Августин Блаженный
354–430 гг

Также известный как Святой Августин, был богослов и философ берберского происхождения и епископа Гиппон в Нумидии, Римской Северной Африки. Его труды повлияли на развитие западной философии и Западного христианства, и он считается одним из самых важных отцов Латинской церкви в святоотеческий период. Его многие важные работы включают, «О христианском учении» и «Исповеди».

Его труды повлияли на развитие западной философии и Западного христианства, и он считается одним из самых важных отцов Латинской церкви в святоотеческий период.

В юности его привлекла манихейская вера, а позже эллинистическая философия неоплатонизма. После своего обращения в христианство и крещения в 386 году Августин разработал свой собственный подход к философии и теологии, включающий различные методы и точки зрения. Веря, что благодать Христа необходима для свободы человека, он помог сформулировать доктрину первородного греха и внёс значительный вклад в развитие теории справедливой войны. Когда Западная Римская империя начала распадаться, Августин представлял Церковь как духовный Град Божий, отличный от материального Земного города.

Августин признан святым в Католической церкви, Восточной Православной церкви и Англиканской церкви. Он также является выдающимся католическим учителем церкви и покровителем августинцев.

Нет прошлого, настоящего и будущего. Есть прошлое настоящего, настоящее настоящего и будущее настоящего.

Что такое церковь? Она есть тело Христово.

Совершенство есть знание человека о своём несовершенстве.

Eсли ты любишь человека таким, какой он есть, то ты любишь его. Eсли ты пытаешься его кардинально менять, то ты любишь себя. Вот и всё.

То, что хочешь ты зажечь в других, должно гореть в тебе самом.

На что похожа любовь? У неё есть руки, чтобы помогать другим, у неё есть ноги, чтобы спешить на помощь к бедным и нуждающимся, у неё есть глаза, чтобы видеть горе и нужду, у неё есть уши, чтобы слышать людские вздохи и жалобы, – вот на что похожа любовь.

Тот, кто добр, – свободен, даже если он раб; тот, кто зол, – раб, даже если он король.

Любовь к ближнему ограничена тем, насколько каждый человек любит самого себя.

Плохие времена, тяжёлые времена – вот что люди не устают повторять, но давaйте жить хорошо, и времена станут хорошими. Мы и есть времена. Каковы мы, таковы и времена.

Бог стал человеком, чтобы человек мог стать богом.

Сам человек представляет собою большее чудо, чем всякое чудо, совершаемое человеком.

Что такое человек? Разумная душа, владеющая телом.

В природе человека нет ничего выше ума. Но не по уму ему следует жить, если он хочет быть счастливым; иначе он жил бы только по-человечески, тогда как мы должны жить по-божески, чтобы достичь счастья. Ума его ему недостаточно, и он должен подчиниться Богу.

Если бы Бог назначил женщину быть госпожой мужчины, он сотворил бы её из головы, если бы – рабой, то сотворил бы из ноги; но так как он назначил ей быть подругой и равной мужчине, то сотворил из ребра.

Бог выше всяких определений.

Бог не находится где-нибудь. <…> Скорее в Нём находится всё, чем Он – где-либо.

Бог не требует невозможного.

Бог создал нас без нашего участия, Он не пожелал спасти нас без нашего участия.

Мир – это книга. И кто не путешествовал по нему – прочитал в ней только одну страницу.

Если я ошибаюсь, я существую.

Подобно тому, как бывает иногда милосердие, которое наказывает, так бывает жестокость, которая щадит.

Что есть государство без правосудия? Шайка разбойников, да и только.

Всем нравится прекрасная лошадь, но почему-то совершенно нет желающих ею стать.

Любовь к временному можно изгнать, только почувствовав сладость вечного.

Вера состоит в том, что мы верим всему, чего не видим; а наградой за веру является возможность увидеть то, во что мы верим.

Вы ослеплены золотом, сверкающим в доме богатых; вы, конечно, видите, что они имеют, но вы не видите, чего им недостаёт.

Возлюби Господа и делай что хочешь.

Будем же верить, если не можем уразуметь.

Где нет справедливости (правосудия), нет и государства.

Друзья, льстя, развращают, а враги, браня, обычно исправляют.

Почему душа больше радуется возврату потерянных любимых вещей, чем их постоянному обладанию?

Для изучения языка гораздо важнее свободная любознательность, чем грозная необходимость.

Если отказаться от проституции, то мир задохнётся от похоти.

Злым может быть только доброе. Где нет никакого добра, там не может быть и какого- либо зла.

Я убедил себя, что следует больше доверять тем, кто учит, а не тем, кто приказывает.

Чудо противоречит не законам природы, а лишь нашим представлениям о законах природы…

Как тишина есть отсутствие всякого шума, нагота – отсутствие одежды, болезнь – отсутствие здоровья, а темнота – света, так и зло есть отсутствие добра, а не нечто, существующее само по себе.

Мнить, а не знать, весьма постыдно по двум причинам: ведь не может учиться тот, кто убедил себя, что уже владеет знаниями, да и сама по себе самоуверенность является признаком малоодарённой души.

