Что еще напугало иностранцев в Китае «новой эпохи» — так это то, что активизация внешнеполитической риторики совпала по времени с системными преобразованиями в военной сфере. Си Цзиньпин провел комплексную армейскую реформу и, как считается, сделал армию значительно сильнее. Этот очерк посвящен новым моментам в организации и деятельности Народно-освободительной армии Китая (НОАК) — без отражения этих перемен портрет десятилетия явно был бы неполным.

Армия традиционно играет крайне важную роль в китайском обществе. Достаточно сказать, что армия появилась раньше государства — Народно-освободительная армия (на момент создания «Китайская рабоче-крестьянская красная армия» ) появилась 1 августа 1927 года во время Наньчанского восстания, а КНР — только 1 октября 1949 года, как раз в результате того, что армия китайских коммунистов победила в Гражданской войне. Для реалий 1930–40-х годов понятия «коммунист» и «солдат» были практически тождественны. Все представители первых двух поколений руководителей КНР прошли через гражданскую войну: и Мао Цзэдун, и Дэн Сяопин, и отец Си Цзиньпина — Си Чжунсюнь, все они были или «полевыми командирами», или политруками в военных формированиях.

Связи Си Цзиньпина с армейскими кругами, его увлечение армейской риторикой и эстетикой особенно сильны. Не случайно, начиная с 2013 года, такое важное значение в партийно-государственной пропаганде приобретает понятие «новый поход» (а вернее было бы перевести «новый великий поход» ). Это отсылка к одной из самых драматичных и при этом героических страниц истории КПК — «Великому походу» 1934–1936 годов, когда перед лицом полного уничтожения правительственными войсками китайские коммунисты перебазировались из южных районов страны на север — в ту самую провинцию Шэньси, где под руководством партизанского вожака Си Чжунсюня была создана «революционная база», ставшая центром коммунистического движения на десять с лишним лет. Для Си ассоциации с «Великим походом», «духом Великого похода» имеют сакральное и при этом весьма личное значение. Именно так он видит свою деятельность во главе Китая — вперед, через горы и снега, превозмогая трудности, к великому национальному возрождению.

Важен и тот факт, что Си Цзиньпин фактически начинал свою трудовую биографию в качестве выпускника вуза именно в армии — на протяжении 1982 года он был секретарем министра обороны. Си, как и его отец, имеет обширные связи среди генералитета НОАК, пользуется его уважением. Он с удовольствием надевает военную форму, принимая военные парады, красуется во френче, похожем на военный китель (в Китае его называют чжуншаньчжуан , то есть «суньятсеновка»: моду на такую одежду ввел именно Сунь Ятсен , первый президент Китайской Республики).

Залогом того, что Си Цзиньпин смог удержаться у власти и провести свои реформы, больно бьющие по многим сильным мира сего, стала его поддержка в армии. Недаром для Си было так важно занять главный в армии пост — председателя Центрального военного совета (ЦВС). В китайской политической практике считается, что контролирует Китай тот, кто возглавляет ЦВС. В 1980-х годах Дэн Сяопин фактически управлял Китаем, не занимая высших постов в партии и государстве, — он был председателем ЦВС, и этого оказалось достаточно.

Цзян Цзэминь стал лидером Китая в тот момент, когда Дэн Сяопин передал ему этот пост в ноябре 1989 года. В ноябре 2002 года, передавая Ху Цзиньтао высший партийный пост, Цзян Цзэминь, тем не менее, остался председателем ЦВС, рассчитывая продолжать влиять на политику. Ху Цзиньтао стоило немалых трудов все-таки отправить Почтенного Цзяна на пенсию, что окончательно удалось ему только в марте 2005 года. Поговаривали, что Ху и сам был не против провернуть такой трюк со своим преемником, хотя подтверждений этому не было, и Си Цзиньпин сразу занял все высшие руководящие посты.

Уже руководя Китаем, Си Цзиньпин мог рассчитывать на свою популярность среди военных, которым импонировали риторика «обретения Китаем голоса» и явный националистический крен политики Си. Кроме того, стремление к единоначалию в ущерб системам коллективного руководства и межфракционных «сдержек и противовесов» отвечало именно запросам армейской элиты. Когда в сентябре 2022 года в сети появились фейки о том, что Си Цзиньпина свергли военные, в это верилось с трудом как раз из-за того, что позиции Си среди генералитета особенно сильны. Как говорил Мао Цзэдун, «винтовка рождает власть» , и в случае с Си Цзиньпином это действительно так.

