[519] Ли Цзэ становится… ваном?

С наемниками бандиты Чжунлин справились быстро, в живых никого не оставили. Перебрасываясь шуточками, они стаскали трупы в кучу, предварительно избавив их от ценных вещей, обложили ветками и сухой листвой и подожгли. Смрадный дым высоко поднялся в небо.

– Цзао-гэ зовет, пошли, – сказал Янь Гун, заметив Цзао-гэ в воротах поместья вана.

Разбойники выгнали вана и его домочадцев – несколько наложниц и их детей – во двор. Ли Цзэ, увидев своего врага, удивился, насколько тот жирен и жалок. Брызжа слюной и давясь словами, он сулил бандитам золотые горы, только бы они его отпустили. Кажется, имел в виду он только себя, домочадцы в сделку не включались.

Цзао-гэ презрительно сплюнул и спросил:

– Ли-дагэ, что с ними делать?

Бандиты вперебой начали предлагать свои варианты, наиболее частым было: «Да прирезать их всех и дело с концом!»

Ли Цзэ медленно сказал:

– Этого – убить, а они пусть возьмут то, что смогут унести, и уходят. Если когда-нибудь вернутся или кому-нибудь расскажут – разделят его участь.

Бандиты приговор немедленно исполнили: вздернули вана на воротах, а остальных прогнали взашей. Может, они и сочли, что Ли Цзэ слишком мягко с теми обошелся, но перечить не стали. Им было чем заняться: дом вана ломился от запасов еды и ценностей, нужно было поделить награбленное между всеми членами банды, а для этого перетаскать добычу во двор.

– Дагэ, дагэ, – заговорили они, – нужно разделить добычу.

Ли Цзэ, сведя брови у переносицы, смотрел, как высится гора мешков с зерном, других припасов и ценностей. Гнев его только усилился, казнь вана не успокоила полыхающий в сердце огонь.

– Цзэ-Цзэ? – с опаской позвал Янь Гун. – Ты что?

– Он же всех их мог спасти, всех мог спасти, – прорычал Ли Цзэ сквозь зубы.

Говорил он о тех крестьянах, что умерли с голоду и от болезней. Здесь хватило бы еды на всех и даже с избытком, а на деньги можно было нанять лекаря из большого поселка или купить лекарств. Но ван ничего не сделал для жителей своей деревни.

– Ли-дагэ, – сказал Цзао-гэ, положив ему руку на плечо.

Ли Цзэ выдохнул и сказал:

– Насчет дележа добычи…

Бандиты радостно закивали, но Ли Цзэ твердо сказал:

– Каждый возьмет себе по мере зерна, по кошелю монет, по одной ценной вещи, будь то утварь или одежда. Остальное погрузите в телеги, разделим между крестьянами.

Бандиты вытаращились на него в немом изумлении, потом поглядели на гору припасов и ценностей. Раздавать все это крестьянам? Да где это видано, чтобы бандиты жертвовали добычу в чью-то пользу, кроме своей собственной? Цзао-гэ открыл было рот, чтобы что-то возразить, но раздумал, заметив, какой твердый взгляд у Ли Цзэ. Он давно это решил, быть может, еще до набега.

– Что же ты, сам решил стать ваном? – спросил Цзао-гэ.

– Я? – изумился Ли Цзэ.

– Разве не ван должен заботиться о жителях деревни? – пожал плечами Цзао-гэ. – Так и становись ваном. Место как раз освободилось.

Его грубоватая шутка разрядила обстановку. Бандиты загоготали.

– Я не хочу становиться ваном, – сказал Ли Цзэ, краснея.

– Что же, главарем нашим останешься? – поинтересовался Цзао-гэ. – Ты ведь уже добился своего, отомстил. Боюсь, если ты будешь и дальше так распоряжаться добычей, мы по миру пойдем!

Бандиты продолжали хохотать и выкрикивали:

– Точно! Пусть становится ваном!

– Своего я еще не добился, – тихо сказал Ли Цзэ. – И ваном становиться не собираюсь.

– Так чего же ты хочешь на самом деле? – удивился Цзао-гэ.

