Кусок пластика

Настя прислала смс – больше не придет, забудь, прости-прощай. Нужно привыкнуть: сначала осознать, после – смириться. Ну, изменится уклад, подумаешь: раньше она будила по утрам, теперь будет просыпаться сам. Поставит громкую мелодию на телефоне, делов-то.

Общие друзья наверняка подтянутся за ней, ведь это ее друзья. У него, кроме школьных, и не осталось никого. Правда, общались они раз в пять лет, отмечали годовщины выпуска, а после его переезда из родного города все заглохло. Не до того было – Настя и работа занимали все время.

Они что, сговорились, что ли? На экране телефона высветился номер матери: ну, сколько можно клянчить деньги? Должна понимать, у него тяжелый период – разрыв отношений. Деньги сами себя не заработают.

Сбросил звонок. Добавил ее в черный список. Сам наберет, когда будет нужно.

Отвлечься. Нужно отвлечься. Идея! Надо снова с одноклассниками завязаться! Зашел в фейсбук, восстановил пароль, сделал селфи, обновил фото профиля. Нашел всех, с кем общался раньше, отправил запросы в друзья, написал каждому стандартное «Привет!!! Как ты?!? Помнишь меня?)))»

Включил уведомления и звук на телефоне. Сел ждать.

Прошло минут 10, никто не отвечал. Только мать звонила и звонила, а черный список обновлял количество пропущенных звонков. Набралось 15. Совсем обнаглела.

Он пересел за комп и стал всматриваться в лица девчонок, с которыми учился раньше. Больше всего понравилось, как выглядит сейчас Оля. Они не виделись лет двадцать точно, на встречи она не приходила ни разу, он бы запомнил.

В младших классах Оля носила круглый белый бант, который, казалось, естественным образом вырастал из ее головы. Каждый день одинаково круглый и чистый, как такое возможно?

– О, Костя! Привет, дорогой, очень рада! – она как будто прочитала его мысли и вышла онлайн так быстро, что он не успел вспомнить, какого цвета у нее глаза.

Он ощутил что-то вроде воодушевления: мурашки протрусили к мочкам ушей и приятно защекотало под языком. Он вбросил пару комплиментов, и одноклассница проглотила наживку моментально, как гигантская рыба, оторвав крючок, уносится куда-то на глубину.

Она рассказала, что работает бухгалтером, но мечтает стать кондитером и печет иногда торты на заказ для знакомых. Про семью не упоминала, зато выложила много сплетен об одноклассниках.

– Толик сейчас преподает танцы в одном клубе, помнишь его – самый толстый парень в классе? – она ставила много смайликов и быстро печатала. Ему понравилось, что отвечает она быстро, не строит из себя царицу.

Он просидел в мессенджере весь остаток вечера. После телефон засыпало фото, буквами. Мессенджеры, ватсап, телеграм, и вот он уже звонит ей по скайпу, и они весело болтают. Как будто снова вернулись в прошлое, минуя прожитые годы, разочарования, горести и возраст.

Почему-то было приятно вспоминать о времени, когда они ничего не контролировали и не решали. Особенно те времена, когда от них требовалось только делать уроки, слушать родителей и не облизывать качели на морозе.

– А помнишь посвящение в пионеры? Жаркий день, мы долго шли на площадь, «ведь иначе все будет не по-настоящему», – он передразнил голос учительницы, – и Антон зачем-то взял с собой дога? Его белые яйца покачивались прямо перед лицом Сереги, который вырос-то толком только к выпускному.

Оля заливисто хохотала по другую сторону монитора, вытирая ладонью слезы.

– Они так и стояли, – вспоминал Костя, – сначала Ленин, за ним учительница младших классов, а после мраморный дог.

– Три сторожа коммунизма! – расхохоталась снова Оля. – Прям как Сталин, Ленин, и… кто там третий?

– Энгельс!

