«Новая эпоха» Си Цзиньпина не обошла стороной и такие важные элементы жизни общества, как искусство и спорт. Рассмотрим тенденции последнего десятилетия на примере самого массового вида искусства — кино, а также самого популярного вида спорта — футбола.

Успехи тут совершенно разные. Если футбол оказался едва ли не единственной сферой, в которой «китайское чудо» дало сбой, то в кинематографе, напротив, к началу 2020-х годов китайцы вышли на передовые мировые позиции. Как минимум по бюджетам и спецэффектам.

По собранной кассе в самом Китае китайские картины обгоняют даже признанные голливудские хиты. Например, в 2022 году военно-патриотический фильм «Битва при Чосинском водохранилище — 2» заработал в КНР в три раза больше денег, чем мировой лидер «Аватар-2: Путь воды».

Примечательно, что среди самых кассовых китайских фильмов последних лет ленты либо о будущем («Лунный человек», «Блуждающая Земля»), либо о прошлом (помимо двух «Битв при Чосинском водохранилище» стоит назвать героический эпос «Полноводная красная река» о событиях XII века и сентиментальную комедию «Привет, мам» о 1980-х годах). А вот в современности действие китайских фильмов происходит крайне редко. Во всяком случае, если на экране фигурируют условные «наши дни», то показываются они без четкой датировки. Почему так происходит, есть несколько объяснений.

Похоже, что в китайском кинематографе к середине 2010-х годов сформировался негласный запрет на изображение проблемных тем с привязкой к текущему моменту. То есть и про коррупцию, и про плохую экологию, и про проституцию, и про бытовую преступность можно, но только если действие фильмов происходит до 2013 года. Иначе говоря, «были отдельные недостатки, мы этого факта не отрицаем, но они искоренены».

Взять, например, один из самых успешных китайских фестивальных фильмов последнего десятилетия — первоклассный нуар от мастера этого жанра Дяо Инаня «Встреча на железнодорожной станции на юге» (в международном прокате он шел под названием «Озеро диких гусей»). Фильм, рассказывающий о брутально-кровавых буднях гангстеров со Средней Янцзы, вышел на экраны в 2019 году, но с первых же кадров режиссер успокаивает публику (и цензоров): «Ухань, 2012 год».

Посмотрите, мол, с чем пришлось столкнуться нашей стране. Мрачные сцены, в которых суровые мужчины постоянно курят и молча убивают, сплошь и рядом разбавляются картинками из жизни заштатного курортного городка, где нувориши и коррумпированные чиновники танцуют под старомодное диско 1970-х и предаются разнообразным излишествам. Многочисленные благодарности партийным и государственным органам в титрах доказывают: власти не против обличения социальных пороков — но только если четко обозначено, что они происходят в недавнем прошлом, до прихода к власти Си Цзиньпина.

В целом китайское кино наконец-то перешло к подлинному переосмыслению недавнего прошлого, «долгих восьмидесятых» — периода в истории Китая, когда бурные и подчас противоречивые изменения привели не только к очевидным экономическим успехам, но и к слому многолетних устоев, что у представителей «пятого» и «шестого» поколений режиссеров (начавших творить в 1980–90 и 1990–2000-е годы соответственно) зачастую вызывало ступор и желание рисовать китайские реалии преимущественно черной краской. Сейчас же десятилетия на стыке веков показывают с легкой ноткой ностальгии и сентиментальности, все же признавая: проблем действительно было много.

Классический пример — монументальное полотно неоклассика Ван Сяошуая «Во веки веков» (в экспортном варианте «Прощай, мой сын»), живописующее социальные и психологические проблемы, появившиеся из-за слишком принципиальной реализации политики «Одна семья — один ребенок».

По сюжету простую фабричную работницу после рождения первого ребенка вынуждают сделать аборт, причем уговаривает ее подруга, партийная активистка. Спустя некоторое время единственный ребенок в семье погибает, так что родители остаются без детей — из-за последствий операции мать больше не может рожать. На контрасте показана семья той самой подруги-активистки: дела идут в гору, в 90-х годах муж начинает заниматься бизнесом, единственный сын растет умницей и красавчиком.

