[510] Мать, доведенная до отчаяния, пойдет на что угодно, чтобы спасти сына
В стране, что некогда носила название Хэ, в маленькой нищей деревушке, упирающейся краем в горы Чжунлин, названные так, потому что в них случались обвалы, которые погребли под собой много людей, превратив подножия гор в могильные холмы, в расшатанной ветрами хижине с покосившимися стенами и сползшей набекрень крышей умирал мальчик. Лет ему было двенадцать или около того. Мать его была слишком бедна, чтобы купить не только лекарства, но и даже еду. В той деревне все были бедны и спасались от недугов и голода кипятком, благо что воды в реке было много.
Болезнь пришла и выкосила половину деревни, мальчик недуг одолел и мог бы поправиться, всего-то и нужно было восстановить истощенные за время болезни силы, но матери нечем было его накормить, в доме не осталось ни зернышка риса. Бывало, спасали травы и коренья, но в тот год случилась засуха и все вокруг стало выжженной пустыней.
– Пожалуй, схожу к вану и попрошу взаймы горсть зерна, – сказала мать.
Ван, правитель деревни, был несказанно богат. Кладовые его ломились от зерна. Но ван был жаден и скуп, у таких, как говорится, зимой снега не выпросишь.
Мать надеялась, что ее горе тронет сердце богача. Напрасно она стояла на коленях в пыли и взывала к его совести.
Стол его ломился от еды, ван жрал одну куриную ножку за другой, часто рыгал и ронял куски на пол, их тут же сжирала жирная псина.
Одного кусочка с этого стола… нет, даже одной обглоданной кости хватило бы, чтобы спасти жизнь умирающему мальчику, но…
– Вышвырните ее за ворота, – сказал ван слугам, вытирая лоснящиеся от жира губы. – Кто вообще ее пустил в дом? Найдите его и побейте палками.
Слуги схватили бедную женщину и потащили за ворота. Она все умоляла вана смилостивиться, но замолкла, когда услышала, как он сказал ей вслед:
– Вот же дура, даже не понимает, что ей легче станет жить, когда малец помрет. Одним ртом меньше, одной миской еды больше.
Разве Небеса не должны покарать таких циничных людей? Но нет, Небеса остались глухи. Ни мольбы матери, ни ее проклятия не были услышаны. Слуги вышвырнули ее из дома вана и пригрозили, что если она придет снова, то палками побьют и ее. Она долго сидела у ворот, но уже ничего не просила, силы покинули ее.
Мальчик был еще жив, когда она вернулась домой. Был он в забытьи или спал, кто знает. Мать долго стояла у его постели, глядя на изможденное тельце. До болезни он был красивым, как и его покойный отец, но теперь это были лишь обтянутые кожей кости. Губы ее задрожали, она ушла на кухню и повалилась на колени у потухшего очага. Она не могла его спасти, последняя надежда рухнула.
За окном бегали деревенские дети – те, кому посчастливилось не заболеть. Мать долго смотрела на них пустыми глазами, потом взгляд ее ожесточился, а рука потянулась к лежавшему на столе ножу…
Мальчик решил, что это ему снится.
Когда отец был еще жив, они не голодали даже в плохие годы: он охотился на речных крыс и редко возвращался домой без добычи. В доме всегда вкусно пахло. Вот и сейчас сон навеял ему знакомые с детства запахи: так пахнет наваристая мясная похлебка. Он открыл глаза, ноздри его жадно задвигались. Сон кончился, но запах остался.
Мать, бледная, с безумным взглядом, сунула ему в руки миску с похлебкой и сказала:
– Ешь, А-Цзэ. Ван не дал нам риса, но дал много мяса. Мясо ведь нисколько не хуже риса, верно?
Но мальчик был слишком слаб, чтобы есть, и ей пришлось вливать похлебку ему в губы ложка за ложкой. Он ел и все никак не мог наесться.
– Ешь, ешь досыта, – повторяла мать, – теперь ты каждый день будешь есть мясо, пока не поправишься.
Каждый день мать варила на кухне наваристую мясную похлебку, с каждым днем мальчик становился все сильнее, а мать – все слабела. И однажды, когда А-Цзэ проснулся, уже совсем здоровым и бодрым, мать не принесла ему миску с похлебкой, а в доме не пахло варевом. Мальчик позвал ее, но мать не откликнулась. Тогда он сполз с кровати, ноги его еще плохо держали, но он уже мог ходить немного.
В кухне на полу лежала его мертвая мать. Ноги А-Цзэ подломились, он упал на колени возле нее. Только сейчас он понял, что мать обманывала его все это время: ван не дал им ни риса, ни уж конечно мяса, он не дал им ничего.
Мать, чтобы спасти сына от голодной смерти, отрезала от себя куски плоти и варила из них похлебку. Теперь же она умерла.