Как сейчас он видел Арину Аркадьевну, которая доставала кроваво-алые галстуки и повязывала их под присмотром памятника и собаки. Они развевались на ветру, как дикие цветы с неведомой планеты. А после дети шли обратно в школу, уже неспешно, с чувством выполненного долга, счастливые, как будто случилось что-то невероятное.

Оля стала его главным развлечением, с нее начинался каждый Костин день: стоило проснуться и включить экран телефона, там обязательно мигало новое сообщение.

Косте начало казаться, что он жил где-то неподалеку, в ее сумочке или кармане. Поставил телефон на вибрацию, чтобы сразу узнавать о новой весточке.

Кроме нее, ему больше никто не писал – общение с остальными одноклассниками не заладилось. Они уже больше не встречались, а обсуждать хотели только зарплаты и должности. Общие с Настей друзья предсказуемо выбрали Настю. Оставалась только воображаемая Оля.

Она отвечала быстро, часто шутила, с Олей было комфортно – не грузила своими проблемами и не задавала лишних вопросов. На работе он выключал телефон и возвращался к разговору, когда был свободен.

По вечерам они обсуждали новые фильмы, сериалы, шутили о еде, его привычках. Как-то он пошел в магазин и не мог решить, какие ботинки выбрать. Отправил пару фоток Оле, она помогла. Игра ей понравилась, и через пару дней она отправилась за нижним бельем.

Однажды в их отношениях случилась катастрофа – кто-то украл у нее телефон, и он рвал на себе волосы целый день, куда же она запропастилась? Когда вечером получил сообщение в фейсбуке, сразу купил ей новый в онлайн-магазине, нужно было только забрать.

Было приятно смотреть, как Оля щебечет от счастья. В тот день она вышла в скайп с работы, чтобы поблагодарить его, ведь это было совершенно не обязательно. Ей шла улыбка, а ему доставляло радость видеть ее такой.

Через пару месяцев ему начало казаться, что так было всегда, и он расслабился. Пока не завибрировал телефон и он не принял звонок. Звонила мать с незнакомого номера:

– Почему ты не отвечаешь, мне нужно серьезно с тобой поговорить! – возмущалась она.

– Это по поводу денег? – сухо спросил сын.

– Да… – начала было мать, но Костя ее прервал:

– Сколько тебе нужно?

Она назвала сумму.

– Я перечислю тебе их на карту, жди. Но это в последний раз, – и он завершил разговор. После в течение минуты перевел деньги.

Пришло новое сообщение от Оли – забавные селфи с прогулки по городу. О матери он больше не вспоминал.

Наверное, это было неправильно, но Костя совершенно не интересовался жизнью Оли. Он видел ее только на тех фото, которые получал, и на паре картинок профилей в разных соцсетях. Ему больше нравилось воображать, достраивать образ до собственного идеала, чем выяснять, какая она в реальности, и подстраиваться под заданные условия.

Один раз он уже проходил это с Настей, ничего не вышло, не стоит повторять снова. На этот раз правила его и все будет по-другому. Просто общение и удовольствие от него.

Где-то через год Косте стало интересно, как выглядит и чем живет женщина, с которой он проводит столько времени. Фейсбук прислал уведомление о годовщине дружбы, иначе он бы не вспомнил. Сделал скриншот, переслал Оле с вопросом:

– Может, встретимся? Пообщаемся в реале? Как ты, не против?

Она не отвечала полдня. После написала:

– В ближайшее время не смогу, извини.

И исчезла на сутки. Он словно тоже куда-то провалился – маялся по дому, ничего не узнавал, не знал, чем заняться. Посмотрел пару фильмов, убрался в квартире, сел было за книжку. И тут пришло сообщение:

– Кажется, я заболела, извини. Выпаду на пару дней. Не скучай!

Он заволновался, задал миллион вопросов, но ответов больше не получил – она была офлайн во всех соцсетях. Мало ли, подумал, может, и правда плохо человеку.

В первый день без нее было скучно: он исправил все «висяки и косяки» на работе, сходил в супермаркет и изучил все разновидности макаронных изделий. Купил листы для лазаньи, но забыл помидоры. Вернулся за ними, приготовил лазанью, поел.