Каждое существо – до тех пор, пока оно существует – должно обладать качеством доброты, точно так же, как обладает качеством существования.

Человек не будет наслаждаться едой и питьём, если не перестрадает от голода и жажды.

Что я измеряю время, это я знаю, но я не могу измерить будущего, ибо его ещё нет; не могу измерить настоящего, потому что в нём нет длительности, не могу измерить прошлого, потому что его уже нет. Что же я измеряю? Время, которое проходит, но ещё не прошло?

Никто ничего не делает хорошо, если это против воли, даже если человек делает что- то хорошее.

И гордость ведь прикидывается высотой души.

Раз и навсегда даётся тебе краткое наставление: люби – и делай, что хочешь. Молчишь ли ты – молчи по любви, вопиешь ли – вопи по любви; если наказываешь – наказывай по любви, если щадишь – щади по любви. Пусть будет внутри корень любви – от этого корня не может произойти ничего злого.

Пение свойственно любящему.

Вера предшествует пониманию.

Я желaю знaть Богa и душу.

Человек блаженным быть не может. <…> Но человек может жить блаженно <…>.

Забавы взрослых называют делом, у детей они тоже дело, но взрослые за них наказывают, и никто не жалеет ни детей, ни взрослых.

Я слышал, как говорили одному учёному: «Движение луны, солнца и звёзд – вот время». Я, однако, не согласен. Почему, в самом деле, движения других тел не могли бы быть также временем? Если бы, действительно, все светила небесные остановились, а какое-либо колесо гончара продолжало бы вращаться, разве тогда не было бы времени, при помощи которого мы стали бы измерять обороты этого колеса? Мы бы сказали, что обороты происходят или в одинаковые промежутки времени, или, если бы одни из них были быстрее, а другие медленнее, – что они длятся дольше, а другие меньше? … Светила небесные – это знаки, определяющие время, годы, дни; это правда, но, остерегаясь сказать, что оборот деревянного колеса – и есть день, я все-таки не стал бы спорить, что это не время. Пусть же не говорят мне: время – это движения небесных тел. Когда, по молитве, солнце было остановлено, чтобы человек мог одержать победу, то солнце стояло, но время шло.

Таким образом, есть трое: любящий, то, что любят, и любовь.

Человек – это законченная картина, можно что-то в ней не любить, как там изображены горы или реки, можно в ней любить что-то определённое. Но воспринимать её надо целиком, в комплексе. Или ты любишь человека всего, или нет. Да, иногда нельзя мириться с теми или иными чертами, и тогда надо искать компромисса.

Перед верой меркнут все достижения разума.

Счастье – это высшая дружба, основанная не на привычке, а на разуме, при которой человек любит своего друга благодаря верности и доброй воле.

Нет любви без надежды, нет надежды без любви, нет и обеих без веры.

Всякое мучение <…> является или наказанием для грешных, или упражнением для праведных.

…Побеждает лишь истина, а победа истины – это любовь.

Совершенство представляет собой знание о собственном несовершенстве.

Нет никакой заслуги в том, чтобы жить долго, ни даже в том, чтобы жить вечно, но велика заслуга того, кто живёт добродетельно.

Таинство есть видимая форма невидимой благодати.

При отсутствии справедливости, что такое государства, как не большие разбойничьи шайки; так как и самые разбойничьи шайки что такое, как не государства в миниатюре?

Одним Бог зaповедaл одно, другим – другое, в соответствии с условиями времени.

Не заблуждается тот, кто ищет.

Вера, если не осмыслена, ничтожна.

Великая бездна сам человек… волосы его легче счесть, чем его чувства и движения его сердца.

Время не проходит впустую и не катится без всякого воздействия на наши чувства: оно творит в душе удивительные дела.

Не отчаивайся, один из воров был спасён. Не обольщайся, один из воров был проклят.

Заблуждаться – дело человеческое, упорствовать в заблуждении – дело дьявольское.

Вера вопрошает, разум обнаруживает <…>: если не уверуете, не уразумеете.

Всё это одинаково: в начале жизни – воспитатели, учителя, орехи, мячики, воробьи; когда же человек стал взрослым – префекты, цари, золото, поместья, рабы – в сущности, всё это одно и то же, только линейку сменяют тяжёлые наказания.

Так что же такое время? Если никто меня о нем не спрашивает, то я знаю – что, но как объяснить вопрошающему – не знаю. Твёрдо же знаю я только одно: если бы ничего не проходило, не было бы прошедшего; если бы ничего не приходило, не было бы будущего; если бы ничего не было, не было бы настоящего. Но как может быть прошлое и будущее, когда прошлого уже нет, а будущего ещё нет? А если бы настоящее не уходило в прошлое, то это было бы уже не время, а вечность. Настоящее именно потому и время, что оно уходит в прошлое. Как же можно тогда говорить о том, что оно есть, если оно потому и есть, что его не будет. Итак, время существует лишь потому, что стремится исчезнуть.

Веруем, чтобы познать, a не познаем, чтобы веровать.

Закон дружбы <…> предписывает любить друга не менее, но и не более самого себя.

Рим высказался, дело закончено.

Вера вопрошает, разум обнаруживает.