– Скажу об этом, когда от довеска избавимся, – сказал Ли Цзэ, кивнув на кучу припасов.

Цзао-гэ поскреб затылок, размышляя. Они могли бы и не подчиниться, взбунтоваться… Но кто бы посмел вызвать Ли Цзэ на поединок за место вожака? Нет уж, увольте.

«Он ведь далеко не дурак, – подумал Цзао-гэ, глядя на Ли Цзэ, – это решение было принято не бездумно. У него есть какой-то замысел, и он хочет сделать нас его частью. Но что это может быть? Отказаться от тепленького места вана? Что у него на уме?»

– Ладно, ребята, – скомандовал Цзао-гэ бандитам, – делайте, что говорит дагэ. Не мухлевать! Каждого проверю, чтобы лишнее не взяли. Боевая добыча в счет не идет.

Может, бандиты и были не слишком довольны, но спорить не стали, потому что оговорка Цзао-гэ про боевую добычу приятно грела сердце, а вернее, за пазухой. То, что они нашли на трупах наемников, оставалось вне дележа, а это были неплохие барыши, наемникам ван платил щедро. Бандиты поделили то, что причиталось им решением вожака, а остальное стали грузить на телеги.

Янь Гун притащил Ли Цзэ свою и его долю награбленного.

– Мне не надо, – возразил Ли Цзэ.

– Всем поровну, – напомнил Цзао-гэ, – вожака это тоже касается. Что там у тебя, Гунгун?

Янь Гун раздобыл Ли Цзэ богатую одежду и стал бесцеремонно тянуть с него старую:

– Раздевайся. Надо тебя приодеть. Ваны в лохмотьях не ходят.

– Говорю же, я не собираюсь становиться ваном, – попытался отпихнуть его руки Ли Цзэ.

– Собираешься или нет, а приодеться надо, – категорично сказал Цзао-гэ и засучил рукава. – Вожак разбойников уж точно не в лохмотьях ходить должен.

Вместе с мальчишкой-евнухом им удалось стащить с Ли Цзэ старую одежду и обрядить его в новую. Поглядев на результат, Цзао-гэ удивленно присвистнул.

– Как влитая сидит, – проговорил он, похлопав себя по щеке. – Вылитый ван, а то и вовсе принц.

– И вот еще, – сказал Янь Гун, таща от общей кучи какой-то меч, – вожаку без оружия никак.

– Мне не нужен, – мотнул головой Ли Цзэ.

– На кулаки в настоящем бою не полагаются, – назидательно сказал Цзао-гэ. – Оружие тебе нужно.

– Мне не нужен чужой меч, у меня есть свой, – терпеливо пояснил Ли Цзэ и размотал отцовский меч из тряпья.

Цзао-гэ, увидев меч, выхватил его из рук мальчика и стал изумленно разглядывать. Такого сокровища он никогда в жизни не видел, а уж в оружии он разбирался.

– Откуда ты его взял? – воскликнул Цзао-гэ.

– Это меч моего отца, – сказал Ли Цзэ и протянул руку за мечом.

Цзао-гэ вернул меч, но уточнил:

– У простого деревенского охотника? Драгоценный меч? Такие и не у всякого генерала есть!

Ли Цзэ приподнял и опустил плечи, потом неуверенно ответил:

– Он прежде работал в военном министерстве в большом городе, так я помню.

– Меч, нефритовый ярлык… – пробормотал Цзао-гэ себе в усы.

Бандиты между тем уже кончили дележку и, увидев, каким щеголем вырядился Ли Цзэ, одобрительно зацокали языками.

Чем внушительнее выглядел вожак, тем представительнее казалась и сама банда. Ли Цзэ был еще мальчик, груды мускулов, как у Цзао-гэ, или свирепой физиономии, как у прошлого вожака, у него не было, о чудовищной силе, спрятанной в хрупком теле ребенка, никто бы и не догадался, а по всему видно, что вожак, вон как на него богатая одежда села! Чудаковат чуток, разбазаривает честно награбленное добро, но какая другая банда может похвастаться тем, что вожак ее – избранный Небесами? Так и прославиться недолго: силач Ли Цзэ и его разбойничья сотня!