Телефон молчал.

Не удержался, сфотографировал еду и отправил Оле, похвалился. Скачал пару новых сериалов, начал смотреть, уснул.

На следующий день ничего не изменилось. Он отправил ей несколько сообщений в разные соцсети, спросил, как дела, как она себя чувствует. Телефон, который он раньше не выпускал из рук, превратился в бесполезный кусок пластика и напоминал пульт от телевизора, которого у него не было. Он не знал, куда его деть и зачем тот вообще нужен.

На третий день он почти уверил себя, что мобильный сломался: взял домашний телефон, от которого не отказывался по каким-то сентиментальным причинам, набрал собственный номер. Работает.

Заняться было нечем. Он открыл ноутбук и стал гуглить Олю, все, что есть в сети. Нашел профили в нескольких соцсетях, почитал ее твиты, старые посты в фейсбуке, полистал инстаграм. Никакой информации о семье или близких – казалось, она живет в вакууме.

Добавил в друзья еще несколько одноклассников в разных соцсетях, особенно тех, кто не уехал из города, а остался жить там, рядом с Олей. Вспомнил родной город: маленькие разваливающиеся деревянные дома в центре; людей, чистящих снег огромными лопатами около дома и посыпающих дорожки пищевой солью; пекарни и закоулки, где можно выпить рюмку пойла и закусить его сочной шаурмой.

Терпения хватило на месяц. Он снова написал Оле и снова не получил ответа. Через пару дней заметил, что та везде его забанила, – ошибки быть не могло. А еще через неделю он уже ехал в родной город, на поезде – впервые за двадцать лет. Купейные вагоны были заняты, так что взял плацкарт, пока запал не пропал.

Адрес у него был приблизительный: никто из тех, кого он спрашивал, не помнили номера ее квартиры – то ли 33, то ли 38. По словам одноклассников, она с тех пор так и не переезжала. Стоило попробовать оба варианта.

В вагоне воняло, напротив сидел неприятный мужчина спортивного телосложения с широкой шеей, на которой красовалась здоровенная шишка, и что-то обсуждал по телефону.

– К концу недели пять рублей вернешь, – собеседник на той стороне трубки был не согласен и неразборчиво забулькал в ответ. – С чего? – заорал мужик так громко, что сам подпрыгнул. – Я за тебя рубль там, рубль здесь, вот и набралось. Ты че там думал себе? У нас незаменимых нет, запомни! Меня слушай, сюда! – Казалось, вагон качается не от того, что едет по рельсам, а от его истошных воплей.

Проводница разносила чай, подстаканники постукивали в ритм движения поезда. Она изящно обогнула мужчину и поставила один для Кости на столик.

Улыбнулась, задержала взгляд. Нерешительно качнулась, удержала равновесие, негромко запела приятным, низким голосом и пошла дальше. Улыбка таяла на глазах и сошла на нет, как только она добралась до следующего пассажира – грузного мужика, постукивающего вареным яйцом по столу.

Костя снял свитер. Было не то чтобы жарко, просто, когда он нервничал, сильно потел. Так повелось еще со школы: стоило выйти к доске, как мел предательски намокал в пальцах и отказывался писать, а тряпку можно было и не мочить.

Сходил в туалет, умылся. В окне мельтешили ветки бесконечных берез и сосен – палки, палки, палки, и ни одного огуречика. Пару раз встретились коровы, однажды лошадь повернула голову как будто в его сторону, но быстро отвлеклась на сено под ногами.

Телефон лежал в правом кармане рубашки неподвижно. Бестолковая пластиковая коробка. Он залез на верхнюю полку, немного приподнял ноги, чтобы не задеть никого в проходе, и стал рассматривать фото, которые Оля присылала раньше.

Вот она сидит в кафе и машет ему рукой. На столике – чашка капучино, сверху – облако пенки, а на нем несколько сердечек. Что это – ненавязчивый намек или ему показалось?