Армия, в свою очередь, особенно важна в политике Си Цзиньпина. Одна из первых масштабных реформ, которую он осуществил, была направлена как раз на модернизацию вооруженных сил.

Саму реформу принято датировать 2015–2016 годами, однако следует отметить, что публикации, рассказывающие о планах руководства КНР начать радикальные преобразования в НОАК, стали появляться почти сразу после прихода Си к власти. Самая подробная из них появилась в газете South China Morning Post еще за два дня до большого парада в честь победы над Японией 3 сентября 2015 года, на котором председатель КНР Си Цзиньпин и объявил о сокращении численности НОАК и реформе системы управления армией.

Впрочем, процесс подготовки масштабной реформы начался еще раньше — около 2009 года, и многие изменения в НОАК стали вводиться тогда же. Прежде всего они касались изменений в системе боевой подготовки и в организационно-штатных структурах. Например, в сухопутных войсках и в ВВС происходил постепенный процесс ликвидации полкового и дивизионного звеньев в пользу развития бригад.

Си Цзиньпин в своей реформе пошел намного дальше. При этом он решал две ключевые задачи. Во-первых, «перетряхивая» руководство НОАК, расставлял на важных должностях своих людей, избавлялся от тех, кто дискредитировал себя связями с политическими оппонентами Си, взяточничеством и моральной нечистоплотностью. Во-вторых, избавляясь от архаичной структуры управления (некоторые из подлежащих ликвидации управлений были созданы еще в 1930-х годах, до основания КНР), фокусировал внимание развития вооруженных сил на актуальных направлениях.

Если упрощать и обобщать, то сейчас армия прежде всего должна быть готова к решению задач на море, где перед Китаем существуют наиважнейшие внешние вызовы: Тайвань, ситуация в Южно-Китайском море, территориальные споры с Японией и, конечно же, постоянная угроза со стороны США торговым путям, от функционирования которых зависит китайская экономика.

Итак, что же было сделано. В структуре ЦВС была создана Центральная руководящая группа по военной реформе под руководством Си Цзиньпина, которая и стала куратором изменений. Прежде всего, были ликвидированы Генеральный штаб НОАК и другие структуры, находящиеся в подчинении ЦВС: Главное политическое управление, Главное управление тыла, Главное управление вооружения и военной техники. Вместо них было создано 15 департаментов по различным аспектам военного управления: от неизменной для китайских бюрократических органов «канцелярии» до отдела по международному военному сотрудничеству. Функции Генштаба при этом на себя взял Объединенный штаб ЦВС , а функции Главного политуправления — Департамент политической работы ЦВС .

Вторым ключевым направлением реформы стали ликвидация военных округов цзюньцюй и создание на их месте театров боевого командования НОАК. Если военных округов к моменту реформы в 2016 году было семь, то театров боевого командования стало пять: Центральный (с центром в Пекине), Западный (Ланьчжоу ), Северный (Шэньян), Южный (Гуанчжоу) и находящийся на самом ответственном направлении — Восточный (Нанкин). Если смотреть на карту изменений, хорошо видно, что не изменились очертания именно Восточного округа, — именно здесь нужна концентрация сил и средств, и нельзя допустить их рассредоточения. Тогда как округа, ответственные за внутриконтинентальные направления (прежде всего Северный и Западный, граничащие с Монголией и постсоветским пространством), значительно «разбухли» в размерах.

Наконец, третье направление реформы — создание новых видов войск, которые бы специализировались на новых методах ведения войны. Так, 1 января 2016 года были созданы Силы стратегического обеспечения НОАК , ответственные за кибервойну, радиоэлектронную борьбу и действия в космическом пространстве. Тогда же в структуре Народно-освободительной армии появились ракетные войска , ранее называемые в Китае «второй артиллерией» и существовавшие в составе отдельного армейского корпуса. В 2024 году было объявлено о создании Сил информационной поддержки НОАК . (Другие виды войск остались прежними: сухопутные войска, ВМС и ВВС.)

Также в ходе реформы было произведено сокращение кадров на 300 тысяч человек. В результате по состоянию на 2016 год численность НОАК равнялась 2 035 000 военнослужащих. Самими китайцами примерная численность армии оценивается в 2 млн человек, что позволяет назвать ее самой крупной в мире (по полтора миллиона человек служат в ВС Индии и США). Сокращение в рамках реформы осуществлено за счет различных технических должностей и, прежде всего, в сухопутных войсках. Тогда как ВМС, ВВС и новые виды войск были усилены не только кадрово, но и материально-технически.

