Глава 62
Туряк со своим подручным – холопом Николой – выехал поутру из Нежина, думая в скором времени, как условились с Азгулуем, «напасть» на его стан и без труда «отбить девку». Гонец от Метагая уже оповестил его накануне о полонении девушки и гибели Велемира. Добрая весть обрадовала боярина. Неторопливо проезжая по влажному от утренней росы лугу, он насвистывал запавшую в голову глуповатую скоморошью песенку и пребывал в спокойном безмятежном состоянии духа, когда вдруг заметил скачущего им навстречу торка в кольчужном калантыре. Круто осадив коня, так что тот заржал и аж взвился на дыбы, торок взволнованно прокричал:
– Пропала девка! Ночью злой дух подкрался к стану! Метагая и Тулуя зарезал, её украл!
– Что?! – вне себя от злости, заорал Туряк. – А ну, где хан твой?! Веди к нему!
Яростно ударив боднями по бокам коня, он галопом помчался в лагерь Азгулуя.
«Обманул, надул, треклятый! Себе девку забрал! Али попортил да убил! Экая скотина! Ещё доверился ему, супостату!» – пронеслось у Туряка в воспалённом мозгу.
Подлетев к Азгулую, который с озабоченным видом стоял возле тлеющего костра, рядом с трупом толстого торка, он в бешенстве выпалил:
– Сребро взял, а девку украл! Метагая убить велел! Так, стало быть, хан?! А ну, где она?!
– Не гневайся. Сам не знаю, куда она девалась. – Азгулуй недоумённо развёл руками. – Злой дух…
– Ах, злой дух! Дух сей ханом Азгулуем зовётся! – Туряк вырвал из ножен саблю и замахнулся на хана.
В последний миг дошло до него, что совершает он сейчас ужасную ошибку, которую уже не удастся исправить, но ничего изменить не успел. Две стрелы, метко пущенные хладнокровными ханскими телохранителями, пробили кольчугу и вонзились Туряку в грудь. Вскрикнув, боярин выронил саблю и вывалился из седла. Падая, он зацепился ногой за стремя и почувствовал острую жалящую боль в затылке от удара о землю. «Слава Господу, хоть шелом смягчил удар, иначе б и смерть тут же», – простучала в голове у него мысль.
Он ещё понимал, видел, ощущал, как конь тащит его по земле через дорогу, как шелом упал у него с головы, как голова больно ударяется о кочки и камни. Потом вроде они остановились посреди зелёного луга – видно, конь стал жевать траву, и Туряк увидел перед собой осколок неба с медленно плывущими по нему маленьким кучевым облаком. Вдруг небо исчезло, появилось вместо него старческое лицо, он рассмотрел низко надвинутый на чело старца чёрный монашеский куколь, а затем будто провалился он куда-то в глубокую пропасть, лишь чувствовал ещё какое-то время жгучую боль в груди и слышал стоны: свои, чужие ли – понять не мог. Но потом и это исчезло, и Туряк окончательно впал в беспамятство.