На другой – ее кошка, спит и, кажется, улыбается во сне. Он не любил кошек, но фото получилось забавным.

Мимо прошел какой-то мужик и все-таки задел его ногу плечом. Даже не повернулся. Неудобно, Костя лег на бок.

Пока он рассматривал фотографии, на нижнее место тихо подсел парень и даже успел расстелить постель. Спускаться теперь будет неудобно.

Широкошеий улегся напротив Кости, тоже на верхнем, и, кажется, заснул. По крайней мере, лежал с закрытыми глазами и не шевелился. Молодец, умеет от всего отвлечься, даже несмотря на невроз. Одно из мест снизу все еще оставалось свободным.

Костя так не мог, он повозился еще немного и встал. Прошелся пару раз туда-сюда по коридору. Каждый раз ловил неловкие взгляды обитателей соседних с ним ячеек, где люди также ютились в неудобных позах, словно большие звери, которых засунули в клетку для канареек, или подросшие дети, которых хотели вернуть в состояние эмбрионов.

Через пару часов последнее свободное место заняла бабка, достала сумку на колесиках, проехала ей по ногам парня напротив, вынула оттуда большой пакет и стала солить помидоры крупной солью, жевать заранее сваренные яйца с горбушкой черного вприкуску и запивать все это чаем из термоса.

Она ничего не говорила, только чавкала. После собрала весь мусор в пластиковый мешок, зашитый в паре мест, закрыла сумку на молнию, легла лицом к стене и захрапела.

Делать было нечего, и Костя снова залез на свою полку. Нужно было взять книгу или хотя бы наушники, чтобы послушать музыку на телефоне. Он попробовал читать, но так еще больше захотелось спать.

Раздался звонок, и у него ухнуло сердце, но оказалось, что это Настя. Просила перезвонить матери.

– Я в командировке, – ответил он и завершил разговор. Умеют же испортить настроение.

Вскоре выключили свет, и выбора не осталось – он заснул, поджав ноги. Когда утром открыл глаза, старуха вытирала слезы, сидя у столика, вагон провонял корвалолом, а у его ног стояли двое людей в штатском. Он резко поднял голову и ударился о потолок.

– Что случилось?

Две головы в синих шапках повернулись в его сторону.

– Да вот, ЧП произошло ночью, – сказал нехотя один и махнул в сторону полки широкошеего. Она была пуста.

– Не понял? – уточнил Костя.

– Помер он, милок, – сказала вдруг старуха и всхлипнула. – Ночью во сне скончалси. – Она достала платок и громко высморкалась.

– Детали смерти уточняются, – добавил один из полицейских. – Похоже на отравление. Врач сказал, что яд попал в организм еще до того, как он сел в поезд. Вроде как уже умер, когда оказался в вагоне, дальше дело физиологии. Вы не в курсе произошедшего? Ночью ничего необычного не слыхали?

– Да нет, – удивился Костя. – Я спал.

– Может, оно и к лучшему, – заметил один из полицейских. Они постояли еще немного рядом со старухой, пощупали постель, заглянули на третью полку и, не найдя ничего, молча ушли.

Ехать предстояло еще полдня. Через час место широкошеего занял какой-то мужчина в костюме, который быстро переоделся в футболку и трико, а костюм повесил на вешалку. Застелил белье, залез на полку и закрыл глаза. Никто не решился рассказать ему, что случилось с пассажиром, который спал здесь несколько часов назад.

Город встретил гимном. Цыгане, замотавшись в шали, бродили по перрону, от торчащих из широких цветастых юбок тонких ног веяло холодом. Костя поскорее забежал в здание вокзала.

Адрес был записан в телефоне, как проехать, он помнил с детства. Оставался животный страх перед всей этой ситуацией, в которую он незаметно для себя втянулся. Казалось, размотай он клубок до конца – и жизнь изменится в лучшую сторону.