Получается фильм не просто о дружбе, чувстве вины и итоговом примирении, а о судьбе целого поколения — кстати, того самого, к которому относится и Си Цзиньпин. Поколения, которое, стартовав в 1980-х годах с равных позиций, за три десятилетия пришло к совершенно разным результатам: у одних заводы, газеты, пароходы, сын — как с рекламы корейской дорамы, родственники в Штатах и порядочная добродетельная невестка. У других — замызганная автомастерская, арахис с баоцзы на завтрак, обед и ужин, и никаких перспектив впереди.

Поэтому фильм, оказывается, еще и про покаяние: причем не только личностное, но и коллективное. Покаяние успешного Китая перед тем Китаем, который не нашел себя в годы бурного экономического роста. И намек на то, что успехи ковались в том числе за счет отдельных перегибов, неуспехов других. А исправление таких перегибов, если судить по программным партийным документам, как мы это уже показали, как раз и есть первейшая задача «новой эпохи» Си Цзиньпина.

А вот на что китайские кинодеятели пока не претендуют — так это на изображение в кино Си Цзиньпина. Равно как и других действующих руководителей КНР. Их нет ни на широком экране, ни в сериалах. Хотя вообще-то историческое кино традиционно пользуется в Китае огромной популярностью, а биографии нынешних китайских лидеров выглядят очень кинематографично.

Только представьте, сколько ярких киносюжетов можно было бы составить по биографии Си Цзиньпина! Вот он, девятилетний, переживает из-за опалы отца, известного революционера, героя гражданской войны. Его мать публично отрекается от мужа, а сестра, не выдержав давления, кончает жизнь самоубийством. Вот пятнадцатилетний Цзиньпин с одноклассниками садится в поезд «Пекин — Яньань», но едет он не на экскурсию, а на долгие годы «трудового перевоспитания» в глухую деревню.

Вот он в деревне настойчиво стремится «выбиться в люди», но его как сына неблагонадежного элемента отвергают — он лишь с седьмой попытки становится членом комсомола и только с десятой попытки, уже в 21 год, вступает в партию. Вот он уже в 1980-е годы, после реабилитации отца, делает головокружительную карьеру и в 32 года идет на повышение, вице-мэром в приморский город Сямэнь — центр экономического сотрудничества с Тайванем и, помимо прочего, контрабанды.

И если дальнейшая биография Си Цзиньпина может быть отражена только в жанре политического детектива типа киносериала «Карточный домик» или его китайского аналога, сериала «Во имя народа» (2017 год), то молодость будущего генсека выглядит вполне заслуживающей киновоплощений и в менее провокационных жанрах. Однако еще один негласный запрет — на изображение в кино действующих политиков — не дает этому осуществиться. Что же делать?

Любопытный выход из ситуации нашел режиссер Лэй Сяньхэ . Он показал ключевые моменты того, как жизнь в сельской местности ковала характер и убеждения будущего лидера КНР, через… биографию Дэн Сяопина. Как уже отмечалось, личность последнего в нынешнем Китае подвергается серьезной переоценке, но полностью из историографии, естественно, не вымарывается. Впрочем, о том, что оказывается важным в его биографии для китайского кино «новой эпохи», можно судить по картине 2021 года «Тропа Дэн Сяопина» (в международном прокате «Человек из народа»).

Из всей биографии Почтенного Дэна для кинополотна был выбран не момент его триумфа во главе Китая и китайских реформ в 1980-е годы, а эпизод с опалой и ссылкой на обычный тракторный завод в конце 1960-х. В ссылке Дэн Сяопин провел чуть более трех лет, и в фильме она показана как испытание, но посильное и в чем-то даже полезное.

