Баллада о синяке

Владимир Путин приехал в Украину. Украинские журналисты заметили на его лице синяк. Наша пресс-служба уверена, что никакого синяка нет. Было высказано предположение, что такой эффект мог получиться из-за неудачного угла падения света.

Ужасный слух – как было встарь – растет как снежный ком: на Украину старший царь явился с синяком. Пресс-служба с криком: «Все не так!» усилила сюжет, сказав, что это не синяк, а просто падал свет. Весь пул – впервой за десять лет – увидел в этом знак: не мог же падающий свет набить ему синяк? О, если б вправду был фингал у старшего из двух, для всех бы он героем стал, явив бойцовский дух! Страна, лежавшая окрест, забыла бы в один присест про михалковский манифест и Ходорковский суд – причем и первый, и второй, – и повторяла бы: герой! Такие, встав за нас горой, Отечество спасут.

Быть может, кто-то из гостей смутил силовика, назвав политику властей несдержанной слегка? Премьер воскликнул: «Ты дурак!» – презренного клеймя, и получил в ответ синяк, но отпустил с двумя! Мы иностранцам не враги, тому порукой МИД, но врубим каждому с ноги, кто дерзко нахамит. Когда бы, яростен, как слон, хоть с кем-нибудь подрался он, с любым, кто нашу благодать посмел критиковать, – то рейтинг бы его в стране (во всей без вычета, а не в лояльной Путину Чечне) был двести двадцать пять.

А может, как бывало до восшествия во власть, – на тренировке по дзюдо пришлось ему упасть? Он держит форму, он боец, со спаррингом знаком, – бойцу престижно, наконец, светиться синяком! У ног его – страна и мир, он весь террор загнал в сортир, уже он мог бы пить кефир и слушать пенье лир – а он, как прежде, любит спорт, что сопряжен с побитьем морд. Поймал фингал и этим горд. Какой мобильный, черт!

А может, некий экстремист, желающий в тюрьму, неадекватен и нечист, пробраться смог к нему? Вот Берлускони, например, богатство не спасло: не хуже нашего премьер, а получил в табло. Что говорить, синяк под глаз – сомнительная честь, но оппозиция у нас, выходит, все же есть? Есть политический процесс, есть недвусмысленный прогресс, он вызывает интерес у Запада и Ко… А если всюду тишь да гладь, того гляди начнут стрелять, и за примером, так сказать, ходить недалеко.

А может, чем не шутит черт, – приглушим хохоток, – не драка это и не спорт, а бабий коготок? Вот он к кому-нибудь пристал, влюбившись горячо, и получил в ответ фингал: нормально же, а чё? Да он бы стал за пару дней – пиарщики, ку-ку! – по-человечески родней любому мужику. Когда работаешь, как краб, не покладая хищных лап, а сам при этом любишь баб и лезешь к ним порой, – то ты не просто ВВП, всеобщий лидер и т.п.: ты после этого ЧП действительно герой.

А может быть, он пил коньяк (не пьет? Господь с тобой!), пошел, упал, набил синяк, как делает любой? А может, ботокс закачал, чтоб нравиться стране, и получил за то фингал, естественный вполне? А может, просто о косяк ударился щекой – и вот, пожалуйста, синяк, загадочный такой? Тогда бы лучшие умы, от Бугульмы до Колымы, – «Он человек, такой, как мы!» – вскричат, разинув пасть. Болезни все обострены, врачи тупы или пьяны – но есть надежда для страны, где человечна власть!

Синяк светил бы, как маяк, манил бы, как побег…

Но, видно, это не синяк.

И он – не человек.

Сносное

Увы, проблемы родной столицы трагичны и велики. Устав покорно с ними мириться, Собянин сносит ларьки.

В Москве, к примеру, повсюду пробки – Собянин рушит ларьки, и их разобранные коробки увозят грузовики. В Москве обобранные старухи и нищие старики – чтоб их поддерживать в бодром духе, Собянин рушит ларьки. В Москве – террора рабы тупые и злые боевики. Чтоб бомб в ларьках они не купили, Собянин рушит ларьки. В Москве наценки, в Москве накрутки, правительству вопреки, – но с новым мэром плохие шутки: Собянин сносит ларьки. В Москве чиновники взяткоемки и жадны, как хомяки, в бюджетной сфере царят потемки – Собянин сносит ларьки. Московский воздух грязнее смога, зловонней Москвы-реки – при новом мэре и с этим строго: Собянин сносит ларьки. В Москве разнузданные префекты, работать им не с руки, – их ждут суровые спецэффекты: Собянин сносит ларьки!

Смешно цепляться к невинной фразе, злорадства нету ни в ком, – но я не вижу особой связи меж пробками и ларьком. Мне даже как-то обидно трошки за нашу картошку-мать: иль после сноса «Картошки-крошки» тут взяток не будут брать? Давно бы гражданам вслух сказали о том, что не кто иной, а ларь цветочный на Белвокзале инфляции был виной! Что если враз, отдирая доски, в течение пары лет снести в Отечестве все киоски – преступность сойдет на нет! Что даже адская суть террора (он, впрочем, везде таков) на нет в России сведется скоро, когда не станет ларьков!

В том, что Собянин, дозоры выслав, войну объявил ларьку, – искать не нужно особых смыслов: все смыслы давно ку-ку. Мне жаль чиновников новой власти, сумевших туда попасть: на чем бы им доказать отчасти, что это новая власть? Сполна бессилья они вкусили. Открытье – нельзя грустней: Москва – не остров, а часть России, и в анусе вместе с ней. Что сделать тут по-единоросски, чтоб Запад остался рад? – снести в окрестностях все киоски да гей – разрешить парад. И было б, может, еще бодрее в бедламе нашем родном, когда б киоски сносили геи: действительно два в одном.

У нас начальство – давно для виду. Наш жребий, видать, таков. Куда ни еду, за чем ни выйду – все вьется вокруг ларьков. Все власти, коих не выбирали, нацелены на ларьки: их ставят местные либералы и сносят силовики. Да что здесь, в общем, умеют кроме? Историк, достань скрижаль: мерси на том, что еще без крови, ларьков-то почти не жаль…

А впрочем, братцы, допустим смело, – Собянин недаром рос; тогда, быть может, не без прицела и этот ларьковый снос. Идет, допустим, легко одетый студентик, всегда готов: идет он к бабе, как все студенты, и хочет купить цветов. Цветов он хочет, но нет киоска, а только мусорный бак… «Ну что ж, плевать», – говорит он жестко и хочет купить табак. Ему желательна папироска, курить охота ему, – но раз табачного нет киоска, он хочет взять шаурму. Но нет ее! И тогда, в бессилье, отчаявшись ждать щедрот, студент поймет, что нужен России военный переворот! Ведь он не болен, не стар, не робок, не думец, не импотент…

Он сделает так, что не будет пробок.

Я верю в тебя, студент!