Выпив теплой и безвкусной водки в привокзальном кафе, Костя двинулся на остановку троллейбуса. Забрался внутрь, сел по ошибке на место кондуктора, проехал пару остановок, пока несколько человек не подошли и не предложили ему денег за проезд.

Олин дом он успел изучить в гугл-картах вдоль и поперек. Не учел, правда, что тот огорожен, видно, карты не обновлялись какое-то время. Пришлось ждать сердобольных соседей и заскакивать вслед, сначала во двор, а после в подъезд. Позвонить и предупредить о своем приходе он не решился.

И торт не купил. Хотя очень хотел поначалу. Не мог объяснить себе почему.

Вот и дверь. Вдохнул, выдохнул, закрыл глаза, почесал лоб.

Он не мог. Тупо не мог нажать на маленькую кнопку звонка.

По ощущениям это напоминало сдачу крови в школе, когда в палец резко тыкали какой-то противной железкой, после которой ранка заживала почти неделю. Самым мерзким было ожидание той доли секунды, когда металл пронзал кожу, казалось, что оно длится вечность.

Дальше все будет очевидно, но, кажется, он не был к этому готов. Покурить бы, но он не курит. Потоптался в подъезде, потом резко, как Брюс Ли в фильмах юности, нажал на кнопку звонка.

Ничего.

Нажал еще раз. И еще. И, кажется, раз сто после этого. К такому повороту он был не готов. Дернул дверь тамбура. Она легко распахнулась. Зашел внутрь. Около двери был еще один звонок. Нажал на него.

И еще несколько раз. Да что это такое вообще?!

С силой пнул дверь ногой.

Изнутри донесся детский голос:

– Кто там? – и затаился.

Костя постучал в дверь костяшками пальцев. Через пару минут ее открыл мужчина, поразительно похожий на широкошеего из поезда.

– Я вас слушаю, – произнес он размеренно, что-то жуя и почесываясь. Из квартиры повеяло борщом.

– Мы проводим опрос среди жителей этого дома. Услугами какой компании вы пользуетесь для подключения телевидения? – Костя даже не слышал, что говорил, просто нес какую-то чушь, а в голове шумел океан.

Казалось, прибрежная волна сейчас накатит и смоет его окончательно. Он даже покачивался, но старался держаться ровно. Костя вспомнил, что не ел почти двое суток, только хряпнул водки для храбрости, вот и повело в тепле.

Мужчина сказал, что они не смотрят телевизор, но Костя все задавал и задавал вопросы. Всю ту чушь, которую мужественно терпел от сотрудников рекламных служб, когда те так же хитростью проникали в его дом. Она словно засела у него где-то в подкорке, настолько профессионально и четко он вел беседу.

Она должна знать, что он приехал, она должна его увидеть. Мужчина у двери, кажется, немного устал от препирательств, пока издалека не раздался голос женщины. Она орала пронзительно и визгливо:

– Уходите отсюда, а не то я вызову полицию!

Он попытался еще что-то сказать, но женщина продолжала визжать. Он хотел заглянуть, но путь преграждал мужчина, занимавший весь дверной проем. Это не могла быть Оля, она никогда не кричала, всегда улыбалась.

– Извини, парень, – сказал мужчина и с грохотом захлопнул дверь.

Над глазком блеснули металлические тройки, острые, как буквы S на форме эсэсовцев. Он достал бумажку с адресом, проверил. Да какая разница уже.

Костя услышал мат. Сначала материли его, после женщина уже орала на кого-то из домашних. Через пару минут раскрылась дверь, и женская рука метнула в сторону Кости телефон. С ее фото, их перепиской и всеми ее контактами. Кроме Кости в нем не было никого.

Он вышел на улицу, ударил ее телефон несколько раз об асфальт, а после раскрошил пяткой вдребезги. Когда руки перестали дрожать, сел в такси на углу.

– А ты смелый парень, – прокомментировал его действия шофер. – Я бы точно так не смог, у меня в телефоне вся жизнь.

Костя молча кивнул. Нужно взять обратный билет на поезд, позвонить матери и извиниться перед Настей.