На заводе Дэн начинает дружить с простыми работягами и даже проникается взаимной симпатией с приставленным к нему сотрудником госбезопасности. Бедняки вокруг оказываются хорошими добрыми людьми. «Центр», которому Дэн каждый день пишет безответные письма, — неприступен, но дополнительных козней не строит, а со временем даже что-то разрешает: приехать детям, получать зарплату, разбить огород, нанять домработницу.

Даже хунвэйбины, врывающиеся на завод, чтобы устроить кампанию по критике «идущего по капиталистическому пути Сяопина», оказываются не такими уж и страшными. Почтенный Дэн их спрашивает: «А вам чего нужно?» Они отвечают: «Да так, посмотреть на вас захотелось. Четыре года вас критикуем, а так и не видели». И Дэн им показывает деталь, которую он выпиливает на станке, а все вокруг умиляются. В такой гуманистической трактовке даже эпизод с падением Дэн Пуфана, после которого тот остался парализованным, отретуширован. Считается, что Пуфана скинули с третьего этажа хунвэйбины, а в фильме юноша сам неудачно спрыгивает.

В общем, всюду жизнь. «Терпение — добродетель» (это выражение повторяется в фильме трижды), партия мудра и справедлива, пожить три года в деревне среди простого народа, оказывается, не так уж и плохо. Вот Почтенный Дэн пожил — так потом стал лучше понимать простой народ. Все не зря. Таков Путь.

Так что, можно сказать, кино не только (и не столько) о Дэн Сяопине, сколько о некоем абстрактном будущем руководителе, который волею судеб оказался среди обычных работяг. И в этом руководителе, конечно, угадывается сам Си Цзиньпин, любящий подчеркивать близость к простому народу и крестьянскую страницу своей биографии.

Этот сигнал легко считывается как образованной аудиторией, так и кинодеятелями. Не имея возможности свободно высказываться на материале современности, они реализуются на историческом поле, активно пользуясь метафорами, аналогиями и отсылками к кинематографическим и литературным цитатам.

Еще одна «примета времени» — бум патриотического кино. Во-первых, традицией, начавшейся еще до Си Цзиньпина, стал выпуск монументальных киноэпопей, посвященных тому или иному юбилею, с участием всех китайских звезд. Подобные картины были выпущены в честь 90-летия Народно-освободительной армии Китая («Основание армии» , 2017 год), 70-летия КНР («Я и моя родина» , 2019 год), 100-летия КПК («Революционеры» , 2021 год), 130-летия со дня рождения Мао Цзэдуна («Рыба-гунь и птица-пэн бьют в волны» , 2023 год).

Во-вторых, судя по успеху дилогий «Битва при Чосинском водохранилище» (2021–2022 годы) и «Боевой волк» (2015–2017 годы), резко вырос общественный запрос на военно-патриотическую тематику. На образ «хорошего парня с кулаками».

«Прорывным» выглядел триумф боевика «Боевой волк — 2». В нем отставной китайский спецназовец (его сыграл один из самых популярных актеров десятилетия У Цзин ), уехавший в Африку лечить свои душевные раны, спасает китайских граждан и заодно местное государство от повстанцев и помогающих им европейских наемников. Место действия не называется, но, учитывая, что в фильме фигурируют сомалийские пираты, наиболее очевидным прототипом является Джибути — маленькая страна на морском пути из Индийского океана к Суэцкому каналу, в которой, кстати, расположена единственная зарубежная база НОАК.

Примечательно, что китайцы, в отличие от африканских повстанцев и европейских наемников, показаны как единственная сила, способная восстановить порядок и гармонию в этом богом забытом уголке. И хотя фильм вряд ли будет показываться в самом Джибути, гораздо важнее месседж, который адресован китайским зрителям: «Китай — великая страна и не смотрит на иностранцев, как раньше, снизу вверх». Как уже отмечалось, фильм оказался очень популярен — сборы боевика составили более 800 млн долларов, что сделало его на тот момент самым кассовым китайским фильмом в истории.

