтов, звонкая строчка «Умрем под Москвой», – нет уж! И так накопилась окалина в классике русской за столько-то лет. Пусть они лучше цитируют Сталина. Классику жалко, а Сталина – нет. Но в обсуждении этого казуса желчью исходит российская Сеть, все в нетерпенье, и каждому кажется, что оппонент его должен висеть. Это продлится в течение месяца – «Мрази-гулаговцы!» – «Склизкая жидь!». Левые бесятся, правые бесятся, а половине на них положить.

Вот я и думаю с вечным томлением, в сером тумане дождливого дня, – как бы я правил таким населением, если бы кто-то заставил меня? Что тут начнет изменяться и делаться, если оно от проклятий черно, если оно только делится, делится и не умеет взамен ничего? Что посоветовать? Что процитировать? Что безусловное им предложить?

Левых люстрировать, правых кастрировать, а на оставшихся хрен положить.