Именно при Си Цзиньпине Пекин впервые в истории, вопреки прежним установкам, что НОАК концентрируется на решении задач, связанных непосредственно с обороной Китая, заявил о намерении создать зарубежную военную базу.

Первенцем стала военно-морская база в Джибути близ порта Дорале, торжественно открытая 1 августа 2017 года — в день 90-летия НОАК. Расположение базы имеет важное стратегическое значение — отсюда можно контролировать Баб-эль-Мандебский пролив между Красным морем и Аденским заливом, одно из уязвимых «игольных ушек» на пути торговых караванов из Европы и Ближнего Востока в Восточную Азию (не случайно в Джибути также находятся базы США, Франции и Японии). Общая численность военнослужащих, находящихся на базе, варьируется от 1 до 2 тысяч человек (по максимальным, но неправдоподобным оценкам, до 10 тысяч).

Несмотря на то, что позднее в СМИ (в основном западных) появлялись неоднократные сообщения об интересе Пекина к открытию баз в таких странах, как Мьянма, Таиланд, Камбоджа, Индонезия, Пакистан, Шри-Ланка, ОАЭ, Кения, Сейшельские острова, Танзания, Ангола, Намибия, Вануату, Соломоновы острова, Таджикистан и т. д., на данный момент существуют только весьма противоречивые данные об использовании китайскими военными опорных пунктов в Камбодже и Таджикистане.

При этом, если в Камбодже речь идет о совместном использовании базы в Реапе ВМС двух стран (западные СМИ сообщают о «тайном строительстве базы», на что МИД КНР отвечает обвинениями в «фейках»), то в Таджикистане ситуация еще более запутанная. Здесь наблюдателями замечена активность китайских военных в Мургабском районе Горно-Бадахшанской автономной области вблизи стыка границ Китая, Таджикистана и Афганистана; однако эти военные, по всей видимости, являются сотрудниками одной из многочисленных китайских частных военных компаний . Официально таджикистанские власти отрицают существование здесь какой-либо базы, хотя, как утверждают эксперты, ее видно с воздуха, а о существовании объекта под названием «Ситод» («Штаб» по-таджикски) знают более-менее все местные. Впрочем, в 2021 году появилась информация о том, что Пекин и Душанбе уже согласовали строительство за китайский счет еще одной базы вблизи границы с Афганистаном, на этот раз в Ишкашимском районе, — причем официальной, но для использования МВД Таджикистана.

Таким образом, с одной стороны, налицо расширение военной активности Китая вовне, что не может не настораживать как соседей, так и главного китайского конкурента — США; с другой стороны, до тех же американских масштабов военного присутствия за рубежом Китаю еще бесконечно далеко (у США в распоряжении порядка 800 баз и пунктов материально-технического обеспечения на всех континентах и на всех океанах).

Модернизация НОАК и расширение присутствия Китая за рубежом — это часть единой стратегии, направленной на «строительство спокойного Китая» . Ее также называют «третьей столетней целью», так как стратегия предполагает к 2027 году — году столетия Народно-освободительной армии Китая — «превращение китайской армии в вооруженные силы передового мирового уровня». Эта цель была провозглашена Центральным комитетом партии в 2020 году и затем зафиксирована в программных документах партии на ХХ съезде КПК, которые в целом целом исходили из большого числа угроз, стоящих перед Китаем.

Столь пристальное внимание к вопросам военного строительства (впрочем, обычное для китайских концептуальных документов), вкупе с фиксацией на конкретной дате, дало основание западным аналитикам считать, что на период до 2027 года в Китае запланирована кампания по подготовке к оккупации Тайваня. Рассуждения на эту тему велись в том числе со ссылкой на мнение американской разведки. И хотя позднее глава ЦРУ Уильям Бернс пояснил, что имеется в виду не то, что к 2027 году Китай обязательно нападет на Тайвань, а то, что к этому времени он будет в состоянии напасть на Тайвань, ощущение «взведенного курка» в материалах мировых СМИ относительно ситуации в Тайваньском проливе никуда не делось (о «тайваньском вопросе» читайте ниже).

Между тем, НОАК уже сейчас имеет подавляющее преимущество над тайваньской армией по всем показателям. «Легкой прогулкой» десантная операция на остров не будет, но и говорить о том, что Китаю нужно наращивать мускулы именно для борьбы с Тайванем, некорректно. Скорее, Китай развивает армию для того, чтобы обеспечить себе право разговаривать на равных с главным соперником — Соединенными Штатами. Однако до военного паритета с американцами еще далеко. И пока китайцы успешно побеждают американцев только в кино. Об этом — дальше.