Успешнее оказался только фильм 2021 года — «Битва при Чосинском водохранилище» (более 900 млн долларов сборов). В каком-то смысле этот успех был предопределен подбором команды создателей. Режиссером киноленты стал прославленный Чэнь Кайгэ , в конце 1980-х вместе с Чжан Имоу обеспечивший прорыв китайского кино на международные кинофестивали. Его соавтором стал гонконгский киноклассик Цуй Харк , переоткрывший для мирового кино жанр уся  — «фильмов про кунг-фу». В главных ролях снялись все тот же У Цзин, в тандеме с ним сыграл Джексон И (он же И Янцяньси ) — поп-айдол со ста миллионами подписчиков в «Вэйбо».

Однако одно обстоятельство делает выбор темы для прорывного киноблокбастера весьма примечательным. Фильм почти полностью снят на государственные деньги (в числе его создателей — кинокомпания «1 августа» , входящая в состав Народно-освободительной армии Китая), а появился он в разгар полномасштабного экономического и дипломатического противостояния с США. При том, что, в отличие от подавляющего большинства военных фильмов, снимающихся в КНР, на этот раз китайские коммунисты сражаются не с японцами или партией Гоминьдан, а с американцами.

Сюжет фильма основан на событиях Корейской войны 1950–1953 годов, в которой американцы составляли основу «коалиционных сил ООН», пришедших на помощь проамериканскому режиму в Южной Корее, а Народно-освободительная армия КНР под видом «китайских народных добровольцев», в свою очередь, спасла от разгрома просоветский режим в Северной Корее. Наступление китайских войск началось в конце октября 1950 года, после чего Корейская война фактически превратилась в противостояние американской и китайской армий.

Битва при Чосинском водохранилище (конец ноября — начало декабря 1950 года) стала первым крупным сражением двух армий, да и вообще первым в истории сражением, в котором друг против друга сражались китайцы и американцы. Американцы на тот момент уже стали признанной сверхдержавой, имеющей атомное оружие. В Китае же лишь год назад завершилась многолетняя гражданская война, а страна находилась в разрухе и нищете.

Тем не менее победа досталась китайцам, которые вынудили 8-ю армию США отступить из центральных районов Северной Кореи. Впрочем, и для американцев исход битвы представляется успешным: во-первых, несмотря на численное преимущество противника и тяжелейшие погодные условия (глубокий снег, морозы до минус 40), они смогли отступить с сохранением боевого порядка, во-вторых, потери китайцев оказались в разы выше, чем у американцев.

Последовавший через год сиквел фильма повествовал об одном из эпизодов, связанных с отступлением американских войск к Японскому морю (битва у моста Сумунге). В обоих эпизодах потери наступающих китайцев грандиозны. «Китайские народные добровольцы» превращаются буквально в «пушечное мясо», причем китайского зрителя, в отличие, скажем, от российского, это обстоятельство не сильно отталкивает. Да и создателям, как представляется, важнее не итоговый результат сражений, а примеры личного героизма и самопожертвования, коих в фильмах по понятным причинам великое множество.

Вполне возможно, что для киноиндустрии важнее, что «Битва при Чосинском водохранилище» — это лишь начальный эпизод участия китайцев в Корейской войне. И при желании (а также соответствующих внешнеполитических обстоятельствах) можно снять целый цикл продолжений, создав, таким образом, монументальный широкоэкранный «сериал» о войне китайцев с американцами. Сравнимый разве что с киноэпопеей Юрия Озерова «Освобождение», с тем лишь исключением, что «Чосинская битва» и ее гипотетические продолжения — дань не истории, а текущему внешнеполитическому моменту, и направлены они, прежде всего, не в прошлое, а в будущее.

В подтверждение этого тезиса «рупор» Пекина в мировых СМИ — газета Global Times — приводит высказывания китайских зрителей. «Мы должны укреплять наш боевой дух и объединиться воедино — только так мы сможем победить Америку еще раз», — сообщил 57-летний Чэнь Цзяньюн из Тяньцзиня. «Фильм показал боевой дух китайской нации, которая всегда будет твердо отстаивать национальный суверенитет, безопасность и интересы развития, безотносительно того, кто является ее соперником», — заявил кинокритик Сун Чжунпин.

