Глава 26

Вечером у костра Святослав долго говорил о моем выздоровлении.

– Дети Минги-Тау не болеют, – утверждал он. – Отец сделал нас сильными и неуязвимыми. Однако некоторые из вас, неопытные и незрелые, умудряются засорить энергетический канал связи с Минги-Тау. Впрочем, это не беда. Вы всегда можете помочь себе голодом, уединением и медитацией. Посмотрите на Амину. Она снова с нами. Она вычистила энергетический канал, и ее псевдоболезнь исчезла без следа.

Я улыбалась и кивала. Кивала и улыбалась.

Потом Святослав принялся играть на тамтаме, и я попыталась встать, чтобы танцевать вместе со всеми. Не вышло – голова закружилась, потемнело в глазах, мир сузился до черной пульсирующей точки.

Святослав поручил Насте проводить меня в подземелье. Как только я осталась одна, тотчас рухнула на нары и провалилась в сон. Не проснулась, даже когда сестры возвратились в келью.

Утром я почувствовала себя лучше, а через несколько дней выздоровела окончательно. Только слабость никак не уходила. И я постоянно хотела есть. Наследие Вики. У нее после болезни всегда просыпался волчий аппетит.

Я вспомнила, как она надеялась похудеть, пока будет гостить в общине. Вот дура. Ха. Ей бы радоваться. Минус восемь килограммов – это как минимум. Было, конечно, жаль волос, они лезли охапками. И ногти страшно слоились. Только какое это имеет значение для того, кто вот-вот станет сверхчеловеком.

Я чувствовала – еще немного, и достигну цели. Недаром же Святослав меня хвалил и ставил в пример. Какие волшебные картины я видела, медитируя! Какие дивные ощущения испытывала! Да, меня часто мучили ночные кошмары, а иногда нечто темное и мрачное давило изнутри и днем. Это признаки роста. Так сказал Святослав. А он все знал про каждого из нас. Только не все были способны оценить его мудрость.

Как помочь человеку, который не желает совершенствоваться? Сколько сил Святослав потратил, чтобы направить Таню на путь истинный…

Допустим, нашего гуру она боится. Так боится, что полностью теряет способность соображать, как только он с ней заговаривает. Но ведь и я много раз ей объясняла, как бороться с темными эмоциями. Неужели Таня не понимает: ей до ужаса повезло – ее, внешнюю, обучают дети Минги-Тау. Почему она не хочет расти духовно?

После моего выздоровления Танька слетела с катушек. Стала совершенно неуправляемой. Начала устраивать безобразные истерики. Отвратительные истерики с катанием по земле. А один раз укусила за руку сестру, когда та вела ее в лечебную келью.

Я беспокоилась, а вдруг это я виновата? Может, нужно было рассказать Святославу, что Танька заявилась ко мне в лечебную келью с пирогом? Конечно, нужно было пойти и рассказать. Я знала: Минги-Тау меня накажет за то, что я этого не сделала. Только я все равно не пошла. Не смогла. Сверхчеловек, называется, ха-ха. Таню бы наказали. А вдруг дело не обошлось бы одним только лечением в келье? Танька же внешняя. Ее исцелить сложнее.

Таня, по крайней мере, не дитя Минги-Тау. Что с нее взять. А вот Захар меня поразил в самое сердце. От него я такого не ожидала.

Как только представился удобный случай, я с ним поговорила – объяснила, что между нами не может быть особых отношений, что мы не должны больше оставаться наедине. Мол, такова воля Минги-Тау. Думала, он поймет. А он! А он такое сказал! Захар заявил, что Святослав морочит нам головы.

Первым порывом было – убежать. Ринуться прочь, скрыться от этого ненормального. Я бы так и сделала, если бы ноги не стали ватными: пришлось стоять и слушать.

– Знаешь Мадину? – спросил он. – Ну, женщина лет пятидесяти. Бледная такая, с синевой под глазами. У нее был рак пищевода. Как в общину пришла, так волшебным образом вылечилась.

– Да знаю я ее историю, – перебила я Захара. – Все правильно. Дети Минги-Тау не болеют. Она просто отравилась грязной энергетикой во внешнем мире. Здесь, в общине, ей помогли очиститься. Вот у нее все и прошло.

– Я видел, как Святослав капал из пузырька ей в компот.

– И что здесь такого? Все в курсе, что он шарит в траволечении. Может, наш гуру сделал специальную целебную настойку. Он, кстати, и для меня рецепт составлял, когда я пришла в общину со вмятиной на макушке. Между прочим, рана тогда очень быстро затянулась.

– А почему он капал Мадине в кружку тайком? Когда он лечил твою рану, об этом вся община знала. Как же! Великий врачеватель Святослав исцелил сестру Амину.

– Не знаю, почему! – взвизгнула я. – Значит, так нужно было! Не нам судить. Святослав – главный. Он заботится о нас. Ты сколько в общине живешь? Год? Ты за все это время видел хоть раз, чтобы Святослав ошибался?

– Не видел. В том-то и дело: не видел. У меня как будто осколок кривого зеркала в глазу был. И знаешь, этот осколок выскочил, когда ко мне прибежала Танька и пролепетала, заикаясь и захлебываясь от слез, что Аминочке совсем плохо, Аминочка вся горит. Даже до ребенка, до бродяжки несчастной, дошло: человеку с высокой температурой не место в сыром темном подземелье. А все верили, что ты там лечишься. Как он сумел нам мозги вывернуть? Как?

– А я ведь вылечилась. Забыл? Вылечилась! И снова Святослав оказался прав!

– Я тебе в воду жаропонижающее и противовирусное добавлял. Побежал в ближайший поселок, постучался в первый попавшийся дом и выпросил лекарство.

– Ты… ты… ты, – я захлебнулась словами.

С тех пор я начала избегать Захара. Старалась даже взглядом с ним не встречаться.