Больше доблести в том, чтобы словами убивать войны, чем железом – людей.

Не выходи вне себя, вернись к самому себе, ибо истина обитает во внутреннем человеке. И если ты найдёшь свою природу изменчивой, выйди за пределы и самого себя… Стремись туда, где сияет сам свет разума.

Люби – и делай что хочешь. Если молчишь, молчи из любви; если говоришь, говори из любви; если порицаешь, порицай из любви; если щадишь, щади из любви.

Духовная сила таинства <…> подобна свету: <…> если свет проходит через нечистых, сам он при этом остаётся незапятнанным.

Подобно картине, где чёрная краска занимает должное место, Вселенная прекрасна, несмотря на присутствие грешников, хотя, взятые сами по себе, их пороки отвратительны.

Я не поверил бы даже в Евангелие, если бы к этому не побуждал меня авторитет Вселенской Церкви.

Количество предопределённых [к спасению] неизменно: оно не может ни возрасти, ни умалиться.

Что же такое время? Если никто меня об этом не спрашивает, я знаю, что такое время; если бы я захотел объяснить спрашивающему – нет, не знаю.

Не плоть тленная сделала душу грешной, а грешница душа сделала плоть тленной.

Всё, называемое злом, есть или грех, или наказание за грех.

Философией называется не самая мудрость, а любовь к мудрости.

Смерть – зло лишь в силу того, что за ней следует.

Время врачует все раны.

Что есть Время? Когда меня спрашивают о нём, я знаю, о чём идёт речь. Но стоит мне начать объяснять, я не знаю, что и сказать.

Зло не есть какая-либо сущность; но потеря добра получила название зла.

Из учеников Сократа вполне заслуженно наибольшую славу приобрёл Платон, совершенно затмивший остальных…

Мир сотворён не во времени, а вместе с временем.

Прекрасное родится и умирает; рождаясь, оно начинает как бы быть и растёт, чтобы достичь полного расцвета, а, расцветши, стареет и гибнет. Не всегда, правда, доживает до старости, но гибнет всегда.

С любовью к грешнику и ненавистью к греху.

Бог такой же великий Художник в великом, как и не меньший в малом.

Вопросы бывают трёх видов: Существует ли такой-то предмет? Что он собой представляет? Каковы его качества?

Кроме плотского вожделения, требующего наслаждений и удовольствий для всех внешних чувств и губящего своих слуг, удаляя их от Тебя, эти же самые внешние чувства внушают душе желание не наслаждаться в плоти, а исследовать с помощью плоти: это пустое и жадное любопытство рядится в одежду знания и науки. Оно состоит в стремлении знать, а так как из внешних чувств зрение доставляет нам больше всего материала для познания, то это вожделение и называется в Писании «похотью очей».

Если, например, у архитектора, когда устроена им одна арка, я спрошу, почему намерен он устроить подобную же арку и с другой, противоположной стороны, он, думаю, ответит, что это требуется для того, чтобы равные части здания соответствовали равным. Если даже я спрошу, почему же он предпочитает именно такое устройство, он ответит, что так нужно, так красиво и что это производит на глаза зрителей приятное впечатление; больше он ничего не скажет.

Одна сущность, или субстанция, и три Лица.

Не существует никакого соглашения, никакой доброй цели, никакой особой милости, посредством которых было бы дано божественное или человеческое позволение говорить ложь.

Итак, все природы – благи, так как их Виновник – высочайше благ, но поскольку они не столь же неизменно благи, как сам их Виновник, то поэтому добро в них может уменьшаться и возрастать. Уменьшение же добра есть зло. Впрочем, сколь бы не уменьшалось добро, все равно, пока существует та или иная природа, в ней необходимо есть хоть толика добра.

Но, говоря об этом дне суда, мы прибавляем: окончательный или последний, потому что Бог судит и теперь, судил и с самого начала человеческого рода, когда изгнал из рая и удалил от дерева жизни первых людей, совершивших великое преступление; судил, несомненно, и тогда, когда не пощадил согрешивших ангелов, глава которых, погубив себя, погубил из зависти и людей.

Чудо противно не природе, а тому, как известна нам природа.

И вот слышу я голос из соседнего дома, не знаю, будто мальчика или девочки, часто повторяющий враспев: «Возьми, читай! Возьми, читай!»

Наше чувство возмущается, если из двух окон, расположенных не одно над другим, а рядом, одно больше или меньше, когда они могли бы быть равными; но если бы они находились одно над другим, тогда хотя бы одно из них было вдвое больше или меньше другого, неравенство их вас не возмутило бы. При двух окнах мы не особенно интересуемся вопросом, насколько одно из них в этом случае больше, а другое меньше. Между тем, при трёх окнах само, по-видимому, внешнее чувство требует – или чтобы они были равны между собою, или чтобы между самым большим и самым меньшим находилось такое среднее, которое было бы настолько больше меньшего, насколько само, в свою очередь, было бы меньше большего.

Что такое человек? Разумная душа, владеющая телом.

Чтобы сделать богами тех, кто были [всего лишь] людьми, сделался человеком тот, кто был Богом.