Реакция первых лиц государства на фильм-рекордсмен пока неизвестна, но то, каких слов ждет от них общество, можно понять по эпизоду в начале фильма. Руководивший в те годы Китаем Мао Цзэдун напутствует военачальников перед походом в Корею и говорит: «Иностранцы смотрят на нас сверху вниз. Уважение можно завоевать только на поле боя».

Впрочем, еще одним способом завоевать это уважение являются спортивные победы. Здесь китайский кинематограф также очень точно поймал общественные настроения, свидетельством чего стала популярность спортивной драмы 2020 года «Стать чемпионом» (в международном прокате «Прыжок»). Картина должна была выйти аккурат к Олимпийским играм в Токио, но из-за того, что те были перенесены на год ввиду пандемии коронавируса, оказалась на экранах к празднованию Дня образования КНР.

В центре сюжета — олимпийские победы. Главный герой — не спортсмен и не тренер, а олимпийская сборная как общественное явление. Иначе говоря, не отдельная личность (как это чаще всего бывает в американском кино и как это было, например, в успешном российском спортивном байопике «Легенда № 17» о Валерии Харламове), а команда. И даже не конкретная команда, как сборная СССР по баскетболу 1976 года в «Движении вверх», а команда на протяжении нескольких десятилетий, то есть совокупность традиций, преемственности и взаимоотношений с обществом.

Такой командой в истории Китая является женская волейбольная сборная. Ее «Золотым веком» стали 1980-е годы, когда китаянки впервые появились на мировой арене и дали нации, приходившей в себя после мрачных лет «культурной революции», столь необходимую ей веру в себя и свои будущие успехи. Той великой сборной посвящено множество исследований, многие китайцы, молодость которых пришлась на 1980-е годы, признавались, что гордость за страну им давали именно победы волейболисток.

На рубеже 1980–90-х для китаянок началась длительная «черная полоса», которую они преодолели только в начале XXI века. Тогда в качестве главного тренера в команду вернулась легендарная диагональная Лан Пин по прозвищу «Железный молот» , главная звезда 1980-х. В 2008 году на Олимпиаде в Пекине она возглавляла сборную США и обыграла китаянок в полуфинале. Однако в 2016 году она все же «отдала долг Родине», когда привела сборную Китая к победе на Олимпиаде в Рио-де-Жанейро.

В «Стать чемпионом» молодую Лан Пин играет ее дочь — уроженка и гражданка США Лидия Бай. Роль Лан Пин как тренера досталась великой китайской актрисе Гун Ли  — той самой музе кинорежиссера Чжан Имоу, с именем которой связаны культовые фильмы «китайской новой волны» рубежа 1980–90-х.

Фактически китайские кинематографисты увековечили Лан Пин еще при жизни. Вера в тренерский талант и команду-династию была столь велика, что триумф в Токио казался неизбежным. А весь фильм «Прыжок» смотрится как своего рода тизер будущих телетрансляций из Японии.

Однако все пошло совсем не так. Из-за пандемии коронавируса Олимпийские игры пришлось перенести на год. Долгожданные соревнования проходили без зрительской поддержки и с низкими телерейтингами. Да и сама женская волейбольная сборная КНР «села в лужу». Начав с двух стартовых поражений от Турции и США, китаянки затем проиграли и сборной России на тай-брейке. И, несмотря на две последующие победы, не набрали необходимое количество очков для выхода из группы. «Железная» Лан Пин расплакалась прямо во время итоговой пресс-конференции. А по возвращении команды в Китай ушла в отставку, спровоцировав напоследок дискуссию в соцсетях о наличии у нее американского паспорта и степени патриотизма.

Увы. В спорте, в отличие от кино, не все происходит так, как хочется, — даже если у тебя есть политическая воля и огромные деньги. Об этом наш следующий очерк.