Глава 20

Ну и глупа же я была. Даже не верится. Думала, к осени вернусь во внешний мир, чтобы поражать суперспособностями всех вокруг. Кого поражать? Зачем? Что они понимают, эти внешние. Они же только и способны – влачить унылое существование.

Мне предстояло столькому научиться! Научиться отпускать мысли. Расширить осознанность. Умножить в себе преданность Минги-Тау. Отточить целостность личности. Неужели всего пару месяцев назад меня и вправду волновало, популярна ли я в «Родничке»?

Как же я выросла с тех пор. А все благодаря Святославу. Удивительный человек. Он знает ответы на все вопросы. Он слышит гору.

Иногда казалось, что он видит меня насквозь. А может быть, так и было?

Святослав помог мне понять, почему я жаждала признания и популярности, когда жила во внешнем мире. Дело в том, что я пыталась заполнить вакуум. Я ведь дочь Минги-Тау, мне многое дано. А я чувствовала: моя жизнь пуста и бессмысленна. Только и понятия не имела, как это исправить.

Хвала Минги-Тау, все изменилось. Мне понемногу открывались такие глубины, о которых я и не мечтала. Во время ежедневных духовных практик я заглядывала в чулан собственного подсознания и находила все больше теней, скрывающихся в его самых потаенных уголках. Тени были настолько причудливыми и пугающими, что я плохо спала ночами. Как только я укладывалась на нары, тени слетались ко мне и начинали кружить под потолком. Кружить и шептаться. Тени метались по келье так неистово и хаотично, что стены и нары уплывали в сторону или вращались, как лошадки на ярмарочной карусели. Тогда я крепко-накрепко сжимала веки и неподвижно лежала часами без сна. Если мне удавалось задремать, тени врывались в сновидения, наполняя их кошмарными картинами. Из-за них я кричала по ночам.

Святослав говорил: это нормально, это признаки духовного роста. Они показывают, что я постепенно избавляюсь от несовершенства. Мол, еще чуть-чуть, и на меня снизойдет умиротворение, и я буду спать как младенец. Я изо всех сил надеялась, что так и будет. Из последних сил, если честно. Уж очень тяжело было, не выспавшись, выполнять норму.

Святослав сообщал нам нормы каждое утро. Собрать мешок лекарственной травы. Сделать двадцать кукол из соломы, коры и ленточек. Прополоть пять грядок. Наполнить чан водой из горной речки.

Мне нравилось присматривать за детьми. Их потешные мордашки лучились восторгом и изумлением, когда я рассказывала им сказки. Наши малыши, оказывается, никогда не слышали про Золушку. Не знали, кто такие Кай и Герда. Жаль, Святослав не согласился привезти из города книжек. Сказал: чем меньше мы контактируем с предметами из внешнего мира, тем мы здоровее. А было бы классно читать с ребятами что-нибудь доброе, волшебное, и чтобы обязательно с яркими красивыми картинками.

Впрочем, Святослав мудр: зачем детям мертвое слово, если знания на блюдечке с голубой каемочкой им дает сам Минги-Тау. А уж чудесных картин в их жизни было сколько угодно. Ведь дети вместе со взрослыми посещали все занятия. А я знаю, какие необыкновенные миры разворачиваются перед внутренним взором, когда сидишь с закрытыми глазами на вершине зеленого холма, покачиваясь из стороны в сторону, и слушаешь баюкающую тягучую музыку.

Я верила, что рано или поздно смогу услышать гору. Ведь я особенная. Почти такая же, как Святослав. Он сам не раз намекал: я ближе к цели, чем остальные братья и сестры. «Я очень полагаюсь на тебя, Амина», – то и дело говорил он мне. Я не сомневалась, еще немного – и стану сверхчеловеком. Это давало мне силы.

Только не все у меня получалось. Я так и не научилась подавлять темные эмоции. Помнила: нужно быть начеку – нельзя давать плохим мыслям и чувствам ни малейшего шанса. Но стоило удариться ногой о камень, уголки губ ползли вниз. Стоило солнцу напечь голову во время работы на огороде, выражение лица помимо воли делалось кислым. Святослав помогал мне с этим бороться. Каждый раз, когда он замечал, что я позволила черной энергии мной овладеть, он отправлял меня лечиться.

Под лечебную келью отвели дальний закуток подземелья. В ней не было ничего. Совсем ничего. Ни нар, ни скамеек, ни свечей. Лишь каменные стены и неприятная сырость. «Пациент» оставался здесь на час, на два или даже на сутки. Все зависело от того, насколько серьезно он заболел. Святослав говорил: индивидуальной медитации, тишины и полной отрешенности от мира достаточно, чтобы избавиться от заражения. Только я почему-то ощущала себя после лечения слабой и подавленной. Наверное, я недостаточно горячо взывала к Минги-Тау. Но я работала над собой. Старалась, как могла. И постоянно чувствовала – недотягиваю. Недотягиваю, и все тут.

Мне было по-настоящему больно от того, что я догадывалась, как страдает из-за моего несовершенства Святослав. В отличие от меня, он не сдавался в плен темным эмоциям – дарил мне сочувствие и добрую улыбку. И тогда мне становилось еще хуже. Я понимала, что подвожу его, не оправдываю возложенных на меня надежд.

– Мы можем провести ритуал. Древний ритуал очищения. Тебе сразу станет легче, – обронил как-то Святослав.

Я была согласна. Конечно, согласна. Ну еще бы.