Глава 27
В конце сентября в общине появился новый брат. Однажды после обеда Святослав приехал с ним на шикарном черном внедорожнике. Забавно и непривычно было видеть, как ухоженный мужик в дорогих шмотках спускается в наше подземелье. Я опасалась, что веревочная лестница не выдержит, – новоявленное дитя Минги-Тау разъелось во внешнем мире.
Вечером у костра Святослав представил нам незнакомца.
– Дорогие мои, – в этот раз гуру говорил особенно проникновенно. – Посмотрите на этого человека. Федор – один из нас, избранный, особенный, отмеченный величием Минги-Тау. Отец наш одарил его выдающимися способностями, благодаря которым Федор сумел заработать много денег, построить крепкую семью, заслужить уважение окружающих. Только мы с вами знаем: внешний мир полон грязной энергетики, полон опасностей. Невозможно жить там и оставаться духовно чистым и здоровым, счастливым или хотя бы благополучным.
Святослав взял паузу, а я внимательно разглядела нового брата. Он производил странное впечатление. Вроде типичный бизнесмен – внушительная фигура, волевая челюсть, часы, как у моего папки. И при этом отрешенный, потерянный. Взгляд блуждающий. Будто Федор с нами и одновременно не с нами.
– Демоны не дремлют, – продолжил речь Святослав. – Им ненавистны сильные светлые люди. Из-за происков демонов Федор потерял семью, – его жена и дочь погибли в ДТП. Темные силы пытались сломить нашего брата. Так бы и случилось, не будь он одним из нас. Минги-Тау ниспослал мне видение: я узнал, что брат в беде. Я поспешил на помощь и вырвал Федора из лап демонов. Теперь он с нами, с ним больше не произойдет ничего плохого.
Мы все были страшно рады за Федора и бурно выражали восторг: смеялись, обнимали его и друг друга, плясали вокруг костра. В глазах братьев и сестер танцевали отблески пламени, раскрасневшиеся лица сияли одинаковыми широкими улыбками. Мы будто бы словили волну, будто слились в единый пульсирующий организм. Я веселилась и скакала у огня вместе со всеми. Федор пританцовывал рядом с сестрой Анной, которая держала его за руки. Только взгляд нового брата оставался тоскливым и отрешенным. Губы улыбались, а глаза – нет.
Чудной он был, этот Федор. Ни тогда, у костра, ни позже, пока жил в общине, ни с кем и словом не обмолвился. Уйдет с утра в горы и бродит до вечера. Не выполняет нормы, не обедает с нами за деревянным столом под навесом, не ходит на групповые медитации.
Святослав попросил нас дать Федору время. Гуру объяснил, что Минги-Тау повелел заниматься с новым братом духовными практиками персонально. Мол, Федор пока не готов влиться в общину.
Святослав часто спускался с ним в подземелье для приватных бесед. Тогда Игнат, шкафоподобный брат с акульими глазами и массивной челюстью (вечно эта глупая Вика примечает всякие глупости), садился по-турецки возле веревочной лестницы и следил за тем, чтобы никто ею не воспользовался.
В общине шушукались, что Минги-Тау распорядился лечить Федора особым способом, который надлежит хранить в строжайшей секретности. Мы сгорали от любопытства, но проявлять его в открытую не решались.
